В этом году исполняется 11 лет ростовскому Комитету солдатских матерей. Все эти годы его возглавляла Елена Зюбровская — женщина, чья судьба, чей выбор жизненного пути невольно вызывает преклонение и восхищение. Находясь постоянно в гуще событий, она оказалась интересной женщиной и источником любопытной информации.
О том, что по стране создаются комитеты солдатских матерей, Елена Харлампиевна Зюбровская узнала из программы «Взгляд» в 1989 году. Это произошло после того, как в армии в мирное время погиб ее сын. Матери сказали, что произошел несчастный случай. Потом оказалось, что сын был поражен током не по своей вине. В течение года Елена Харлампиевна пыталась довести дело до суда, но была в таком подавленном состоянии, что ей этого так и не удалось.
В том же 1989 году Михаил Горбачев подписал указ о необходимости проведения исследований причин травматизма, гибели и болезней в армии. В Москву, в специально образованную по этому поводу комиссию хлынул поток родителей со всего Советского Союза. Поехали туда и солдатские матери из Ростова (в большинстве своем матери погибших военнослужащих) во главе с Еленой Харлампиевной. Но когда они увидели свезенные туда тонны бумаг, поняли, что до рассмотрения их дел все равно не дойдет. А те несколько дел, которые комиссией были расследованы и доведены до суда, показали, что родители инициировали их не зря — в советской армии встречались и доведение до самоубийства, и откровенные убийства, и много всего другого, что тщательно скрывала советская власть.
Протестное движение солдатских матерей и их сторонников на тот момент было настолько сильным, что, по мнению Е. Зюбровской, стало одной из причин развала советской системы.
Вернувшись из Москвы, Е. Зюбровская с единомышленницами обратилась к председателю областного женсовета Валентине Мареевой, и та предоставила им помещение. А когда по телевидению «Дон-ТР» прошло небольшое объявление о создании в Ростове Комитета солдатских матерей, начался шквал звонков и писем, парализовавший работу всего женсовета.
В апреле 1990 года по просьбе солдатских матерей военкоматы собрали всех родителей военнослужащих, и Зюбровская с единомышленницами провела в Ростове съезд родителей. С этого времени они стали вести отсчет начала своей работы. К ним стали приходить родители, у чьих сыновей были проблемы в армейской службе.
В 1992 году комитет солдатских матерей зарегистрировался как общественная организация, в 1995-м облвоенкомат выделил им небольшую комнатушку у себя в здании, чтобы неугомонные мамаши были поближе.
С тех пор вшестером, а иногда всемером каждый будний день они принимают солдатских родителей со всей области. Пустой эта комната никогда не бывает. Вот и во время беседы N с Еленой Зюбровской поток посетителей не иссякал. Не прекращается их работа вечерами и ночами — солдатские матери звонят активисткам комитета со всей страны, пытаясь выяснить судьбу сыновей, служащих на далеком Кавказе.
Под гул не прекращающихся ни на минуту консультаций прибывших в комитет родителей N попытался выяснить у Елены Зюбровской ее взгляды на нынешнюю ситуацию и чем сейчас, во время второй чеченской войны, живет комитет.
N: — Елена Харлампиевна, разделяете ли вы настрой Владимира Путина на военную акцию до конца или вам более близка позиция тех, кто призывает активизировать переговорный процесс?
Е.З.: — Мы понимаем, что в эту войну армия реабилитировала себя, но военными мерами ничего не решить. Для того чтобы люди хотели жить в составе России, надо доказать, что так им будет лучше, спокойней и достойней, чем оставаться под властью бандитов. С местными жителями, со старейшинами обязательно должны проводиться переговоры. Нужно привлечь на свою сторону женщин.
N: — Вы верите в скорое окончание чеченской войны?
Е.З.: — Нет. По-моему, и никто не верит. Ни один из главарей бандитов не уничтожен. Они остаются, остается и ненависть к нам. Там, где российские войска будут стоять, там будет и порядок. А на остальной территории будут бандиты, будет партизанская война. Силой мир не удержать.
N: — Данные о потерях российских военнослужащих в Чечне порой скрываются. У вас есть своя статистика? Как относятся военные к вашим запросам о данных потерь?
Е.З.: — Это закрытая информация, но по индивидуальным запросам военкоматы нам дают данные. Мы уверены, что со временем нам удастся получить и общую статистику погибших военнослужащих.
N: — Как вы относитесь к сокрытию данных о погибших?
Е.З.: — Скрывать эти данные бесчеловечно. Политики пытаются утаить от нас цену победы. Хотя не могу не отметить, что именно на этой войне впервые заговорили о сохранении солдата. Мы ездили в зону боевых действий, видели, как брали населенные пункты. Действительно, сначала работали авиация и артиллерия, а уже затем направляли солдат.
Нас беспокоит и еще одна проблема — зачастую матерям присылают сыновей в закрытых гробах, и те не верят, что хоронят своих детей. Тем более что нередки случаи, когда ведомства, в которые обращается мать, дают разную информацию о судьбе ее сына: погиб, ранен, пропал без вести... Невозможно описать состояние матери в этой ситуации. А внутренние войска почти всегда присылают закрытые гробы.
N: — А если тело погибшего искажено до неузнаваемости?
Е.З.: — В любом случае должно проходить опознание, причем с заключением экспертов обязательно должна быть согласна мать. У нас есть 124-я лаборатория, и она должна этим заниматься.
N: — Есть ли у вас данные о том, сколько военнослужащих из Ростовской области находится в плену?
Е.З.: — Из воинских частей нередко пропадают ребята. Чаще всего ребята исчезают во Владикавказе и Буйнакске. Самое страшное, что командиры таких частей не пытаются искать своих солдат, а сразу же сообщают, что военнослужащий самовольно оставил часть. И очень редко, если командование хотя бы приблизительно знает, где находится пропавший, его объявляют заложником. Полной статистики о пленных у нас нет, к нам обращались родители тринадцати плененных солдат, и нам удалось помочь их освобождению.
N: — Сейчас с какими проблемами солдатские матери обращаются чаще всего?
Е.З.: — Очень много солдат, отвоевавших в Чечне, демобилизуют с «пустым» военным билетом. Не фиксируют их участия в боевых действиях, ранения, контузии и тем самым лишают права на денежное вознаграждение и на все положенные по закону льготы. Случается, что отслуживших солдат ночью выдворяют за пределы части и отправляют восвояси. Голодные, больные и оборванные, они на перекладных добираются домой. Через военную прокуратуру мы добиваемся справедливости.
Да и добравшись домой с документами, ребята зачастую сталкиваются с очень грубым обращением в банках, куда они приходят за своими денежными выплатами. Даже за первую чеченскую войну еще не все получили выплаты. Назвать это иначе, чем издевательство, нельзя.
Нередко к нам обращаются матери, чьих сыновей не демобилизуют вовремя, ссылаясь на отсутствие замены.
N: — Какие у вас планы, нуждаетесь ли вы в помощи?
Е.З.: — Да, конечно. Мы хотим издать Книгу памяти с именами всех военнослужащих области, погибших в армии. На издание этой книги нам надо найти средства. Для матерей это будет, наверное, единственным горьким утешением. Надеемся, что ростовские предприниматели не останутся равнодушными к этой акции.
Кроме того, мы собираем средства на лечение раненых, на протезирование. Разрабатываем программу медицинской, социальной и психологической реабилитации военнослужащих, участвовавших в военных конфликтах.
Желающие нам помочь могут перечислить средства в ростовское отделение Сбербанка РФ 55221/0366, ИНН 6152001176, р/с 30301810252000600009. Ростовский банк Сбербанка РФ г. Ростов, кор. счет 30101810600000000602, БИК 046015602, р/с КСМ 40703810600000000602.
С нами можно связаться по телефону: 34-16-77.
МАРИНА ПОЮРОВА
|