Недавно в филармонии прошел концерт непрофессионального, но, бесспорно, талантливого ростовского композитора Аркадия Мацанова. Академический симфонический оркестр исполнил симфонию «Холокост» и другие произведения, посвященные борьбе с геноцидом и фашизмом. Аркадий Константинович — в прошлом врач, кандидат медицинских наук, главный онколог города, — выйдя в начале девяностых на пенсию, увлекся музыкой и литературой. Он написал музыку к спектаклям Русского одесского театра, множество симфонических произведений, эстрадных композиций, романсов. Его произведения исполнялись симфоническим оркестром ростовской филармонии, камерным ансамблем «Камерата», оркестром современной музыки «Орбита». Литературные произведения Мацанова менее известны широкой публике, но не менее дороги автору.
— Аркадий Константинович, откуда у врача такая тяга к искусству?
— А чему вы удивляетесь? Мой младший сын, Костя, инженер-литейщик, а при этом руководитель звукозаписывающей студии и лидер музыкальной группы «Амурские волны». Я знаю одного ростовского врача-реаниматолога, который сам сконструировал ножной синтезатор и теперь выступает в городах России: играет на гитаре, а ногами — на синтезаторе, и жена ему помогает, играет на второй гитаре. Так что совмещение специальностей — вполне обычное, по-моему, дело. Тем более в Ростове, где врач пишет поэмы, а юрист — детективы. Да и можно вспомнить Чехова. Я считаю, что у человека есть обязательные дела, которые даны ему его профессией, а есть занятие для души.
— Последняя ваша симфония называется «Холокост». Почему была выбрана именно эта тема?
— Вы знаете, у меня есть эпическая сюита для голоса и оркестра русских народных инструментов «Любимый мой Дон», есть симфония «Тихий Дон» и несколько десятков песен о Ростове. Вы же не спрашиваете меня почему. Я живу на Дону, меня, это волнует. Но по национальности я еврей, и меня не может не трогать уничтожение еврейского народа, поставленное на промышленную основу, когда строились заводы по уничтожению народа, фабрики смерти, специальные печи. Я считал своим долгом донести эту память. После концерта ко мне подходили люди и говорили, что они плакали, а если не могли плакать, то по их телу бежала дрожь. Значит, память жива. Музыка нашла свое отображение в сердцах людей.
— Память — лейтмотив многих ваших произведений...
— Мой отец погиб при обороне Севастополя. Когда я приехал туда позже, то увидел много памятников тем, кто освобождал Севастополь, а о тех, кто его оборонял — почти забыли. После этого я написал симфоническую поэму «Память» и посвятил ее всем защитникам Севастополя. У нас в Ростове жил легендарный человек Александр Печерский — руководитель восстания против фашизма. Во всем мире о нем пишут книги, в Америке сняли про него фильм, а на родине, в Ростове, его почти никто не знает. Я тоже не мог пройти мимо такого факта и написал концерт для кларнета памяти Печерского. Я пишу о том, что меня трогает.
— Каковы ваши если не кумиры, то ориентиры в мире музыки?
— Мне нравится музыка девятнадцатого века — Моцарт, Чайковский, Вивальди, где во главу музыкальной фразы ставится мелодия. Но я понимаю, что жизнь изменилась, и в конце двадцатого века во главе — ассоциативность. Это происходит и в музыке, и в живописи. Я не противник клякс и черных квадратов на полотне, просто я лучше воспринимаю и понимаю реализм — Репин, Куинджи.
— Рок-музыку, которую пишет ваш сын, вы тоже не воспринимаете?
— Почему же? Мне очень нравятся некоторые его композиции, а некоторые я не приемлю. Это его стихия. Мое искусство — другое. Я считаю, что любое произведение имеет право на жизнь, и ничего не стоит сразу отвергать. Хотя как симфоническая, так и рок-музыка может быть дряненькой, а может быть хорошей. Окуджава, Высоцкий, Градский — это высокое искусство. И если музыка симфоническая, то необязательно означает, что она хорошая.
— Давайте поговорим о ваших книгах.
— У меня уже вышло восемь книг. Первая, автобиографичная, называется «Мелодии двух берегов». Авраам в поисках завещанной ему земли со своими домочадцами перешел реку Евфрат. Этих людей Библия впервые называет словом «евреи», что означает «перешедшие реку» или «люди другого берега». Так как я живу в России, то этот берег — мой берег, но и тот берег — мой берег. Отсюда мелодии двух берегов.
— А никогда не было мысли уехать в Израиль? Многим там лучше живется.
— Я не один раз был в Израиле и написал об этом книгу. Но я никогда не смог бы там жить. Лучше там, где ты родился, где твои друзья, где твои могилы. Это ненормально, когда людям здесь плохо и они вынуждены уезжать. Мне там многое не нравится. Мне не нравится национализм, огромная аура религиозности. У меня, кстати, есть две книги о Боге и религии. Я очень уважаю веру и верующих людей, но перестать быть атеистом не могу. Другие мои книги — о любви, о современных рыночных проблемах, о «карабахском конфликте», об эмиграции.
— Каковы творческие планы писателя и композитора Аркадия Мацанова?
— Самый важный творческий план — как можно дольше жить. Я сейчас заканчиваю очередную книгу, посвященную жизни онкоинститута. В ней будет пять повестей о жизни ростовских онкологов в разные периоды и в разных ситуациях под общим названием «Музыка боли». Здесь будет и любовь, и отношение к религии, и проблема национализма. Кроме того, я написал несколько сюит для детских музыкальных школ, училищ и хочу сделать пару концертов.
— А не было идеи пойти дальше — поставить спектакль, снять по книге фильм?
— Когда я написал музыку о Печерском, тогда же появился Ростовский музыкальный театр и было предложение от музредактора сделать балет. Многие специалисты считают мою музыку театральной, рождающей видеоряд. Но поставить такой балет никто не возьмется, а писать просто в стол мне неинтересно. Сейчас, при вас, у меня возникла идея написать пьесу, а к ней — музыку. Это будет реально, но еще нужно подумать.
— Вас можно назвать всесторонне реализовавшимся человеком. Вы считаете себя счастливым?
— Да, я счастлив. У нас с женой два сына. Сыновья состоялись. Это преуспевающие, интересные, интеллигентные люди. И в этом наше счастье. А от искусства я получаю удовольствие, но для счастья его недостаточно.
Екатерина Болгова
|