0370401

За что уважают Россию?

День испытателей ядерных зарядов, который недавно праздновался в "Лесной поляне", начался рассказом о результатах экспедиции на Новую Землю. Перед испытателями выступил Александр Чернышев - заместитель научного руководителя.
На семь лет были прерваны работы на полигоне Новая Земля, и тот факт, что они начались вновь, знаменует собой нечто важное, происшедшее в государственных структурах и в общественном сознании. Поэтому выступление Александра Чернышева газета публикует почти в полном объеме.

Вы, конечно, знаете, что Россия в сентябре 1996 года подписала договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), поэтому мы были обязаны проводить наши работы в полном соответствии с ним.
Наша работа по полигоне Новая Земля являлась только частью того айсберга, который представляет из себя работа всего института. Ведь институт за рекордно короткий срок подготовил эти опыты. За год мы подготовили два неядерных взрывных эксперимента.
Эта работа чрезвычайно важна для нашего института. Когда мы с вами собирались на встречу испытателей в первый раз, само существование института было под вопросом. Особенно его деятельность в части занятия ядерным оружием. Далеко не все не только в мире, но и в самой России хотят, чтобы Россия осталась ядерной державой. К сожалению, есть много таких политиков и политиканов, а вот в среде простых людей я никогда не слышал отрицательных отзывов о ядерном оружии. Более того, люди четко говорят: "Уважают за силу! Россию уважают пока за ядерное оружие".
За этот год мы подготовили два эксперимента. В них было задействовано более ста аппаратурных комплексов, несколько сотен высокочастотных кабелей. Это величины, характерные для прошлой нашей деятельности. Но мы не работали уже семь лет! И у многих специалистов, приехавших на полигон, была просто боязнь: справимся ли мы с этой технологической цепочкой. Ведь эксперимент - это сжатое время, наложенное на беспредел той бесхозяйственности, с которой мы столкнулись на полигоне. Мы предполагали эту ситуацию абстрактно, по тем неурядицам, которые творятся в стране. Но то, что мы увидели на полигоне, превзошло все тревожные ожидания.
Это брошенная земля, это десятки тысяч кабелей, которые разбросаны по всей территории северной части южного острова Новая Земля. Разрушены дома. Впечатление тягостное, поселок Северный представляет собой сейчас грустное зрелище. Кабели были вморожены в глыбы льда. Начали работать с того, что отливали их горячей водой.
Сроки полигонных работ были разными: у кого-то девяносто дней, у кого - восемьдесят. Для меня семьдесят два дня, которые я провел на полигоне, - это радостное чувство сопричастности большому делу. Работала не случайная группа людей, а сплоченная команда. И я надеюсь, что то ядро испытателей, которое окрыленным вернулось с Новой Земли, будет "затравочным" центром для работы в нашем иституте.
Эксперименты проводились в штольне-лаборатории, и это действительно похоже на лабораторное хозяйство. Совершенно ясно, что по сравнению с нашим прошлым опытом должны быть изменены и стиль, и технология работы. Это было видно уже и по семипалатинскому полигону, который мы бездарно сдали антиядерному движению. И это наша вина, что в 89-м году нам не удалось правильно поставить работу на семипалатинском полигоне.
Видно следующее: на полигон надо приезжать не в гости, а действительно быть хозяевами. Там одного кабельного хозяйства лежит на 30 миллиардов рублей. Это сотни катушек нового кабеля, которые лежат здесь более 10 лет. Мы должны его использовать, какую-то часть можно и нужно привезти в институт. Надо настраиваться на многоразовую долговременную работу. Последняя наша работа показала, что в штольне-лаборатории институт может проводить несколько таких экспериментов в год. И надо взять на это курс.
Само название "штольня-лаборатория" уже имеет в виду, что должна соблюдаться в первую очередь экологическая чистота. Должны безукоризненно соблюдаться те стандарты, которые приняты для лабораторных работ. Должен выдерживаться и стиль таких работ: воспроизводимость и постоянство физических измерений, многоразовость.
В ходе работ выяснилось и много недостатков. Полностью был переделан проект, хотя он проходил четыре экспертизы, в том числе и межведомственную. Часть оборудования пришла на полигон, как в классическом романах, непригодной или с браком. Даже запасные части к машинам, на которых мы ездим, поступали с нашего предприятия бракованными. Москва также поставила бракованные детали. С этим конечно нельзя мириться.

Благостное чувство победы

Наш эксперимент проходил тогда, когда в институте была весьма нервная обстановка, была авария. Аварию пытались использовать в политических целях. Любой наш сбой на полигоне был бы использован для того, чтобы закрыть все эти работы. Мы все понимали, как важен успех. Министр во время приезда на наши опыты говорил о том же: "Не дай Бог, что-нибудь случится!" И мы старались держать планку высоко. Результаты говорят сами за себя. Теоретики получили все, что они ожидали. На первом эксперименте руководителем от теоретиков был выдающийся наш ученый Леонид Иванович Огнев. Это один из опытнейших наших сотрудников. Он ежедневно задавал экспериментаторам множество вопросов. Испытателям четвертого отделения удалось уровень чувствительности измерений поднять в сто раз по сравнению со стартовой. Это выдающееся достижение, о котором практически никто не знает.
О людях труда, о жизни простых людей сейчас не принято писать. Газеты и телевидение заполнены чепухой. Мы не слышим о достижениях в труде, мы не знаем, как собирается урожай с полей, как работают металлургические заводы.
Об испытателях вообще писать не принято. А о своей тяжелой, вполне реальной и значимой для обороны государства работе они рассказывать не привыкли. Мы с грустью ходили на старые штольни вспоминали прошлые эксперименты.
Помимо физиков-экспериментаторов, большой вклад в успех испытаний внесли сотрудники четырнадцатого отделения. Это отделение выступало в несколько необычной для себя роли: оно представило блестящие измерения по ряду характеристик. Виктор Алексеевич Бушин, зам. председателя государственной комиссии, прекрасно справился со своими обязанностями. И наша работа, и наш быт были организованы хорошо, без суеты и паники. Жизнь всегда богаче и сложнее любых планов, поэтому "случаев" всяких бывает на испытаниях много. На них потом накладываются "байки". Испытатели любят вспоминать экстремальные ситуации уже в форме веселых анекдотов. И несмотря на многие годы, потраченные на нервную испытательскую работу, у нас после эксперимента было благостное чувство победы. Вернулись победители, и это очень важно! Но что нас ждет?

Статус полигона

Сейчас полигон де факто никому не принадлежит. Полигон не получил от министерства обороны ни единой копейки. Офицер Советской Армии, подполковник, не получает никакого денежного довольствия, он просит сигареты, потому что нет денег их купить. Многие спиваются, что греха таить. Сейчас среди персонала есть только один офицер, который участвовал в прошлых ядерных испытаниях. Большая ротация, большая текучесть кадров. Молодых офицеров агитируют демобилизоваться, уходить в банковский бизнес, обещают послать на учебу в Англию и Францию. А мы лишаемся молодых толковых военных. У нас было два компьютера. Причем один из них был поставлен старшим лейтенантом. Он привез на штольню собственный компьютер и работал на нем.
Наше министерство в этом году вкладывало в полигоны значительные деньги. Надо отдать должное нашему министру, который делает больше, чем просто министр и научный руководитель. Это патриот, человек, который хорошо понимает остроту проблемы полигона на Новой Земле. В этот приезд он привез с собой директоров атомных электростанций, провел их по полигону и спрашивает: сколько у вас зарабатывает оператор на атомной станции? Ему отвечают - два миллиона. А он говорит: "А у меня - полтора, поделитесь". Даже такими мерами министр пытается по крохам искать и собирать нужные средства. Это вторая бесспорная проблема. Первой является - статус полигона. Мы об этом говорили с товарищами и на самом полигоне. Раньше он был полностью ориентирован только на ядерные испытания. Если сейчас его ориентировать только на неядерные эксперименты, он перестанет существовать. Аэродром в Рогачах почти полностью развалился. Из двенадцати вертолетов пригодны два. Но и те не имеют навигационного оборудования. По 18 дней люди ожидают перелета из поселка Белушья в поселок Северный.
Такое положение опасно не только для нас, но и для армии. Требуется придать новый статус нашему ядерному полигону, который юридически уже не является ядерным. Он является сейчас центральным полигоном Российской Федерации. Мы видим такой выход из положения: центральный полигон РФ, также как и Федеральный ядерный центр, должны финансироваться отдельной строкой в бюджете. Полигон должен выйти из замкнутого круга московской принадлежности то ли военно-морскому флоту, то ли двенадцатому главному управлению. Это должно быть самостоятельное юридическое лицо. Полигон должен обслуживать федеральные ядерные центры в части проведения неядерных взрывных экспериментов, опытов, которые также в тяжелых условиях провела вторая наша команда. Начинал эти эксперименты В.Пискунов, и наконец-то в этом году вопреки всему эти опыты удалось осуществить. Это большой успех.
Полигон, кроме этого, должен заниматься отработкой действительно высокоопасных технологий, в том числе обычного оружия, комбинированного оружия. Роль ВНИИЭФ в такой работе огромна. Мы можем делегировать своих испытателей на проведение измерений. Видно, что в "армии" нет сейчас ни методик измерений, ни людей, которые могут измерения проводить.

Экологический мониторинг

Второе поле деятельности - экологический мониторинг. Мы разрабатываем методики. Это, например, методики измерения давления, фоновых уровней радиоактивности. Они должны быть быстро разработаны и переданы на эксплуатацию службам полигона. Тем самым мы поддержим полигон и будем иметь средства от министерства обороны на финансирование наших программ. Вы знаете, что около Новой Земли захоронено очень много объектов атомной энергетики:
низкоактивных отходов и отходов среднего уровня активности. Затоплено несколько реакторных отсеков, в частности, затоплен реакторный отсек ледокола "Ленин". Это все сейчас абсолютно бесхозно. Из радиевого института приезжают ребята-энтузиасты, что-то там измеряют. Это "по зубам" ВНИИЭФ, мы должны взять эту работу себе. И не надо дожидаться, что это сделают другие. Это третье поле деятельности.
Четвертое направление работ связано с тем, что опыты очень дорогие. Директор нашего института поддержал эти работы, резко встав на защиту приоритетного финансирования для них. Часть денег, которые можно было вложить в зарплату, сознательно была вложена в эксперименты на Новой Земле. Было закуплено 60 тонн взрывчатки, оборудование для "забивочных" работ. Были оплачены командировки, люди поехали на опыты в спокойном состоянии. Сполна были выплачены вполне нормальные суточные. Не бедствовали семьи, пока мужчины были на Новой Земле. Сейчас будет выплачена и задолженность института участникам этой экспедиции. Заранее прошу извинения у тех, кто не ездил с нами в экспедицию. Но те, кто ездил - получат все за июнь, июль и август.

Все надо начинать сначала

Как вы знаете из сообщений по телевидению, наш министр был на полигоне и высоко оценил результаты работы ВНИИЭФ. Он передал свои поздравления с днем испытателя. Мы получили поздравления и от министра обороны. Минатом часто обвиняют в самодеятельности, в том, что наши эксперименты не нужны. Так вот сейчас мы в тесной связи через военных представителей центральных управлений Москвы работали с министерством обороны. И надо плотнее работать с заказчиком. Новое поколение оружия, новые условия требуют новых отношений. Пришло и новое поколение офицеров и руководителей. Мы живем здесь в изоляции, думая, что являемся центром Вселенной. К сожалению, в новых условиях действия договора о запрещении ядерных испытаний все надо начинать сначала. И надо не только поддерживать ядерный арсенал, но создавать и новый облик и образ ядерного оружия.
Многие из испытателей вовлечены в программу обычных вооружений. Я лично не рассматриваю эти работы как конверсионные. Это важные, федеральные, оборонные программы, которые помогут многим осмыслить роль и место собственно ядерного оружия: его номенклатуру, его характеристики. Испытания обычных вооружений на Новой Земле как раз и помогут сравнить виды оружия, обосновать и принять его на вооружение именно в условиях резкого сокращения финансирования и изменения геостратегического положения нашей страны. На полигоне это видно четко: удачные опыты проведены вопреки существующей ситуации.

Комментировать не собираемся

Наша деятельность понравилась не всем. Еще до начала работ было уже представление Госдепартамента США. Они со спутников видели повышенную активность и работу на полигоне. В своем представлении они писали, что, мол, нам не нравится то, что что-то происходит у вас на полигоне, дайте-ка нам пояснения. Одновременно по поводу выплаты зарплаты на атомных станциях на нашего министра шли большие "накаты", он ездил объясняться с Президентом. И мы, честно говоря, боялись, что всякое может быть. Но министр в жесткой форме ответил, что мы работаем в рамках разрешенной деятельности, договор не нарушаем и комментировать свою работу не собираемся. Было заявление министра в прессе и опубликован пресс-релиз об эксперименте, который провел наш институт 16 августа. Министр сказал: "В полном соответствии с договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний Россия провела гидродинамический эксперимент, все прошло нормально и никаких вопросов о нарушении договора быть не может".

Концентрация усилий

Костяк испытателей держится вместе, но безусловно нужно концентрировать усилия. Делать ли это административно, то есть выделять испытателей в отдельный центр? Либо идти по признаку тематическому, но с обязательной концентрацией финансовых ресурсов на данной теме? Главное сейчас - иметь финансовые ресурсы.
При обсуждении этой проблемы с директором института мы пришли к следующим выводам. Надо резко понизить материалоемкость наших работ, т.е. должна быть экспертиза и строгий отбор. Этого у нас нет, мы не очень требовательны к себе, я это в первую очередь отношу к себе. Экспертиза весьма либеральна. Экономическая сторона, как правило, игнорируется. Мы знаем бедственное положение завода. Это еще можно понять. Но мы не знаем, сколько стоят точно различные элементы и какова при этом их эффективность. Мы должны знать, куда перебрасывать деньги. Например, думалось, что мы должны экономить кабель и развивать технологии уплотнения информации. Теперь мы видим, что кабеля хватит на полигоне на сто лет. Мы еще можем "продавать" его китайцам, американцам. Смехотворность нашей системы заключается в том, что этот кабель стоил нам полтора миллиарда, хотя он давно уже списан. Мы работали на полностью списанном оборудовании. И это почему-то надо было оплачивать вновь.
Наша работа в институте стоила тоже достаточно дорого. Очень много! Видимо, многие заказывают оборудование впрок. По-житейски это понятно, но значит, все устройства и приборы надо использовать многоразово, тщательно проводить экспертизы на ранней стадии.
Испытательский народ уже "очнулся". И не только на наших двух экспериментах (просто мы закончили первыми). Успешно работают наши товарищи из четырнадцатого и третьего отделений на бывшем семипалатинском полигоне. Они занимаются консервацией таких объектов, как "Колба" по межправительственному соглашению.
Средний возраст испытателя в прошлом году был 57,5 лет. Это - не сахар! Сейчас средний возраст на полигоне у нас был 49 лет. Но в составе нашей экспедиции уже было три молодых человека до 33 лет. Задача старшего поколения испытателей - сделать нашу работу привлекательной для молодых. Необходимо не просто передать научный и экспериментальный опыт, а создать новый образ технологии неядерных взрывных экспериментов. Нашей стране брошен вызов, наша задача - сохранить ядерное оружие в условиях действия договора о запрещении испытаний... Мы приняли вызов!