При этом, особо подчеркну, у меня до поры, до времени не возникало сомнений в профессиональной пригодности Генерального прокурора. Лишь стало складываться впечатление, что Юрий Ильич просто трусоват.
Теперь по поводу оговорки "до поры до времени". Усомниться в профессиональных качествах Скуратова меня заставляет "дело Центробанка". Защищать банкиров перед нищим населением - занятие неблагодарное. Но истина дороже.
Ребята из Центробанка, конечно, очень хорошо устроились. Конкретные суммы назначенного ими самим себе "довольствия" лучше не называть, чтобы не травмировать читателей. Здесь они переплюнули даже уважаемую Государственную Думу. Но это штука морально весьма неприглядная, однако уголовно не наказуемая (другой вопрос, что необходим нормативный акт, как-то регулирующий зарплату в Центробанке, и принят он должен быть не ими самими). Вполне возможно, что некоторые деятели Центробанка, используя свои служебные возможности, смогли заработать дивиденды на рынке ГКО. Это уже вещь уголовно наказуемая. Здесь просто требуется кропотливая работа по доказательной базе и предъявление обвинений конкретным лицам.
Но когда Генеральный прокурор "шьет" уголовное дело Центробанку по событиям 17 августа, то поневоле появляются сомнения, что он разбирается в вопросах функционирования финансовой системы государства (еще хуже, конечно, если он прекрасно во всем разбирается, но решил поиграть в политику - об этом чуть ниже). Совершенно очевидно, что к событиям, происшедшим 17 августа, вела власть в целом на протяжении нескольких лет. И роль ЦБ здесь даже не самая главная. Хотя вполне вероятно, что не все действия ЦБ были оптимальными с профессиональной (финансовой) точки зрения. Здесь могут и должны дать заключение специалисты, но понятно, что это заключение никакого отношения к уголовным статьям иметь не будет.
Даже Геращенко, вряд ли испытывающий теплые чувства к прежнему руководству ЦБ, и тот недоуменно и раздраженно пожимает плечами, когда журналисты донимают его расспросами о "грехах" Центробанка.
Сейчас многими акцент намеренно смещается в сторону незаконности самой видеозаписи и неконституционного вторжения в частную жизнь. Само же деяние, запечатленное на пленке, как бы уже и не имеет значения.
Попробуем разобраться, что такое неприкосновенность частной жизни и, самое главное, можно ли на основе компрометирующих лично человека материалов лишать его любимой работы?
Будут ли, например, тайно запечатленные на пленку сексуальные шалости вне семейного ложа какого-нибудь сантехника Пупкина неконституционным вмешательством в частную жизнь? Однозначно, как любит говорить Владимир Вольфович. Имеют ли действия Пупкина общественную опасность, из-за которой его стоило бы отстранить от любимого дела по починке унитазов? Естественно, нет, пусть чинит дальше. А опасность подобная фиксация может иметь только для Пупкина, если нервная супруга захочет учинить правосудие скалкой или другим кухонным инвентарем.
Не приводя других примеров, можно сформулировать интересующие нас критерии следующим образом: если компромат может быть использован для понуждения лица к совершению действий, противоречащих интересам общества, то это уже не только личное дело.
Поэтому случившаяся с Юрием Ильичом личная неприятность не только могла, но и обязана была стать поводом для рассмотрения возможности нахождения его на высоком посту Генерального прокурора России.
Позволю себе процитировать некоторые выдержки из статьи в "МК" за 19 марта под заголовком "Юрий Скуратов как зеркало нашей нравственности".
"...Заметьте: Скуратов даже не пытался отрицать достоверность "сведений". Все больше на "преступный путь" и "личную жизнь" упирал.
Ежели, конечно, пленка с увеселениями Генерального прокурора - подделка, тогда нужно немедленно ловить изготовителей и сажать по максимуму. В назидание. А если - не подделка? У высших сановников страны не может быть личной жизни в борделе.
"Провокация", - заявил Скуратов. Как бы в оправдание. В чем же провокация? Может, Юрия Ильича кто-то силком заставил все это проделать? С дамами? Тогда - назовите нам этого злодея.
...Неприлично и другое: как наши многоуважаемые сенаторы стеной встали на защиту шалуна. От шантажа.
А ведь рецепт прост. Не хочешь, чтоб шантажировали, - не делай. Этого самого. Это нам, простым смертным, всякие "групповухи" не возбраняются. И то жены вряд ли одобрят. Государственному чиновнику же, да еще сидящему в кресле Генерального прокурора, вставать из этого кресла без штанов никак нельзя.
...Теперь вот против коллег из РТР уголовное дело вроде бы возбуждено. Стало быть, Генпрокурор "отдыхал", а отвечать - журналистам.
Занятная история получается. Делать - можно, а рассказать об этом, да хоть бы и показать - нельзя. Двойной стандарт..."
Эмоциональный мотив - сыграла свою роль мужская солидарность к коллеге, попавшему впросак.
Следующий мотив можно обозначить как "солидарность начальников". Жириновский, комментируя случившееся, сказал: губернаторы испугались, что любого из них можно "прижать" подобным компроматом. Я бы пояснил данный момент несколько иначе. Члены Совета Федерации - это первые люди регионов. В силу наших традиций властвования многие из них воспринимают себя не как избранных населением управленцев, а как "избранных" в другом смысле. Таких "хозяев жизни" просто выводит из себя даже сама мысль, что их деяния могут подвергаться публичному обсуждению и осуждению. При этом совершенно не обязательно, что за ними есть нечто конкретное, чего следует опасаться. Важно просто добиться от всех признания для себя права на "неприкасаемость".
Популистский мотив. Поскольку Скуратов в своей "тронной" речи перед СФ много говорил о борьбе с коррупцией, о том, что он ужо за нее возьмется, если сенаторы ему доверят, многие посчитали выигрышным для себя подсобить "борцу". Уверен, что вернувшись домой, именно этим будут сенаторы объяснять своему населению решение СФ. Хотя дать вразумительный ответ на то, почему "правый бой" можно затевать только после того, как тебя застукали в чужой койке, невозможно.
Политический мотив. Наша коммунистическая оппозиция действует автоматически-рефлекторно. Если Президент объявляет что-то белым, можете быть совершенно уверены, КПРФ обязательно объявит это "что-то" черным. То есть был бы повод помериться силами, а повод представился замечательный.
Это политический мотив, лежащий на поверхности. Но есть и политический мотив не столь очевидный. Имеется информация, что активную работу среди сенаторов в поддержку Генпрокурора вела "группа Лужкова". Юрий Михайлович получил не так давно в Совете Федерации тяжелую "пробоину" в своей репутации политического тяжеловеса - при ратификации договора с Украиной. Ему необходимо было срочно восстановить свое реноме и значимость. Случившийся повод был вполне подходящим.
Важным аргументом было и то, что Совету Федерации как органу государственной власти предоставилась нечастая возможность под благовидным предлогом поднять де-факто свой статус во властной иерархии. Он им и воспользовался.
Как видим, перечисленные мотивы не имеют равнонаправленного характера, но все вместе они привели к почти единодушным результатам голосования.
Но Генеральный прокурор Скуратов меня сильно разочаровал.
Разочаровал тем, что, зная о наличии компромата (съемка была сделана 2 января 1998 года и, без сомнения, вскорости предъявлена), не попытался сам решить проблему, начистоту объяснившись с президентом. Не здесь ли истоки неэффективности Генеральной прокуратуры - ведь ее руководитель целый год был озабочен совершенно иным.
Разочаровал тем, что согласился играть в чужую политическую игру. Перед решающим заседанием Совета Федерации Скуратов имел многочасовую ночную встречу с небезызвестным Илюхиным, который, сейчас это вполне очевидно, и уговорил Скуратова сыграть на инструменте, настроенном КПРФ.
Разочаровал неуважительным отношением к главе государства. Бориса Николаевича Ельцина совсем не обязательно любить, вполне можно и ненавидеть. К решениям президента тоже можно относиться по-разному. Но когда государственный чиновник подает главе государства прошение об отставке (вне зависимости от причин, вызвавших прошение), а после удовлетворения просьбы всеми силами пытается удержаться на посту - это просто неприлично.