В Самарском издательстве на днях выходит книга доктора философских наук, профессора факультета психологии РГУ Владимира Шкуратова «От Манхэттена до “Норд-Оста”». Тираж 2000 экземпляров. Книга состоит из трех частей: «После Манхэттена», «Телевидение и литература между небом и преисподней», «Искусство экономной смерти». Автор, уже давно занимающийся проблемами исторической психологии, считает, что после 11 сентября 2001 года психология людей изменилась, а история окончательно и бесповоротно превратилась в постисторию, предпочитающую кровавым баталиям прошлого, в которых гибли миллионы, более экономные войны, где «недостаточное» количество жертв с лихвой компенсируется яркой натуралистичной картинкой на телеэкранах.
В.Ш.: — В книге я ввожу новый термин — гиперсобытие. Его характеристики: оно должно быть внезапно, громадно, охватывать почти все человечество и совершенно невозможно без масс-медиа, роль которых в конце двадцатого — начале двадцать первого века коренным образом меняется — они начинают формировать события. Именно таким гиперсобытием было 11 сентября, невозможное и бессмысленное без масс-медиа. После него произошел окончательный переход к видеоцивилизации: сейчас мы живем в мире, в котором смотреть интересней, чем читать и даже жить. Масс-медиа получили не меньшую власть, чем политика, — они властвуют над нашим воображением. Такой переход важнее, чем переход от строя к строю, потому что по сути мы получили новый способ культурного производства человека и общества. И я уверен, если бы 11 сентября не было — его следовало бы выдумать.
N: — Звучит довольно цинично…
В.Ш.: — Поясню. После 11 сентября в мировой политике стали происходить глобальные изменения. Одно из них — Америка утвердилась как супердержава, Россия стала ее младшим партнером. По прежним историческим прейскурантам, чтобы получить такие результаты, нужна была большая мировая война с миллионами жертв. В эпоху наступившей постистории все обошлось тремя тысячами погибших и двумя очень большими разрушенными домами.
N: — Что такое постистория?
В.Ш.: — История делается большой кровью. Постистория — малой. В XX веке политика массовых войн зашла в тупик. После второй мировой войны изменилась вся архитектура мира, но стоимость этого — 50 миллионов погибших. Дороговато. Потом холодная война и полный тупик. Невозможно было использовать возрастающие ядерные арсеналы, не уничтожив в итоге все человечество. А сейчас идет новая линия эволюции мира за счет телевойн и телереволюций. Жертв, по историческим меркам, немного, но все моментально отражается на экранах телевизоров, широко освещается, события напоминают телепостановку — в итоге эффект не меньший, чем от самой кровавой войны. Политика превратилась в искусство экономной смерти.
N: — А что касается событий «Норд-Оста», которые вы тоже подробно анализируете, — он сопоставим по масштабам с манхэттенской трагедией, это тоже гиперсобытие?
В.Ш.: — В России всегда все происходит немного неправильно. Террористический акт 11 сентября в его активной, шоково-зрелищной фазе длился минуты, все было рассчитано, атака на небоскребы была как гром среди ясного неба. Московский нон-стоп растянулся на 56 часов. Террористическая вылазка в сердце Москвы не была анонимной и даже неожиданной. Случай с «Норд-Остом» запутан, отягощен российскими проблемами и вопросами. Я это подробно анализирую.
N: — Кто потенциальные читатели вашей книги?
В.Ш.: — Это так называемая новая интеллектуальная аудитория. Сейчас на TВ глобальные мировые вопросы обсуждаются с большим накалом и интересом, чем в тихих академических коридорах. А в принципе, читателем может стать любой телезритель.
Беседовала Надежда Волкова
|