В 1951 году в воинскую часть прибыли молодые офицеры для формирования спецкомендатур по охране особо важных объектов. Были сформированы три спецкомендатуры: «А», «Б», «В». Тогда нельзя было употреблять слова «ядерное», «атомное». Но в спецкомендатурах части платили 30% «секретных», выдавали дополнительную полевую форму, которая предназначалась для несения службы на охраняемых площадках. В срочном порядке две спецкомендатуры в промышленной зоне рядом с площадками, которые они охраняли, разбили палаточный лагерь. Местность болотистая, грязь, бездорожье, тучи комаров заедали до слез. С мая и до октябрьских морозов, в ветер, зной, дождь и холод, военнослужащие жили там и несли службу по охране особо важных объектов. Я занималась вопросами медицинского обеспечения: санитарно-эпидемиологической обстановкой в лагере, санитарным состоянием пищеблока, контролем за качеством продуктов и приготовлением пищи. Проводила медицинские осмотры, принимала больных. В палатке, где я вела прием, летом медицинские термометры нагревались до 39 градусов и выше, показывая температуру воздуха. Пользоваться ими на приеме больных было невозможно. Осенью, в холод, нельзя было раздеть и осмотреть больного. Службу несли без выходных и праздников, в отпуск выезжать было нельзя. Создавался ядерный щит страны!
В лагере все было по-полевому. Трудно обо всем рассказать. Бывший лейтенант, участник ВОВ, ныне полковник в отставке Р.Стариков вспоминает: «Когда к нам приехал проверяющий полковник, у него на глазах появились слезы, такое удручающее впечатление на него произвело то, что он увидел. Он не представлял себе, что люди здесь живут и служат в таких трудных условиях. Он уехал с тяжелым сердцем, безжалостно искусанный комарами». Службу несли через сутки, считалось за счастье, сменившись с поста, отдохнуть в караульном помещении. Радио, телевидения, газет не было. Три раза в неделю проводились политинформации. Для нас они тогда были единственным источником новостей, ведь только там мы могли узнать о том, что происходит в стране и в мире. И так пять месяцев. Спустя годы вспоминаешь, и самим не верится, какие лишения переносили, в каких условиях мы жили и несли службу по охране особо важных объектов. Обстановка осложнялась еще и тем, что рядом, в районе ТЭЦ, располагался лагерь заключенных, были побеги, бунты. Наших военнослужащих иногда поднимали по тревоге для наведения порядка.
В трудное время мы честно
выполняли свой долг. Поэтому обидно, что,
потеряв здоровье, ветераны части, которых
осталось мало, с 1998 года утратили право на
санаторно-курортное лечение. В МВД, в
отличие от Министерства обороны, путевок на
санаторно-куротное лечение ветеранов нет.
Все меньше остается людей, которые помнят,
что было время, когда здесь запрещалось
даже фотографирование.
Сохранилась фотография, где мы на политзанятиях. Скамейки из жердей, прибитых на столбики, это видно на переднем плане, тетради на коленях, пишем, конспектируем. Замполит – ст. лейтенант Акулов на трибуне, сооруженной из двух столбов, обтянутых картоном. Из четырнадцати молодых лейтенантов, которых вы видите на фотографии, в живых осталось только четверо. Они проживают в нашем городе. Фото с обрезанными краями - пострадало от цензуры при пересылке по почте.
З.Курбакова
