9 декабря исполнилось 80 лет со дня рождения Ильи Абрамовича Хаймовича, организатора-основателя одного из ведущих подразделений КБ-2 ВНИИЭФ - отделения 16. Он из тех, о которых теперь говорят "они были первыми".
Сектор разрабатывал первое наше "изделие", РДС-1, в силу своей малочисленности в то время опираясь, в основном, на проработки сторонних организаций. Речь, конечно, не шла о ядерном заряде. Смежникам было, в частности, поручено проектирование корпуса, основной задачей при этом был выбор его обводов (ГСКБ-47), и создание барометрической системы подрыва бомбы на заданной высоте (ОКБ-700).
К осени 1947 года стало ясно, что ГСКБ-47 не справилось с возложенным на него заданием, и КБ-11 приступило к разработке своего варианта корпуса с опорой на сотрудничество с Центральным аэрогидродинамическим институтом (ЦАГИ) и на результаты баллистических летных испытаний. К июлю 1948 года окончательные обводы корпуса РДС-1 были, наконец, выбраны. Надо отметить, что затем они служили прототипом почти для всех ядерных бомб разработки КБ-11.
Примерно к этому же времени выяснилось, что ОКБ-700 не способно полностью выполнить взятую на себя задачу и может разработать только бародатчики, то есть лишь исполнительную часть баросистемы системы автоматики. По инициативе Хаймовича, поддержанной его начальником Н.Масловым, КБ-11 взяло на себя разработку другой, не менее важной части баросистемы, а именно выбор приемников давления, но опять же с опорой на эксперименты в ЦАГИ. За подобную задачу в США взялись примерно на 4 года позднее.
На Хаймовича в связи со знанием им аэродинамики легла, как и при выборе обводов корпуса, основная тяжесть курирования связей с ЦАГИ и при выборе таких приемников. Проведенные летные испытания дали совершенно непонятные результаты по высотам срабатывания бародатчиков. Неизвестно, к чему это могло бы привести в дальнейшем, не найди Илья Абрамович способ "привести" данные, полученные при летных испытаниях, к так называемым нормальным условиям. В результате этого выявились закономерности, обеспечившие боевую применимость бародатчиков для осуществления воздушного подрыва "изделия".
Так И.Хаймович стал главным специалистом по приемникам давления. Самому же ему стало ясно, что в дальнейшем не обойтись без широкого внедрения в практику проектирования баллистических методов. И прибывшей в мае 1949 года в его группу "первой волне" молодых специалистов: Ю.Бердяеву, З.Климовой, Г.Орловой - Хаймович поручает расчеты траекторий падения "изделий". Орудия труда - механические "Феликсы", затем электромеханические "Рейнметаллы", а позднее и "Мерседесы". Тем самым в коллективе Ильи Абрамовича было начато внедрение методов, которые теперь называют математическим моделированием. В это время было начато и изучение возможности применения траекторных датчиков не только для осуществления воздушного подрыва, но и в качестве ступеней предохранения, датчиков дальнего взведения.
Успешная деятельность И.Хаймовича была отмечена в 1951 году присуждением ему Сталинской премии (в 1953 году - вторично) и награждением его орденом Трудового Красного Знамени (в 1956 году - вторично).
Наряду с этим в начале 1953 года Хаймович организовал проработку перспективных средств наземных аэродинамических испытаний "изделий" (из чего и выросла потом площадка 22), поскольку окончательно стало ясно: аэродинамические трубы ЦАГИ недостаточно пригодны для этого. Чуть позднее, после соответствующих обоснований, он добился наиболее эффективной организации летных испытаний и разработки специальных образцов "изделий", позволяющих получать в летных условиях натурную экспериментальную информацию.
Параллельно с производственной деятельностью Хаймович работает над кандидатской диссертацией. Ее успешная защита состоялась в 1957 году. Энергия Ильи Абрамовича кажется неиссякаемой. И нет как будто бы такой задачи, взявшись за которую он не нашел бы решения. Этим он заражает своих сотрудников, особенно молодых специалистов, число которых росло год от года, смело поручая им самостоятельную часть работы и вмешиваясь лишь в необходимых случаях.
Прирожденный руководитель, прекрасный психолог, он, оставаясь одинаково требовательным по существу, при необходимости даже жестким, к каждому сотруднику в отдельности подбирал свой ключик, свой подход, находя ему подходящее место в коллективе.
Так 46-й отдел, а затем и выросшее из него отделение 16, становится по сути определенной кузницей кадров и для других подразделений КБ-11. А привитый Хаймовичем дух коллективизма в работе жив, по-моему, в отделении 16 и до сих пор.
"Первый звонок" раздался в конце 50-х гг. в КБ, руководимом Н.Духовым. Боевые части, разработка этого КБ, к зенитным управляемым ракетам при их летных испытаниях стали взрываться "едва сойдя с пусковой установки" (см. статью В.Назарова в "ГК" # 36). Причиной, как выяснилось, явился неучет аэродинамических особенностей приема давления на корпусе боевой части, хорошо известных в КБ-11.
Дальше - больше: при проведении летных испытаний тактической ракеты очередного нового типа произошел ряд отказов. За дело взялись специалисты 46-го отдела, и причина была устранена кардинально, а С.Кочарянц, только-только назначенный главным конструктором, распорядился впредь разработки боевых частей проводить только с участием отдела 46.
Когда в 1961 году успешное создание боевой части к самой мощной тогда межконтинентальной баллистической ракете было отмечено присуждением Ленинской премии, в числе лауреатов был и Илья Абрамович Хаймович за обеспечение и этого боеприпаса системой воздушного подрыва, чего перед тем не удалось добиться КБ Н.Духова.
По понятным соображениям вынужден здесь прерваться, тем более что многие идеи и начинания Ильи Абрамовича оказываются с годами все более плодотворными и актуальными. Добавлю только, что в 1971 году И.Хаймович защитил докторскую диссертацию, в которой обобщил опыт разработки боевых частей баллистических ракет в части аэродинамики и баллистики, а в 1983 году авторскому коллективу отделения 16 была присуждена Государственная премия за создание мощного наземного испытательного комплекса, то есть площадки 22 с уникальными возможностями ее установок и стендов.
Однако Илье Абрамовичу, к сожалению, не довелось дожить и до этого триумфа его задумок: он, практически внезапно, умер 8 апреля 1974 года в расцвете сил и творческих возможностей. Трудно было даже допустить, что это может произойти, настолько он был жизнерадостен, энергичен, полон сил и азарта, настолько казался физически крепким.
Всегда любивший спорт, он в свое время организовывал в отделе спортивные игры, любил ходить на лыжах и, когда удавалось, путешествовал. Уже в зрелом возрасте, на зависть многим из нас, стал "моржом". Был заядлым автолюбителем, любил книги и театр. Илья Абрамович организовал ставшие традиционными встречи Нового года всем отделением.
Чуткий, отзывчивый на чужую беду, немедленно приходил на помощь и делал все, что было в его силах.
Он был образцовым семьянином, любящим и заботливым отцом и мужем. Его дочь и сын, получившие прекрасное воспитание, оба работают во ВНИИЭФ, и оба кандидаты наук. Судьба не дала Илье Абрамовичу познать радость быть дедушкой и прадедушкой: уже без него родились 4 внучки и уже растут правнук и правнучка.
Жил прекрасный и справедливый человек и оставил нам, знавшим его, добрую память о себе.