Елена ЧЕРНОВА
Пока весь остальной мир взахлеб, не досыпая ночей, читает и переваривает “Код да Винчи”, вспомним других, не менее модных иностранцев. Читать предлагаю именно в таком порядке: Кастанеда, Фробениус, Браун. Тогда снимутся многие недоуменные вопросы к книге Брауна.
Издательство “АСТ-Фолио” в серии покетов “Классическая и современная проза” переиздало знаменитое сочинение культового философа мировой контркультуры Карлоса КАСТАНЕДЫ “УЧЕНИЕ ДОНА ХУАНА”. 250-страничной книжечкой, жанр которой и определить-то невозможно, зачитывались юноши и девушки 60—70-х. Кастанеду читали те, кто реально ставил опыты с “расширением сознания” под воздействием наркотиков, те, кто мечтал об образе жизни хиппи в уюте и тишине благоустроенных квартир, и те, кто размышлял о смысле человеческого существования. Искушение Кастанедой в мире не прерывалось ни на миг. И я сомневаюсь в правоте моей знакомой, которая говорит, что это чтение для детей. Это зенит славы (и новизны!) Карлоса Кастанеды совпал с нашим детством. Но о чем на самом деле писал этот один из самых загадочных писателей ХХ века? “Сходка колдунов” — словосочетание, конечно, ласкающее слух и зрение пресыщенного европейца, тоскующего по сказке. Но за “детскими” мечтами открываются двойные горизонты. Одни называют “Учение Дона Хуана” уникальным учебником тайного знания, другие — блистательной литературной мистификацией, третьи — сюрреалистической аллегорией. Самая знаменитая книга Кастанеды описывает путешествие рассказчика к некоему старому индейцу по имени Дон Хуан, то, как герой под наблюдением Дона Хуана курит “травку” и жует пейотль — наркотик, получаемый из сока кактуса, и что он при этом видит и чувствует.
По всему тексту “Учения” рассыпаны фразы типа: “Ты шел без пути, а идти надо по следам. Без пути мы ничто”. Или: “Как преодолеть страх? — Очень просто: не убегать”. Повествование крутится вокруг простых вещей — сбор травы, вслушивание в тишину, в себя. Герой Кастанеды работает с такими материалами, как дерево, листья, земля. Современная цивилизация (и тогда, в 60-е, и сегодня, в начале ХХI века), отвыкшая от общения с первичными стихиями и веществами, с жадностью открывает их — через тексты Кастанеды. Медленность, видимое “недвижение” в книге Кастанеды и есть истинное движение сюжета: простую трубку Дон Хуан раскуривает и держит в руках как великую драгоценность. Он говорит при этом: “Позже, когда ты научишься проникать внутрь предметов”. Может быть, в этом и состоит притягательность текстов Кастанеды? Они обещают: позже, чуть позже, когда ты научишься выходить за пределы обыденности... Но что откроется тогда? Вопрос сродни самому крутому детективу.
* * *
Но если Кастанеда — это всегда, то норвежец Николай ФРОБЕНИУС для нас новинка. Фробениус 1965 года рождения как-то невероятно быстро стал автором бестселлеров. В отличие от книг отечественной знаменитости тексты Фробениуса окружает ореол загадочности (Внимание: подбираемся к сегодняшнему хиту — “Коду да Винчи”!). В питерском издательстве “Азбука-классика” вышел стильно оформленный “КАТАЛОГ ЛАТУРА, или ЛАКЕЙ МАРКИЗА ДЕ САДА”. Тень скандального маркиза, конечно, добавляет пикантности в повествование Фробениуса, но с самого начала, следуя за героями по старофранцузским дорогам, среди яблоневых садов и замков, чувствуешь что-то не то. Текст крайне динамичный, объемный. Это почти кино: видишь то, что описывает автор. Текст не лишен поэзии. Какие бы ужасы не описывал Фробениус, он нет-нет да и подарит читателю космическую зарисовку: “Ему казалось, что он видит эту тропинку с какой-то далекой звезды”. Глаз зоркого художника, внимательный к деталям, к плоти мира, фиксирует: “В ее доме царила тишина, заставлявшая звучать все предметы — сковороды и кастрюли, монеты и даже перья...”. История же и герой, которых обслуживает этот талантливый и яркий литературный язык, до такой степени отвратительны и мрачны, что бедный де Сад рядом с ними просто нашкодивший школяр. Дело в том, что герой Фробениуса, некий Латур, поступивший в лакеи к маркизу, человек, зачатый в результате изнасилования и лишенный чувства боли, методично убивает людей, с “научной” скрупулезностью отыскивая в мозге убитых “центры боли”. Ганнибал Лектор отдыхает! Жуткий герой Фробениуса, кажется, даже не понимает, что он убийца и преступник. И никакой намордник ему не поможет. Критики уже провели параллели с нашумевшей книгой Патрика Зюскинда “Парфюмер”. Действительно, герои у обоих авторов, не анализируя, не думая, подчиняются какой-то дремучей, проснувшейся в них силе, которая заставляет их отбирать жизнь у себе подобных. Ни Фробениус, ни Зюскинд нигде ни словом не обмолвились о том, что, возможно, речь идет о ритуале отобрания души живого человека. Напротив, тексты обеих книг так реалистичны, так предельно объективны, что присутствия авторов и их возможных концепций просто не чувствуешь. Но чем больше размышляешь о странных и страшных историях, которые рассказывают нам эти современные писатели, тем явственнее ощущаешь: за фактами реальных убийств стоит нечто еще более страшное, какая-то кромешная тьма... Ради чего все это написано? Чем объяснить такой пристальный интерес к монстрам и их кровавым делам? От “Парфюмера” иногда подташнивает. В “Каталоге Латура” иногда накрывает волной зловония и ужаса, иногда — в просвет между облаками видно звезды... Но если герой Зюскинда — просто огромный фантастический инструмент по заглатыванию запахов, почти лишенный индивидуальности, то Латур Фробениуса — гораздо более сложная натура. Писатель периодически переходит на рассказ от первого лица, и мы видим мир глазами его героя. Редко кто из нас замечает то, что замечает этот одержимый: “Деревья словно светятся изнутри, будто от них исходит золотое сияние. Я хожу по городу, наслаждаюсь им и видом людей”. Неужели через несколько минут он станет убийцей? Латур еще и интеллектуал. Это ему принадлежит фраза: “Все происходящее можно назвать протоколом больного времени”. Зюскинд и Фробениус что-то почувствовали. Наряду с “Молчанием ягнят” эти книги, возможно, проговаривают какую-то тайну мира, и этот прекрасно аранжированный, но страшноватенький, двойной “концерт на конец времен” не может не тревожить.
Наталья МИРОНОВА
Мастер-класс для... малышей из детских садов прошел в пекарне-пирожковой на улице Рябцева. Его провела Нижегородская гильдия пекарей и кондитеров. Многие из шестилетних детей впервые увидели, как колосья становятся мукой, а мука превращается в румяную булочку.
Показав всю технологическую цепочку, детям дали возможность попробовать себя в качестве пекаря — они с упоением лепили пирожки, крутили затейливые плюшки. А потом малышей угощали свежей выпечкой. И в ответ на вопрос “Кто из вас будет пекарем?” поднялся лес рук.
Конечно, детские мечты изменчивы. Но не случайно говорят, что тесто обладает особой энергетикой и удается только в добрых руках. Эту атмосферу почувствовали малыши, и, возможно, детские впечатления станут решающими при выборе профессии.
Уже несколько лет идея создания школы пекарей и кондитеров для малого бизнеса витает в воздухе. Пожалуй, пришла пора ей материализоваться. Учебные заведения, конечно, готовят пекарей, технологов, кондитеров, но это кадры для промышленных предприятий. У мини-пекарен другая специфика (не приходится надеяться на расчеты лаборатории, пекарь все должен чувствовать руками).
В планах Нижегородской гильдии пекарей и кондитеров — создание модельной пекарни, на базе которой можно будет проводить мастер-классы, знакомить с современными технологиями, разрабатывать новые рецептуры. Первый мастер-класс в рамках проекта собрал шестилеток, в перспективе — сотрудничество профессионалов.