Галина Борисовна Д., позвонившая мне на прошлой неделе, рассказала, например, как трудно попасть в нашем городе к врачу-окулисту. Она состоит на учете по глаукоме. Те, кто, к несчастью, знаком с этим заболеванием, знают, чтобы не потерять зрение, нужно регулярно закапывать в глаза определенное лекарство. Пенсионеры получают его бесплатно, но вынуждены оформлять рецепт по всем правилам, со всеми нужными подписями. А это морока страшная. Галина Борисовна рассказала, что в современной офтальмологии для лечения глаукомы успешно используется какой-то аппарат, но в городе его нет, так как власти никак не изыщут деньги на его приобретение.
Наши должностные лица очень любят на разных уровнях говорить о Сарове как о городе науки. Простые люди, в частности, те же пенсионеры, слушают и делается им обидно: где-то хвастаем своей причастностью к мировой научной элите, а сами плетемся в хвосте цивилизации. В Башкирии уже создан прибор, позволяющий лечить катаракту, а у нас даже лазера для лечения глазных болезней до сих пор нет. Чтобы пролечиться у частника, сообщила мне собеседница, надо заплатить 5 тысяч рублей. Ясно, что это удовольствие не для тех, кто существует - нельзя же сказать, что живет - на одну пенсию.
Обижает наших ветеранов, живущих в старой части города, и то, что их просьбы организовать прием терапевта по месту жительства, остаются без внимания, а необходимость ехать в первую поликлинику возникает у каждого довольно часто. Зимой же в гололед этот путь для немолодого человека становится серьезным испытанием.
Но вернемся к организации амбулаторного приема узкими специалистами. Галина Борисовна, проделав нелегкий путь, добралась в регистратуру первой поликлиники к началу восьмого утра, чтобы убедиться, что талонов к окулисту уже нет. Как же так, задает она недоуменный вопрос?
Вера Николаевна Блинова, главврач первой поликлиники, объяснила, что положение это временное, так как один из штатных окулистов до 26 февраля занят на комиссии в военкомате, еще один врач-окулист находится в декретном отпуске.
Я, конечно, сразу поинтересовалась, нельзя ли на эту ставку принять на временную работу другого врача. Оказалось, что можно, но желающих пройти переподготовку было мало. В итоге нашли терапевта-добровольца, но человек пока стажируется и ведет медосмотры.
Надо сказать, что разговаривать с организаторами нашего здравоохранения нелегко: угол зрения на проблему у нас разный. Им из служебного кресла одно видно, а людям из очереди в коридоре - другое. Год назад мне самой приходилось часами сидеть с больным отцом, дожидаясь очереди на прием комиссии невропатологов. Еженедельно там собирались люди, перенесшие инсульты. Вера Николаевна уверяет, что теперь этого нет. Мне трудно в это поверить.
А многочасовые очереди к нашим травматологам? Только ли состоянием наших плохо почищенных улиц они объясняются? Чтобы попасть на первичный прием, люди сидят по три-четыре часа в живой очереди в коридоре, все это знают, но, видимо, считают нормальным делом. В.Блинова не видит в очередях большой беды: пусть человек посидит, но помощь мы ему окажем обязательно, летом работаем с меньшей нагрузкой, зимой - с большей. Если в коридорах не будет пациентов, значит врачи работают с неполной нагрузкой. Чувствуете логику руководителя?
Что касается приемов окулиста, то у них в поликлинике, оказывается, организован доврачебный сестринский прием, где используется аппаратура для измерения глазного давления, определения полей зрения, где после осмотра больные сортируются. Есть показания для срочной помощи - в одну сторону, может потерпеть - примут в плановом порядке. При существующем порядке вещей разумно, что и говорить. Но не утешает.
У главного внештатного офтальмолога и известного в городе глазного хирурга Владимира Витальевича Лычева, с которым я побеседовала, есть свое видение давно назревших проблем.
Владимир Витальевич считает, что как только в городе появятся частнопрактикующие врачи, с которыми фонд или страховая организация заключит договоры на медобслуживание в рамках территориальной программы ОМС, так появится реальная возможность снять многие острейшие проблемы.
Если деньги начнут следовать за пациентом, врач всегда найдет время и силы, чтобы его принять, выслушать, осмотреть, назначить лечение и дать необходимые советы. При условии, что у пациента будет реальная возможность выбора врача.
Во-вторых, считает В.Лычев, нашим офтальмологам нужно современное оборудование для операционной. Микроскоп для операций стоит 50 тысяч долларов, ультразвуковой нож хорошего качества - около 45 тысяч долларов. Деньги немалые, но это позволило бы делать 600-700 операций в год. Для сравнения: сейчас проводится около 400 операций ежегодно. Можно было бы оперировать не созревшую катаракту, когда нашему больному становится трудно жить, как это сейчас делается в России, а действовать как на Западе, где помощь оказывается уже на том этапе, на котором пациент теряет возможность читать. Саровчане вскоре забыли бы, что значит стоять в очереди на операцию по поводу катаракты. Современное оборудование позволило бы делать операции на качественно ином уровне, а значит, избегать ныне неизбежных осложнений.
Кроме того, сейчас весь мир начинает лечить глаукому с лазерных операций, которые на какой-то срок, на 2-3 года, оттягивают необходимость хирургического лечения. Лазерная техника необходима также для консервативного лечения больных с сахарным диабетом и высокой степенью близорукости. Ее приобретение и использование позволило бы многим больным избежать серьезных осложнений и даже слепоты. Такая техника стоит недешево, это еще где-то около 110 тысяч долларов.
Слушая Владимира Витальевича, я все время пыталась подсчитать, сколько денег для полного счастья нужно нашему главному внештатному офтальмологу. В отличие от Шуры Балаганова он не мог назвать точной суммы, но предполагал, что его службе необходимо где-то около 500 тысяч долларов для того чтобы работать на мировом уровне. От В.Лычева услышала я и новую для себя идею о передаче оборудования пользователям в лизинг.
Долгосрочная аренда с правом постепенного выкупа - вот что означает это мудреное слово. Владимир Витальевич считает, что прошло то время, когда за счет городского бюджета приобреталось, а затем безвозмездно передавалось медсанчасти дорогостоящее оборудование. Тот, кто берет оборудование в лизинг, несомненно будет использовать его эффективно. Более того, возвращающиеся лизинговые деньги можно снова пускать на закупку оборудования.
Вспомнилась мне тут прошлогодняя покупка века - компьютерный томограф стоимостью в миллион долларов. И как-то сразу захотелось понять, учитывается ли у нас критерий востребованности оборудования при расстановке приоритетов. Принимается ли во внимание количество состоящих на учете пациентов, нуждающихся в плановой помощи, ежегодный прирост больных этого профиля, думаю, что специалисты без труда могли бы предъявить все необходимые цифры.
Естественно, каждый заведующий отделением или главный специалист прежде всего видит свое направление медицины. Так мы плавно и добрались до необходимости координирующего и корректирующего органа управления городским здравоохранением, то есть до горздрава. Но это уже другая тема в том же клубке проблем.