Владимир Александрович Елесин с 1958 года и по настоящее время работает в математическом отделении РФЯЦ-ВНИИЭФ. Публикуем фрагмент из его воспоминаний.
Начало моей работы на объекте совпало с вступлением Ядерного центра в «фазу необычной по интенсивности программы испытаний ядерного оружия. Вершиной ее стал взрыв 50-мегатонной бомбы 30 октября 1961 года над Новой Землей» (цитата из книги «Советский атомный проект»). В это же время в конце 1960 – начале 1961 года всерьез стал рассматриваться вопрос о прекращении испытаний. Начиная с 1959 года испытания ни у нас, ни в США не проводились. Однако, чтобы принять решение о прекращении испытаний, нужно было основательно подготовиться, а именно, создать расчетно-теоретический задел новых изделий, чтобы во время моратория можно было продолжать проработку зарядов.
Идей у физиков-теоретиков было очень много, А.Сахаров вместе с И.Софроновым обсудили объем необходимых первоочередных расчетов. Выяснилось, что даже в сверхавральном режиме, при подключении к счету всех математиков на наших машинах (а у нас работали «Стрела» и только одна М-20) выполнить такой объем расчетов абсолютно невозможно. Было решено, что срочность любой задачи будет определять лично Андрей Дмитриевич, а И.Софронову было поручено договориться с московскими фирмами, где работали М-20, о возможности предоставления нам времени.
Итак, в 1961 году мы ознакомились с четырьмя организациями Москвы и Болшева, начали считать задачи. Надо было проверить машины этих ВЦ, «приучить» чужие машины к нашим задачам. Я подготовил к счету на ЭВМ одну из типичных задач КПД, ее же просчитал на нашей машине М-20, чтобы для другой машины данная задача являлась проверочным тестом. И в первый приезд в Москву с этим комплектом мы с И.Софроновым объездили все арендуемые машины. Не все сразу ладилось. На одной машине плохо работали ленты, на другой – барабаны, часто возникали сбои в работе центрального вычислителя ЭВМ, приводящие к авосту (аварийной остановке при работе программы). Этот предварительный этап – договоренность об аренде ЭВМ, проверка их работоспособности, «притирка» к нашим задачам – был очень важен.
После принятия высшим руководством страны решения о проведении испытаний уже в 1961 году расчеты стали проводиться в сверхавральном режиме. Необходимо было также срочно подготовить к испытаниям рекордно мощное изделие, разработка которого была взята под особый контроль А.Сахаровым. Расчетно-теоретическая проработка одного этого изделия требовала необычайно большого количества расчетов.
Технология проведения расчетов была следующая: задача готовилась дома (таких задач готовили обычно с некоторым запасом), дома же проводился её запуск для выяснения возможных ошибок. Далее колоды перфокарт заданий складывались в чемодан и – в Москву. И никаких сопровождающих (впрочем, в первую поездку кто-то из 1-го отдела ездил). В столицу мы везли тяжелые чемоданы с перфокартами, а назад – к колодам перфокарт добавлялись рулоны бумаги с выданными на печатающем устройстве ЭВМ результатами – табуляграммами расчетов. Кстати, рулоны с результатами одного из вариантов расчета по сверхмощной бомбе И.Софронов сам доставил в Саров. В те годы руководители всех рангов не гнушались любой работой: и академик, и инженер трудились рука об руку.
Работать приходилось в очень тяжелых условиях, время на ЭВМ предоставлялось в основном в ночные часы. Зачастую, проведя расчеты в одном месте, нужно было срочно переезжать в другое, на другую арендованную ЭВМ. Все задачи КПД в Москве решили Елесин, Сараев, Софронов, Потугина, Рюмина, Мохнюк.
Я уже отмечал большую роль И. Д. Софронова в организации аврального счета. Он обеспечивал счет, часто загружал машины сам, иногда в составе бригады, он же несколько раз принимал участие в «ночных бдениях» на ЭВМ совместно со мною. В случае возникновения авоста (в этом случае решение принимать приходилось незамедлительно), присутствие И.Софронова было весьма кстати, часто находилось верное решение и задача решалась до конца.
В результате аврального счета успешно была испытана большая серия изделий, большинство полученных в расчетах значений энерговыделения на испытаниях подтвердилось (энерговыделение самого мощного изделия в ослабленном варианте в расчетах было ~ 50 мегатонн, а на испытаниях экспериментальное значение энерговыделения подтвердило расчетное). Здесь необходимо сделать следующее пояснение. Расчеты КПД именно по этому изделию занимали львиную долю во всей программе расчетов. Это было связано, в первую очередь, с той огромной ответственностью, которая возлагалась на разработчиков. В случае же разработки сверхмощной бомбы, на испытаниях нужно было получить уже объявленный заранее руководством страны результат. Отсюда и невероятное количество расчетов, «качание» в них всевозможных параметров. В Болшево приезжал В.Б.Адамский, вызывал меня на проходную, ему я сообщал самые последние расчетные данные энерговыделения. Объявленный заранее (это, конечно, было сделано впервые и не повторялось до совместных с американцами экспериментов) результат энерговыделения и расчетно, и экспериментально был получен! Волнения и переживания остались позади!
Приезжая из командировки, довольно часто о результатах расчетов я рассказывал А.Сахарову. Андрея Дмитриевича всегда интересовала математическая точность проведенного расчета. Обычно при этом присутствовал Юрий Алексеевич Трутнев.
Возвращаясь к отработке 50-мегатонной бомбы, следует отметить, что время было спрессовано, особо рассуждать было некогда. Отчет к испытаниям изделия утвержден 25.10.61 года, а уже 30.10.61 года был произведен взрыв над Новой Землей самой мощной термоядерной бомбы. В апреле 1962 года большая группа горожан была награждена орденами и медалями, многие физики, математики и конструкторы удостоены звания лауреатов Ленинской премии.
В 1963 году у нас заработала третья М-20, и мы перестали ездить для счета на другие машины.
Сейчас, оглядываясь назад, вспоминая прошлое, я удивляюсь: как это мы готовили задачи, считали их в авральном режиме, часто не дома, а на других предприятиях, ездили в командировки, обсуждали результаты расчетов, по каждому расчету писали отчет и при всем этом разрабатывали новые методики и писали качественные программы в короткие сроки. Были молодые!.. Конечно, работали по 12, по 16 часов в сутки.
В первую очередь думали о Родине, а затем уже о себе.