Дева-жизнь, диво-жизнь, чьи упрямы законы, 
Не устану тобой любоваться, любя!
Мы давно уж, казалось бы, близко знакомы, –
А назавтра я вновь не узнаю тебя!

Ты летишь сквозь меня и проносишься мимо,
Ты – во мне и вокруг, ты – и вечность, и час,
Ты – листва на березе, косынка любимой,
Мудрость предков, дошедшая в песнях до нас. 

Злая, добрая, древняя и молодая,
Ты – громов громыханье и лепет ручья.
Пью и пью тебя, жадно к тебе припадая,
Но полна – все по-прежнему! – чаша твоя.

То ласкаешь меня, то грустить мне прикажешь,
То, расщедрясь, подаришь мне чудо любви,
То преградой-рекой на пути моем ляжешь
И грозишься: «Попробуй-ка, переплыви!»

Вот я вздорю с тобой, как с квартирной хозяйкой,
Хлопну дверью, запрусь от тебя в тишине...
Но застенчивой девушкой, скромной алтайкой
Ты с утра улыбнешься на улице мне.

Если я чересчур бесшабашен и шумен –
Ты, суровая, пальцем грозишь мне: «Смотри!»
Если стану я слишком уж благоразумен –
Дерзким ветром врываешься в двери мои.

Вот и кончился день. Стихла чаща лесная.
Ночь надвинулась, сумрак в ущельях клубя.
Закрываю глаза, засыпаю – и знаю,
Что назавтра я вновь не узнаю тебя!