Мы никому не нужны?

Кто-то рассказывает, какие неимоверные усилия надо приложить, чтобы получить в аптеке бесплатные или льготные лекарства. Недавно одна моя собеседница, инвалид 2-й группы по общему заболеванию, обнаружила в рецепте на бесплатное лекарство не тот препарат, к которому привыкла, а существенно более дешевый, и расстроилась.

Угнетает наших ветеранов ощущение того, что, отработав по 40 с лишним лет, стали вдруг «нищетой, голью перекатной». Моя собеседница призналась, что вышла на пенсию в 1987 году и с тех пор не купила себе ни одной новой вещи – донашивает старые. А когда-то одевалась модно и дорого. Правда, из дальнейшего разговора выяснилось, что все свои средства женщина тратит на лекарства.

Безусловно, фармацевтические фирмы очень умело рекламируют свою продукцию, я бы даже сказала, действуют агрессивно. Послушаешь, что они рассказывают о препаратах, появляющихся на рынке, то есть в наших аптеках, и, правда, поверишь, стоит принять какой-нибудь брейнпауэр (стоимостью полторы тысячи рублей за курс) – и мозг начнет работать, как в молодости. Один мой знакомый позволил себе такой эксперимент. На вопрос об эффекте от применения чудо-средства сказал, что препарат, как написано в инструкции, рекомендуется людям немолодым и с проблемами, словом, человек решил подождать старости.

Люди, чья молодость пришлась на войну, а больные суставы и сейчас напоминают о торфяных разработках трудового фронта, доверившись рекламе, покупают средства от ревматизма. Тратят на это все свои скромные доходы. Спросишь их: помогает – выяснится, что нет. Но, известно, надежда умирает последней, вот и продолжает старшее поколение эксперименты с пищевыми добавками и разного рода нестаринами. Одна моя собеседница призналась свистящим от астмы голосом, что принимает зараз до 19 таблеток.

Не надо быть врачом, чтобы понять, насколько это опасно. Но пожилые люди доверчивы, чем и пользуются фармацевтические компании. И занимаются самолечением старики в тишине. И никто им не мешает. Не намекает, как еще одному моему собеседнику, что его песенка спета, что ветеран – «отработанный материал».

Этот человек тоже инвалид второй группы, он рассказал мне, что привык следить за своим состоянием, лежал в больнице – вел дневник, куда записывал цифры артериального давления. Показал лечащему врачу и услышал: «А чего тебе от меня надо?» Почему наши доктора обращаются на ты к людям, годящимся им в родители, это тема отдельного разговора. Но пациент опешил не от фамильярности. А когда услышал, как заведующая отделением распекает при больных практикантку, решил бороться с хамством – объявил двухдневную голодовку. Дело кончилось тем, что его выписали. «Мы – ничто», – жаловался мне этот человек. А я слушала и думала о том, что многих пожилых людей угнетает ощущение своей ненужности.

Когда и кому мы нужны? Ощущение собственной необходимости не оставляет нас, когда растим детей, помогаем старикам-родителям, друзьям-приятелям, братьям-сестрам, кого-то любим – несем кому-то тепло своей души. (Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется…) Недавно по телевидению показывали сюжет о 92-летнем жителе Подмосковья, который не соблюдает никаких диет, с удовольствием работает на приусадебном участке, обедает жирными щами, а по вечерам сидит за рюмочкой со своими детьми, внуками и правнуками – словом радуется жизни.

Недавно я познакомилась с женщиной, которая некоторое время назад стала пенсионеркой. Несмотря на перенесенные три инсульта, она ведет активный образ жизни: ездит за грибами, занимается огородом, делает заготовки на зиму и не забывает о себе: ее прическа и макияж сделаны были так профессионально, что я удивилась, когда узнала, что они выполнены дамой самостоятельно. Я не общаюсь с нытиками, избегаю ровесниц, которые способны говорить только о своих болезнях и проблемах, призналась в разговоре Г.П. Если увижу такую «подругу» – перехожу на другую сторону улицы. Тянусь к молодежи, на равных общаюсь с подругами своих дочерей. Что тут спорить?! Умение радоваться жизни – залог здоровья. По себе знаю: нельзя позволять себе зацикливаться на негативе. Крупицы положительного опыта при желании можно извлечь даже из самой грустной ситуации.

Стоит ли убиваться человеку под восемьдесят из-за того, что бывшим коллегам, вышедшим на пенсию десятью годами позже, родное предприятие выплатило пособие в размере десяти окладов? Может быть, стоит перестать себя жалеть и подумать о душе? О спасении души? Но то-то и оно, что это поколение, воспитавшее когда-то нас атеистами, и само в большинстве своем верило в идеалы коммунизма.

Помню, как я, бойкая пионерка, внушала своей слепой бабушке, что Бога нет, приводила примеры, усвоенные в школе, и поражалась, как можно не воспринимать такие «доказательства»! Бабушки давно уже нет в живых, мои собственные дети выросли, не вступая в пионеры, а вспомню свой тогдашний запал – и до сих пор стыдно и грустно. Почему меня тогда никто из близких не остановил? Сейчас я объясняю себе это жестким контролем над человеком в тоталитарном советском обществе. Наверное поэтому, когда смотрю на иных государственных деятелей, бывших пионеров эпохи моего детства, без стеснения позирующих перед телекамерами со свечками в руках и даже осеняющих себя крестным знамением, горько мне делается и неловко: лоб крестим, а тоталитарное государство потихоньку реставрируем – ничему-то мы не учимся, люди русские.

«Блажен, кто верует – тепло ему на свете», – сказал поэт, а мы когда-то блаженных считали дурачками, а вовсе не божьими людьми, поправ народные традиции. Не знали тогда, как вера в Бога помогала людям пережить и ГУЛАГ, и войну, и все немыслимые лишения, выпавшие на долю нашей Родины. И вот теперь настала для кого-то из нас осень жизни, которую другой наш поэт советует, «как и осень года надо не скорбя благословить». Благословить, то есть приготовиться к неизбежному, чтобы уйти достойно. Благословить и вспомнить: блажен, кто верует…