Минувший год выдался урожайным на писательские юбилеи. Вот и Вениамину Кисилевскому, врачу по профессии, автору многих популярных книжек для ребят и взрослых исполнилось шестьдесят. Однотомник его прозы, вышедший
в «Донском издательском доме», можно рассматривать как своего рода промежуточный итог четвертьвековой работы
в литературе.
Заглавие сборнику дала повесть «Наваждение». Герой ее, молодой журналист Валентин, пишет детектив, а заодно выясняет отношения с любимой девушкой Светой. Творческие и бытовые перипетии стягиваются в тугой узел, и в конце концов становится очевидным, что придумать захватывающий криминальный сюжет куда как проще, нежели разобраться с тем, кому ты действительно дорог в реальной жизни...
Насыщена любовными коллизиями и другая повесть — «Футляр». В ней динамичная фабула, рассказанная, как обычно у Кисилевского, без особых психологических изысков, но отнюдь не легковесно.
Временами в тоне автора проскальзывает немодный ныне нравоучительный оттенок, что, кстати, принимаешь без внутреннего сопротивления, ибо хорошая литература имеет право (не говорю — должна) пытаться воспитывать читателя, делать его по возможности лучше, чище.
Место действия в повестях и рассказах Кисилевского в основном ограничено рамками города. Как сказали бы литературные критики эпохи застоя, это типичная «городская» проза — по духу, стилю, по социальному происхождению персонажей. Но вот один из пяти представленных в книге рассказов, «Самолет», в этом смысле стоит особняком.
По заданию столичной редакции Паша Васильчиков едет в далекий Красноярский край сделать материал о бабе Ксене, сибирской Ванге. В дороге с ним случается беда: бескрайняя тайга оказывается ловушкой, выбраться из которой Паша не в силах. Многодневные блукания приводят его к месту гибели пассажирского самолета с мертвыми людьми на борту. Вот он, шанс на спасение, ведь самолет будут искать! Так оно и происходит... Весь рассказ — как бы развернутая трагическая метафора человеческой жизни вообще.
Мы боремся с обстоятельствами и порой, кажется, побеждаем их, но... И еще: не спасения мы ищем, но — Любви. Что, впрочем, одно и то же.
Развязка этой истории — ошеломительно внезапная и одновременно единственно возможная, неизбежная, — заставляет нас о многом задуматься. И за это писателю спасибо.
«Наваждение» Кисилевского — книга добрая, умная, будет, пожалуй, равно интересна и для юношей, обдумывающих житье (если таковые не перевелись), и для уже обремененных опытом их родителей.
ПАВЕЛ НАЗАРЧУК
|