Реформу электроэнергетики можно рассматривать в различных ракурсах. И уж, конечно, не только как дележку крупного и сладкого денежного пирога. Или, скажем, с каких-то социальных позиций — каким концом она ударит по населению, будет во благо или во вред. Она предполагает и новое бизнес-мышление, коль скоро электричество становится биржевым товаром. Сегодня мы продолжаем публиковать беседу корреспондента “Курса Н” с генеральным директором ЗАО “Нижегородэнерготраст”, к. т. н. Борисом КЛИМИНЫМ. Первая ее часть была предложена читателю в предыдущем, 48-м номере газеты под заголовком “Зерно и колос”.
— Реформа не сводится к созданию олигархов или покупке-продаже генерирующих мощностей. Есть еще одна немаловажная часть. Учет электроэнергии должен осуществляться легитимными инструментами. Сама АСКУЭ должна быть кем-то освидетельствована, и должно быть сказано, что, допустим, АСКУЭ № 1, № 2, № 3 меряют одно и то же количество электроэнергии одинаково в соответствии с законами физики и правилами эксплуатации. Этот инструмент, который выстраивает сравнительную цепочку между АСКУЭ, — метрология.
Она у нас находится в очень интересном положении. После развала Советского Союза на территории России не осталось ни одного эталонного трансформатора. Ни одного!!! И до 2003 года никаких телодвижений в эту сторону не наблюдалось. С объявлением реформы возникла острая необходимость аттестовать устанавливаемые АСКУЭ. А критерием этой аттестации является метрологическая проверка узлов учетных систем — измерительных трансформаторов и каналов вместе со счетчиками. (Измерительный канал — это трансформатор напряжения, трансформатор тока и счетчик.) Эту цепь надо обязательно освидетельствовать.
А сделать это можно только одним способом — подключив к ней сравнительный эталонный трансформатор. Но если мы на территории России не имеем таких установок, то это значит, что наша метрология просто не существует как таковая. Она была как минимум на 13 лет просто-напросто забыта. Институты, которые ею занимались, влачили и до сих пор влачат достаточно жалкое существование. Но сейчас интерес к метрологии начинает появляться как к одному из вариантов привлечения инвестиций.
У всех ГРЭС и ТЭЦ основные трансформаторы 550 киловольт. А как их измерить, чтобы узнать, сколько они могут на себя брать, никто не знает. Не то количество электроэнергии, которое выработали и подали через них, а сколько ее вообще протекло. Трансформатор что-то взял на себя, что-то потребил. Он, как лампочка, мог нагреться, загудеть. Так вот, его нужно проверить — достойный он участник учета или недостойный.
На сегодняшний день существует не так много фирм, даже за рубежом, которые могут позволить себе изготовить метрологическое оборудование. Их единицы, не более, наверное, пяти. Совсем недавно подобную установку купила Латвия — одну на всю страну. Но сделало это государство. А у нас государство не собирается совершать что-то подобное. Она стоит 2 млн евро. Хотя одна установка на всю территорию России не изменит ситуацию. Надо их как минимум три-пять.
— А что они из себя представляют? Как происходит метрология?
— Рядом с обычным трансформатором стоит эталонный и через него пропускается калиброванный ток. Он выдает какое-то напряжение. Допустим, на эталонном одни параметры, а на измеряемом — другие. И если разница в параметрах превышает, скажем, 5 проц., то испытуемый “не в классе”. А если меньше 5 проц., то все о`кей. Задача в том, что установка должна быть мобильной, а такие выпускаются только за рубежом. 500-ые трансформаторы, которые ставятся на ГРЭСах, ТЭЦах, можно проверять только летом, в сухую погоду, чтобы не было никаких помех. Если эталонная установка не мобильная, то в принципе можно, конечно, снимать трансформатор, который чуть ли не 30 тонн весом, сливать из него масло и вырубать из технологического процесса, чтобы потом куда-то отвезти на проверку. Мобильная установка гораздо удобнее. Она сама подъедет и сделает замеры. При этом трансформатор остается на месте, его не надо демонтировать. Если он “в классе”, на него выписывается сертификат соответствия.
— Иметь такую установку — прибыльный бизнес. Неужели до сих пор никто из предпринимателей не смекнул и не вложил деньги в ее приобретение?
— Да вот не смекнул, как это ни странно. Хотя 2 млн евро у очень многих найдется. Но объяснить какому-то господину, что такое метрология, очень тяжело. Хотя это одна из сторон реформы электроэнергетики — приобретение измерительных станций, этих передвижных мобильных лабораторий с целью приведения нашего учетного хозяйства в нормальное состояние. Эталонный трансформатор остался на Украине. Так вот, людей туда на экскурсию водят. Стоит огромная пирамида с трехэтажный дом, и всем показывают, что вот это и есть эталонный трансформатор 110—220—330—550 киловольт. Это те напряжения, которые используются в нашей электроэнергетике. На Украине он есть, а у нас нет.
— Передвижная установка, конечно, меньших габаритов?
— Разработкой таких приборов занимаются многие институты. Используются более современные сплавы, более современные способы намотки. И конфигурация трансформаторов совершенно другая, она рассчитывается на ЭВМ. И добиваются оптимальных показателей. Мобильный 550-ый эталонный трансформатор размером с платяной шкаф. Остается только их сделать.
— А как же на Украине? Все тащат проверять трансформаторы к пирамиде?
— Или туда, или за рубеж.
— А мы куда тащим?
— А мы никуда не тащим. Мы говорим, что не можем проверить, вот и все.
— Так это же ставит под сомнение всю реформу?
— Это нагнетает атмосферу вокруг небаланса, то есть того, что не подвергается учету. Но реформа и это предусматривает. Ты можешь не иметь никакой учетной системы, но плати тогда небаланс. Не аттестовал свою АСКУЭ — твое дело. У тебя, значит, деньги лишние.
— В предыдущей статье “Зерно и колос” вы говорили, что службы главного энергетика нижегородских предприятий не готовы ни к участию в торгах, ни даже, собственно, к учету электроэнергии и ее распределению между внутренними подразделениями. Неужели такая ситуация во всей промышленности?
— Не везде.
— Так что же, переучивать главных энергетиков или приглашать новых?
— На все вопросы можно ответить и “нет”, и “да”. На первых порах моих занятий реформой разговор с энергетиками у меня заканчивался весьма неутешительно. Энергетик обычно говорил: “Я ответственный за то, чтобы было тепло, отопительный сезон начался вовремя и чтобы я не поморозил систему зимой. И чтобы на завод пришла электроэнергия. А по какой цене и в каком количестве — меня не интересует. У меня для этого нет никакой службы, нет прибора”. А реформа заставляет думать по-другому. Трубы, отопительный сезон — все это, конечно, важно. Но ведь электроэнергию с одного и того же провода можно получить и очень дорогую, и достаточно дешевую. И за этим надо следить, этому надо учиться.
Директора некоторых предприятий начинают сейчас задумываться о создании неких бюро, которые будут заниматься учетом. Им поставят систему технического учета, систему коммерческого учета. И они должны будут следить за изменением конъюнктуры рынка. В часы “пик” — с 10 до 16 часов самая дорогая электроэнергия. Так, может быть, часть цехов отключить на какое-то время? Или придумать что-то другое? Вот та деятельность, которой будут заниматься бюро. Но опять же — кому их подчинять? Все тому же главному энергетику? Если, допустим, он не почувствовал рынок, то зачем это делать? Значит, нужна еще какая-то единица, какой-то специалист, который бы управлял стоимостью ресурсов, следил за биржевыми сводками, за тем, какие фирмы за какие услуги предоставляют электроэнергию. Появляется совершенно иное отношение к реформе уже внутри предприятий. Это ее последствия.
Многие производства действительно оказались не готовы к такому повороту. Но жизнь их быстро заставит прочувствовать веления дня. Если энергетик обучаемый, если он в состоянии найти время, чтобы следить за сводками, то сам будет руководить. Он свое хозяйство знает и быстро сориентируется, кого отключать или подключать и с кем работать. А если он не приемлет изменения? Должность главного энергетика обычно занимают не очень молодые люди, тогда как обучиться биржевому делу и отслеживать торги довольно не просто.
К тому же, если предприятие купило АСКУЭ, а это дорогая система, то ведь ее и обслуживать надо. Если она не возвратит вложенные в нее деньги, то тогда зачем были столь великие затраты. Этот инструмент должен давать отдачу и окупаться. Раньше мы в электроэнергетике никогда ничего не реформировали. Это одна из самых закостенелых отраслей. Она по сути своей консервативна и не может сразу перетечь в какой-то карман. Вся страна “сидит” на одном и том же проводе.
И вот как не говорить об инвесторах? В свое время, когда Кржижановский разработал план ГОЭЛРО, где-то в Уральских горах было найдено ущелье, по которому был проложен один кабель, соединяющий Сибирь с европейской частью России. Там, в Сибири, электроэнергия дешевая, а здесь — дорогая. Почему же не сделать еще один переток между той и этой стороной?
— Солидное устройство?
— Стоит ЛЭП, на ней навешаны провода, и больше их там нельзя повесить. Или опора не выдержит, или погодные условия не дадут.
— Всего одна ЛЭП и вторую нельзя поставить?
— А чего вы меня спрашиваете об этом? Наверное, можно. Но в том ущелье уже нельзя, надо искать какое-то другое. Нужно проводить изыскания, чего-то делать, чего-то придумывать. Но должен же кто-то этим заняться. Тогда будут соединены сибирская система и наша, и можно будет обмениваться электроэнергией. У К. Бендукидзе на ТЭЦ уральских заводов стоит очень хорошее оборудование и достаточно дешевая электроэнергия. А завод “Красное Сормово” получает дорогую. Но Бендукидзе не может сюда дешевую перегнать, она не входит в систему РАО “ЕЭС”, находясь в изолированном состоянии.
Вот вам еще один парадокс или недогляд. Так мы развивались. Все эти крены должны выравниваться и, в конце концов, усредниться. Тогда мы сможем говорить точно, сколько у нас будет стоить электроэнергия, в каком количестве и куда мы будем ее направлять. Сколько нам нужно сбытовых компаний. Источников генерирующих мощностей все равно пока ограниченное количество. Хотя и они тоже будут расширяться.
— Как развивается биржевая торговля на НП “АТС”?
— Спрос уже превышает предложение. Нижновэнерго участвует в торгах, и А. Санников озвучивает, какое количество кВт/ч. он купил на свободном рынке и по какой в среднем цене. Я понимаю, что в открытую он все не назовет, но это действительно коммерческая тайна. А когда-нибудь мы научимся, что называется, читать между строк. Мы знаем, что привезенный в Нижегородскую область с биржевой площадки кВт/ч. стоит 81 коп. И если кто станет говорить, будто он купил его по 92 коп. и ниже цены нету, то мы ему уже не поверим. А если он привезет сюда кВт/ч. по 60 коп., то его право не говорить, откуда взялась такая дешевизна и сколько он на этом заработает. На то она и биржевая торговля.
Энергетика становится более прозрачной, а тариф — более считаемым. И главное, его можно уже оценить. Ведь раньше то, что входило в тариф, даже энергетики не могли себе представить. Это было достоянием только РЭКа и Нижновэнерго. Да, в общем-то, никто и не лез туда в силу своих обязанностей. Я, мол, должен отвечать только за отопительный сезон. А чего там РЭК и ННЭ насчитали, не мое дело. Там сидят умные люди, они знают, что делают, у них целая структура для этого есть. А на заводах не было таких структур.
— Реформаторы говорят, что обеспечение надежности энергоснабжения у них не на первом плане.
— А так оно и есть. У нас в принципе сие существует и его надо не обеспечивать, а сохранять. В России одна из самых надежных систем в мире. Таких аварий, какая, скажем, была в позапрошлом году в Америке и случаются в некоторых маленьких государствах, у нас не будет. Та узловая модель, что существует в нашей стране, предусматривает более чем 100-процентную гарантию надежности. У нас не может быть массовой аварии. Система энергоснабжения создана уникально. Она, может быть, и несколько надумана, но в смысле безопасности очень хороша. И стоит задача не создать, а сохранить ее, чтобы она не развалилась при формировании каких-то учетных схем, финансовых структур или потоков, которые накладывались бы на технологическую цепочку передачи электроэнергии.
— Мы с вами уже несколько лет отражаем ход реформы. Какие прогнозы не оправдались?
— Я однажды хлестанулся, сказав, что энергосбытовые компании будут размножаться как ларьки. Не будет этого. Люди, знающие рынок, уже выставили определенное количество запретов и препятствий. Не любой человек сможет продавать электроэнергию. Нужны образование, опыт и зрелое понимание происходящих процессов.