Недавно прочитала в газете, что в Казанском университете введен спецкурс по изучению ругательств в русском языке. Официально курс называется «русская историческая обсценология». Цитата: «Обсценология как область языкознания изучает ненормативную лексику, в том числе и мат. Цель? Помочь молодым филологам лучше выражать свои мысли и чувства».

Нецензурные выражения в силу своей запретности способны сильнее, нежели «обычные» слова, воздействовать на психику собеседника. Сами подумайте, что скорее побудит к действию подчиненного: просто гневный окрик или окрик с энергичным подхлестом?.. Среди моих взрослых собеседников мнения о собственном употреблении энергичного словца разделились: 1) никогда ни при каких обстоятельствах; 2) (более многочисленная) в своей компании или в интимной обстановке. Например, Наталья Д. говорит, что ненавидит уличный мат. Шарахается от школьников, в чьих устах он слышится особенно больно, и от алкашей – особенно грязно. Но может прийти в восторг от удачно рассказанного анекдота или каламбура... и что касается песен и романов с нецензурщинкой, то «все талантливое имеет право на жизнь.» Увы, талантливая вещь, написанная с употреблением ненормативной лексики, попадая в неискушенные уста, становится явной пошлостью. Право же, неужели мы, взрослые, можем себе представить, что в школьную программу включат современные бестселлеры: «Голубое сало» или пусть даже «Остров Крым», как образец талантливого направления «ненормативов» XX века? Мнение части моих коллег (и мое тоже) – такому писателю не хватает литературного таланта, чтобы выразить свою мысль нормальным языком, и он пытается сорвать аплодисменты, играя в «отвязного парня». Руководит им в этом случае что угодно, только не этические соображения.

Моя бывшая классная руководительница (школа № 6) говорит, что иногда приходит в ужас, обсуждая с учениками произведения русских классиков. И дело не в самих суждениях, а в том, как они преподносятся. Обломовы у них «оттягиваются», Чичиковы «разводят народ на души», а княжны Марьи «выпадают в осадок». Причем сленговые слова настолько непринужденно слетают с отроческих уст, что кажется – дети рождаются вместе с этим набором штампов. Юным будто хочется унифицировать слишком уж разнообразный русский язык. Что уж там говорить про слова-паразиты, которыми поражены не только дети, но и значительная часть взрослого населения: «Ну, как бы, типа, по ходу...».

Спрашиваю у школьников, зачем им эти слова? Недоуменно пожимают плечами: «Все так говорят, привычка... так интересней».

Интересно, что из десятка моих умных красивых собеседниц только одна захотела перенести в сегодняшнее время светский мир Толстого, где присутствует дух изысканной игры, куртуазного обхождения, утонченных словесных дуэлей... Остальные не стали бы многого требовать от мужского окружения. Так и получается – живем как умеем, а то, что из подростков вырастают существа, которые регулярно «оттягиваются, колбасятся и выпадают в осадок», – объективная реальность, против которой «не попрешь».

А между тем, сколько возможностей у сегодняшних школьников. Полистала учебник по литературе для пятого класса и... удивилась – сколько здесь появилось совершенно разных, но безусловно талантливых писателей: Набоков, Заболоцкий, Шергин, Шмелев... При правильном подходе и при наличии интереса вполне можно развить вкус к хорошей литературе. Что, кстати, читают школьники? Шилову, Маринину, Донцову, журналы – «Караван историй», «Cool», «Лиза», «Настя» и т.д. Из любимых произведений назывались «Джейн Эйр», «Два капитана», «Идиот»(!). Одна девушка порадовала увлечением лирикой Некрасова... Многие, разочаровавшись в однообразии сюжетов «литературной попсы», предпочитают вообще ничего не читать. Кстати, большинство находит «Войну и мир» книгой весьма интересной, но затянутой. Побыстрее бы, подинамичней...

Учительница третьеклашек рассказывает, что сегодняшние ребята от нас «ушли» совсем далеко. После обсуждения с ними книги «Сын полка», моя собеседница пришла к грустному выводу: все имели на партах потрепанные книжицы, в свое время зачитанные родителями, но мало кто из школьников прочел содержимое. «Ваня, он же их ровесник! – удивляется преподаватель. – Неужели им неинтересно?» А наш Ваня, наверное, для них просто фигурка из компьютерной игры, которая механически вступает в какие-то схватки, выполняя порученную «миссию». Великая Отечественная со всеми ее подвигами для них уже явление абстрактное, сегодняшние ребятишки лучше разбираются в войнах мафиозных кланов.

Сократить «Войну»! – четко помню это свое желание при прочтении эпохального романа. В целом ничего не изменилось – девочки читают «Мир», мальчики – «Войну». И те и другие сочувствуют верной и обиженной Соне. С настороженностью принимают Наташу Ростову. Симпатизируют Болконскому. «Ровно дышат» к Элен и княжне Марье.

Но я не помню, чтобы кто-то из нас, девочек, хотел выйти замуж за такого мужчину, как Пьер Безухов. «У нас» были строгие критерии избранника – спортивная фигура, машина «Жигули» и способность никогда не попадать впросак. Нынешние школьницы шире смотрят на вещи или (о, недостойная мысль!) всему виной безуховские миллионы?

И еще – не помню, чтобы кому-то из нас казалась уж очень длинной «Война и мир». Должно быть, в этом виновата сегодняшняя информационная шквальная волна, накрывшая школьников с головой.

Что мне понравилось безусловно и сразу – ребята умеют свободно высказать собственную мысль, не оглядываясь на какие-то социальные установки и друг на друга.

А что сочинения при поступлении в ВУЗ пишут как под копирку – так это Интернет их испортил.