Я родилась в селе Митино Ярославской области в 1909 году. При царе наша семья жила хорошо. Мои родители много работали. Да и мы с сестрой и братьями с детства приучены были к крестьянскому труду. Поэтому наше хозяйство было прибыльным. Ни голода, ни нужды мы не знали. Отношения в семье были теплыми, жили дружно, дети родителей уважали.
      Плохо было то, что ожидалась революция. Мы, дети, мало что тогда понимали. Но отец чего-то сильно испугался и отвез нас всех в Сибирь.
      Поселились мы в деревне. Мы знали, что наше спасение в труде, и с восьми лет мне пришлось пахать землю. Земля вознаграждала нашу работу хорошим урожаем. Жить бы нам да радоваться…
      Но произошла революция. Тяжело нам пришлось. У крестьян все отобрали. Большинство, как и мы, имели много скотины — одних только коров голов по десять было, а лошадей и того больше. То «красные», то «белые» приходили: убивали, грабили, разоряли. Мама одного года так не прожила, умерла. Отец и один из братьев переболели тифом.
      Мучила нас тоска по родной земле. И мы с сестрой и младшим братом поехали обратно в село Митино. Старший брат так и остался в Сибири, потому что женился там. А отец позже к нам приехал.
      Когда приехали в село, то увидели, что ничего нет: ни дома, ни хозяйства. Все разрушено.
      Стала я нянечкой работать, у хозяев тогда и жить разрешалось. Мне десять лет было. Три года мы так скитались с сестрой и братом, пока отец не приехал.
      А когда приехал, то через некоторое время женился. Мачеха хорошей была женщиной. Мы долгое время жили все вместе.
      В двадцать лет я вышла замуж, родила двоих детей. Потом мы с мужем и детьми уехали в Ярославль жить. Непросто было нам в городе, но Бог во всем помогал. В Бога я всегда верила и обращалась к Нему в молитве. Но время было такое, что о вере молчать приходилось.
      До 1941 года мы прожили в Ярославле, а потом мой муж, в числе первых ушел на фронт. Я осталась одна с тремя детьми. Работала много: фуфайки, штаны для солдат шила.
      Самое страшное воспоминание для меня — это бомбежки. Не за себя боялась, за детей. Я чаще всего была на работе, когда бомбили, а они дома мечутся. Прибегу домой: живы ли? Хлеб по карточкам получали, тяжелое было для всех время. Потом рассчиталась я с работы, уехала в деревню с детьми.
      В колхозе трудилась, не покладая рук. Однажды меня даже с работы в больницу отвезли — мне стало плохо от переутомления. Тогда почти все так работали.
      Во время войны умерла моя невестка от рака. Трое детей остались сиротами. Но мне одной шестерых детей было не поднять. Со слезами я отдала детей брата в детский дом. Сам он был в тюрьме. Но ребятишки постоянно приходили ко мне, и я с радостью встречала их. Как могла, я старалась облегчить им жизнь. Дети ведь любят ласку, заботу, внимание.
      Потом муж вернулся с фронта. Война тогда еще не закончилась. Он вернулся на протезе вместо ноги. И сразу стал работать.
      После войны, в пятидесятом году сосед поджег наш дом, и мы с мужем и пятью детьми оказались на улице. Сначала мыкались по квартирам, а потом колхоз выделил нам амбар. И муж, по профессии плотник, сделал времяночку.
      Мы с мужем дружно жили, когда он умер, я сильно горевала.
      В начале восьмидесятых годов умерла моя дочка, оставив пятерых детей. Всех их я вырастила.
      А всего Бог помог мне поднять пятерых детей, тринадцать внуков и более двадцати правнуков. Исполнилось мне 96 лет. И я благодарю Господа за мою жизнь, за силы которые Он мне давал. Несколько раз я была при смерти от тяжелой работы, но Бог спас меня. Вера в Бога и труд помогали мне не падать духом, не злиться на людей и обстоятельства.