Лесопромышленный комплекс Нижегородской области — один из крупнейших в Российской Федерации. От его успешного функционирования и развития во многом зависит социально-экономическое состояние северных районов и всего региона. За восемь месяцев текущего года объем производства по крупным и средним предприятиям комплекса составил 8,5 млрд руб. Выпуск товарной продукции в действующих ценах увеличился в 1,3 раза. Охраной, защитой и воспроизводством лесов занимается 71 лесхоз Агентства лесного хозяйства по Нижегородской области и Федерального государственного учреждения “Нижегородсельлес”.
На выставке “Дары природы”, что проходила в Выксе, воистину был всенародный праздник. Торжество отличалось редким радушием и изобилием представленных экспонатов, которые давали полное основание выксунцам гордиться своим краем, его богатством и щедростью, взывающих к творческим силам человека.
Около стенда “Выксунский лесхоз” (площадь лесов 130 тыс. гектаров, и они занимают 78 проц. территории района) я встретился с его директором Константином ЗАТОРСКИМ. Предприятие это не только как бы чисто лесное, но и промышленное, и подсобное, где выращивается крупный рогатый скот. Есть и охотничьи угодья. Численность персонала — 467 человек. Несколько десятилетий подряд из более 40 лесхозов области выксунцы по ведущим показателям занимают лидирующие позиции. Константин Заторский любезно согласился побеседовать с корреспондентом экономического еженедельника “Курс Н”.
— Константин Андреевич, в обычном восприятии лес и рынок не слишком сопрягаются. Лес действительно дарит свои богатства, а рынок, как известно, ничего никому дарить не собирается. Как ваш лесхоз чувствует себя в рыночных условиях и на каком уровне движения к успеху находится в настоящий момент?
— Я бы сказал, что в рыночных условиях предприятие живет не так уж и плохо. Лесхоз наш к ним приспособился, коллектив нормально воспринимает вызовы внешней среды. Тем не менее мы не уходили от плановой экономики ни одного дня, ни одного месяца, ни одного года. Как она у нас была, так до сегодняшнего дня и работает эффективно. И мы считаем, что без плановой экономики в государственных предприятиях, наверное, нельзя. Другое дело, что в текущем году мы за семь месяцев затратили на ведение лесного хозяйства 13 млн руб., а получили от всех уровней бюджета 3 млн 48 тыс. руб, то есть 23 проц. И это несмотря на то, что лесхоз как госпредприятие должен бы финансироваться на 100 проц. Так что остальные деньги мы заработали сами и направляем их на ведение лесного хозяйства.
Уже с готовой промышленной продукцией Выксунский лесхоз вышел на международный рынок и довольно крепко там себя чувствует. Мы сотрудничаем с прибалтийскими странами, в частности, с Эстонией, нормально работаем с финнами, турками. Почему наша продукция пользуется таким спросом? Только благодаря ее безупречно высокому и постоянному качеству. Она обработана, облагорожена.
— Как вы вышли на такой уровень, что этому способствовало? Верность прежним традициям, новые рыночные подходы, удачная маркетинговая политика, оригинальные управленческие решения? На что вы сделали основную ставку, ведь к результату можно идти разными путями? Наверное, не случайно вы удостоились приза “Золотой эталон” международной программы “Партнерство ради прогресса”.
— Мы не потеряли кадры — вот что главное. Не отошли от плановой экономики. Перестраиваясь, можно сказать, на ходу под запросы рынка, особое внимание обращали именно на качество выпускаемой продукции, на качество услуг. И вообще, брали за основу прежде всего качество как способ выживания предприятия. Поэтому и удержались на плаву, и сегодня нормально себя чувствуем, несмотря на колоссальное недофинансирование.
— Насколько успешно вы работаете с арендаторами?
— На сегодня в аренде у нас около 40 тыс. гектаров леса. Жаль, конечно, что средства от нее не остаются в лесхозе, а уходят в областной и федеральный бюджеты. Тем не менее мы ежемесячно проводим аукционы, иногда два раза в месяц. На них продано около 30 тыс. кубометров древесины. Цены на наших аукционах самые высокие в области. Но опять же средства идут в федеральный и областной бюджеты, 5 проц. поступает в местный бюджет.
— За применение современных методов делового администрирования вы получили звание “Директор года — 2001”. Что помогает вам добиваться эффективности при решении основной задачи — охране и воспроизводстве леса?
— Прежде всего, я считаю, надо заботиться о людях. Они должны чувствовать и видеть поддержку, получать приличную зарплату. Средняя зарплата в лесхозе 5702 руб. Неплохо? На предприятии внедряются прогрессивные технологии, растет парк машин и механизмов. У нас одних автомобилей 69 единиц, тракторов 38. Недавно мы получили материалы нового лесоустройства. Состоянию наших лесов дана хорошая оценка, они находятся в нормальном, ухоженном состоянии.
— Вы давали свои предложения по доработке Лесного кодекса, который проходит чтения в Государственной Думе?
— Да. Мы четыре раза писали президенту России Владимиру Владимировичу Путину и от нашего коллектива, и от совета директоров юго-западного куста, объединяющего двадцать лесхозов Нижегородской области. Я председатель этого совета. В письмах мы обращали внимание федеральной власти на вопросы субаренды, вопросы, связанные с посещением лесов гражданами, которые в проекте закона прописаны не совсем внятно. Не можем же мы ограничить доступ людей в леса, будь то за ягодами, грибами или просто для отдыха. Довольно неважно были прописаны в проекте и некоторые вопросы финансирования, мы на это также обратили внимание.
— А по собственности какое у вас мнение? В чьих руках должны находиться леса?
— Как лесоводы мы считаем, что леса должны находиться в федеральной собственности. Иначе может произойти их раздробление, а это ни к чему хорошему не приведет. Кроме того, при частном владении может быть в какой-то степени ущемлен доступ людей в зеленые массивы. Этого же нельзя делать.
— Тем более что могут возникнуть проблемы при тушении лесных пожаров. Как вы к ним готовитесь?
— Очень серьезно, систематически, из года в год готовимся по полной программе, несмотря на то, что финансирование весьма скудное. В текущем году мы произвели минерализованных полос в пределах 800 километров. Подновили все противопожарные полосы. Привели в готовность 6 пожарно-наблюдательных вышек, 4 пожарных автомобиля, 8 пожарных тракторов, радиосвязь, ведется авиалесопатрулирование. Кроме того, выставили для наглядной агитации около 150 плакатов. Поставили в лесу на местах, где часто бывают люди, 50 стационарных беседок, там можно и покушать, и отдохнуть. Поставили также 500 временных пунктов отдыха. Занимались распространением листовок, в чем очень хорошо помогает нам администрация района. И все-таки этим летом в лесу было несколько загораний из-за неаккуратного обращения людей с огнем.
— Плановое хозяйство предусматривает обязательный рост как количественных, так и качественных показателей, что хорошо согласуется с призывом президента страны об удвоении ВВП.
— В развитии мы видим основу нашей конкурентоспособности. За семь месяцев этого года мы выпустили товарной продукции на 16 млн руб. Рост к аналогичному периоду прошлого года составил 18 проц. Производительность труда возросла на 34 проц., а рентабельность — на 4 проц. Лесхоз нормально развивается, обновляет оборудование, технологии. Мы открыли очень хорошее столярное производство, портфель заказов на его продукцию позволяет коллективу работать в две смены.
— На чем вы делаете основные деньги?
— На переработке мелкотоварной древесины, выпускаем обрезные, строганые, сушеные материалы и столярные изделия. Технологии применяем финские, прибалтийские и, конечно, отечественные, ежегодно вкладывая в производство в виде инвестиций около 2—3 млн руб. Причем только из своих оборотных средств — никаких кредитов не берем никогда.
— И не пробовали?
— Нет. Я здесь директором работаю 17 лет, в лесном хозяйстве — 40 лет. Никогда мы не брали кредиты.
— Вы потомственный лесовод?
— Не совсем. У меня дядя Леснов Павел Александрович был потомственным лесоводом и последнее время работал начальником Поволжского лесостроительного предприятия. Он меня и убедил учиться и работать в лесном хозяйстве. Я закончил Краснобаковский лесной техникум, затем институт в Йошкар-Оле по специальности инженер лесного хозяйства. Проходил стажировку в Италии, Финляндии.
— Как мы выглядим по сравнению с ними?
— Наша система лесного хозяйств выглядит в целом неплохо. На мой взгляд, по выращиванию леса, по уходу за ним мы более прогрессивно развиваемся, чем они. Почему? У них все-таки несколько иные приоритеты — как можно больше взять с леса прибыли. Там лес достигает, скажем, возраста 12—15 лет, и они уже торопятся его продать. Даже тот, что растет вдоль озер, в водоохранных зонах. У нас же этого нет.
— Итальянские и финские леса чем-то похожи?
— Я не ставлю на одну линию Италию и Финляндию. В Италии леса, конечно, намного меньше, и там все-таки гористая местность, где его не так-то просто вырастить. Ну, а итальянская технология переработки древесины, конечно, выше нашей. А финские леса вполне можно сравнить с русскими или, скажем, с выксунскими лесами. Но я еще раз говорю: у них сугубо коммерческий подход к лесу. У них даже не существует такого показателя, как полнота древостоя, а у нас он есть — сомкнутость крон. В то же время по переработке древесины, конечно, финны в некоторых случаях опережают нас. Но я бы не сказал, что в большинстве. Да, мне нравится их оборудование, мы у них его закупили, и оно продолжает у нас работать. Но и наше некоторое оборудование им никак не уступит.
— Какие цели ставит перед собой совет директоров южного куста области?
— Выработка общих позиций в рынке. Мы должны определять, допустим, какую-то отпускную цену древесины на корню или на заготовку семян, на посадку лесогектара, на отпуск дров населению, на услуги транспорта, на продажу пиломатериалов. Цены ведь должны каким-то образом регулироваться. И мы всегда находим общий язык, единую линию поведения. Лесоводы испокон веков жили дружно.
— У вас много было самовольных порубок?
— В этом году по количеству — около 22, а по массе — в пределах 800 кубометров. Раскрываемость их на сегодня на уровне 57 проц. Многие самовольные рубки мы пока не можем раскрыть. Но в последнее время нам очень серьезно помогает глава администрации Выксунского района Алексей Степанович Соколов, а также милиция, прокуратура.
— Когда занимаешься бизнесом, пусть даже лесным, то тут уже, наверное, не до красоты природы?
— Вы довольно серьезно ошибаетесь, если думаете, что я ставлю бизнес превыше всего и равнодушен к красоте леса. Наше основное направление — это сохранение и приумножение лесов, причем по самому высшему разряду. Мы сажаем ежегодно 250 гектаров леса, содействуем его естественному возобновлению на площади 170 гектаров, занимаемся своими питомниками — их у нас около 2-х гектаров, теплицами — их около 0,06 га, заготовкой семян с улучшенными качествами. На все это уходит как минимум 70 проц. трудозатрат. А прибыль от коммерческой деятельности опять же направляем на ведение лесного хозяйства.
А скоро собираемся поставить и охотничье хозяйство на платную основу. У нас есть на что охотиться. Уже сегодня на нашей подкормочной площадке собирается до 90 кабанов, а их общая численность — 250 голов. Заплатите деньги в кассу и идите стрелять. Желающих поохотиться будет сопровождать егерь. Цивилизованная услуга, по всем привилам.
— Ваш лесхоз — государственное предприятие, а если, предположим, возникло бы акционерное общество, вы представляете, как бы стали работать?
— Отлично бы стали работать, коллектив-то весь останется со мной, только еще оборотов прибавим. Но вряд ли это случится. А если все-таки произойдет, то мы готовы работать и как акционерное общество. Уже научились приспосабливаться к изменениям рыночной среды.
Владимир ЦВЕТКОВ.
На севере Нижегородской области, на левом берегу Волги расположен Сокольский район. Уникальное расположение вдоль Горьковского водохранилища на 80 километров, высокая плотность лесных массивов (более 50 процентов территории занято лесами) позволяют иметь району высокие экологические показатели. В 2004 году Международный экологический фонд присвоил Сокольскому району сертификат экологически чистой территории России № 1. Практически только здесь на европейской территории России, в Волжском лесхозе, расположенном на самом севере района, произрастает знаменитая лиственница Сукачева.
Еще при Петре I выделенные здесь лиственнично-сосновые корабельные рощи были объявлены заповедными. Но в результате лесных пожаров в 19-м веке и большого объема рубок в годы первых пятилеток площади лиственничных насаждений сократились до 45 га, а насаждений с ее участием — до 2,8 тыс. га. Перед лесоводами встала задача восстановления лиственничных насаждений. Старожилы здешних мест с удовольствием рассказывают, как в 60-е годы с единично стоящих перестойных деревьев лиственницы было заготовлено более одной тонны семян, что и послужило импульсом к организации здесь опытного лесного хозяйства, которое ныне называется ФГУ “Волжский опытный лесхоз” Агентства лесного хозяйства по Нижегородской области.
Сегодняшний день лесхоза — это 28142 га земли, в т. ч. 24800 га покрыты лесом (сосна занимает 84,2 проц. этой площади, береза — 11,3 проц., лиственница — 3,5 проц.); это два лесничества, лесосеменная станция и подсобное хозяйство по переработке мелкотоварной древесины. Это коллектив в 130 человек — лесники, лесничии, лесорубы, инженеры, штабелевщики, водители во главе с директором Михаилом Дмитриевичем ТАТАРОВЫМ.
— Вырастить лес, сберечь его от пожаров, болезней, несанкционированных вырубок, наконец, выгодно продать непросто — говорит Михаил Дмитриевич, работник лесного хозяйства с 26-летним стажем. Нужна продуманная государственная политика. Сейчас, чтобы нам выжить и развиваться, значительную часть необходимых средств приходится зарабатывать самим. Продаем семена, сеянцы, перерабатываем мелкотоварную древесину на доски. Последние четыре года работаем особенно устойчиво. Вот купили два электроманипулятора, два трактора МТЗ-82, трактор техсцепления, три лесовочных автомобиля, станок “Термит” для переработки древесины, офисную и компьютерную технику. Но приходится экономить на многом. Зарплата работника лесхоза невелика, наверное, здесь работают люди особого склада. Все вырученные деньги пускаем в основное производство.
В развитии производства заинтересованы не только директор и его сплоченный коллектив. Лесхоз — предприятие поселкообразующее. В поселке Лесная база все держится на нем. Других предприятий здесь нет. Сохранить поселок, привлечь в лесное хозяйство молодые кадры — задача нелегкая. Люди мигрируют в поисках лучшей доли.
Хорошо бы всем осознать: “Лес — национальное богатство” — это не просто громкие слова, это будущее нашей экономики, это здоровье нации. Надо только этим богатством с умом распорядиться.
С горечью говорит директор лесхоза об, по сути своей, остаточном принципе финансирования лесного хозяйства, об уменьшении планов лесопосадок, что ухудшает структуру лесов, о слабых темпах развития лесоперерабатывающей промышленности — основе благосостояния лесхозов. Даже в нашей области, говорит Татаров, около 50 проц. готового к переработке леса не используется промышленностью.
Ну а что же лиственница, ради которой, собственно, в свое время выделилось это хозяйство?
Красивое, благородное дерево, величавая текстура с множеством цветовых оттенков, твердая древесина, не боится влаги, газоустойчива. Великолепный материал для озеленения городов, используется в мебельной и строительной отраслях.
В 1996 году, с присвоением Волжскому лесхозу статуса опытного хозяйства, он становится базовым хозяйством селекционно-семеноводческого центра лесного семеноводства “Центрлессем” для проведения опытных работ по закладке лесосеменных плантаций, отбору плюсовых (лучших по кроне, древесине, высоте) деревьев лиственниц Сукачева и изучению их генетических и наследственных свойств путем закладки испытательных культур.
— Собирать семена с плюсовых деревьев сначала приглашали верхолазов, — смеется Михаил Дмитриевич, — затем стали использовать подъемники. Чтобы сохранить потомство этих деревьев, начали создавать архивы клонов. Под саженцы, выращенные в питомнике, готовили лесные участки. У каждого плюсового дерева свой ряд саженцев. Возраст посадок в архивах клонов — около 30 лет. Институт “Гипролес” провел анализ этих посадок по размерам, темпам роста, плодоношению и отобрал 60 кандидатов в элиту. Теперь необходимо провести испытания этих кандидатов. Если они подтвердят критерии культур, выращенных в архивах клонов, на семенных плантациях, их переведут в сортовые участки. Сколько в результате удастся вывести сортов, пока неизвестно. Процесс это долгий. Даже если выведем 1—2 сорта, уже хорошо, 5—6 — просто замечательно. Какие-то из них будут использоваться для озеленения, другие — в деревопереработке, мебельной промышленности.
За время деятельности Михаила Татарова в лесхозе отобрано и аттестовано 159 плюсовых деревьев, из них 141 дерево — лиственницы Сукачева. Заготовлено более 150 тыс. шт. черенков с плюсовых деревьев, выращено около 130 тыс. шт. привитого посадочного материала. Заложен 161 га лесосеменных плантаций на селекционно-генетической основе, в т. ч. 148 га лиственницы и 13 га сосны обыкновенной. Все плантации заложены посадочным материалом.
На площади 102 га лесосеменные плантации уже вступили в стадию плодоношения, там ежегодно заготавливается 100—200 кг лиственничных семян. Для их переработки построены две шишкосушилки, имеется в хозяйстве тепличный комплекс для выращивания привитого и улучшенного посадочного материала.
С целью сохранения генофонда в Волжском лесхозе аттестовано и взято под особую охрану 79 га плюсовых насаждений, для проверки наследственных свойств которых заложено 15 га испытательных культур и 34 га архивов клонов, где высажено вегетативное потомство плюсовых деревьев.
Лесхоз проводит большую работу по созданию новых лесов на селекционно-генетической основе. Им заложено 1000 га лесных культур, в т. ч. 600 га лиственницы Сукачева улучшенным посадочным материалом, выращенным из семян, заготовленных с лесосеменных плантаций и участков.
Коллектив Волжского опытного лесхоза не только сохранил насаждения лиственницы Сукачева, являющиеся в нашей области поистине уникальными, но и увеличил их площадь.
Семена и сеянцы лиственницы Сукачева пользуются спросом не только в нашей области, но и за ее пределами. Лесхоз ежегодно отпускает их в Московскую, Ивановскую, Костромскую области, республику Мордовия.
В настоящее время лесхоз является единственным предприятием в центральной России, которое занимается семеноводством, ориентированным на лиственницу Сукачева, и является основным поставщиком в системе Федеральной службы лесного хозяйства России селекционного семенного и посадочного материала этой породы. Введенная в 2005 году система целевого финансирования работ в области лесного селекционного семеноводства должна способствовать увеличению их объемов. Хочется верить, что у лесной отрасли России будет светлое будущее.
Сергей ПАРШАКОВ.
Иногда лес называют зеленым морем... Но бескрайние лесные просторы, поражающие своей величественной красотой, “обмелели”. Слишком долго к лесам относились как к неисчерпаемому источнику, которым пользовались, ничего не давая взамен. Забывая, что лес — живой организм. Он рождается и умирает. И воскресает от заботы и любви.
Более четверти века посвятил лесному хозяйству Николай Иванович ПРОНИН, ныне директор ФГУ “Арзамасский сельский лесхоз”. Для него лес — не просто гектары полезной и неликвидной древесины. Это жизнь. Поэтому с такой болью воспринимает он нынешнее “неприкаянное” положение лесного хозяйства: федерация передает свои полномочия области, что из этого выйдет, пока не ясно. Время покажет и проблемные стороны Лесного кодекса, принятия которого ожидают в этом году. Но не в правилах работников лесного хозяйства выжидать, уповать на некие перспективы — они работают изо дня в день, потому что лес не ждет, когда улягутся “управленческие” передряги.
— Николай Иванович, раньше не только в школьных учебниках, но и на въездах в лесные массивы обязательно красовался плакат: “Лес — наше богатство, береги его!”. Какие богатства вам вверены и как вы их бережете?
— У нас в Арзамасском сельском лесхозе всего 12 тысяч гектаров сельских лесов. Расположены они в бывших колхозах и совхозах, которых раньше было около 30-ти, а сколько осталось после разных реформаций, неизвестно. Сельские леса в свое время — до войны и после нее — практически были вырублены. Так что все наше хозяйство молодое — самым старым посадкам где-то около полувека. Ежегодно мы увеличиваем занимаемую лесом территорию — производим посадки на заросших полях, склонах, оврагах. Их сейчас столько, что только сажай. Для того, чтобы вырастить взрослое дерево, надо 120 лет.
— На какую дальнюю перспективу работаете!
— Да мы не на перспективу работаем, а для наших детей. Сколько можно хищнически относиться к лесным богатствам? Детям должно же что-то остаться! Сейчас мы на перепутье, не ясно, что будет с лесным хозяйством. Например, бродит идея его объединения. Не могу оценить ее достоинства, потому что и опыта такого нет ни у нас, ни в мировой практике. Но нам свойственно кидаться из крайности в крайность, внедряя разнообразные новшества.
Тем не менее мы по-прежнему выполняем свое предназначение. Работы в лесном хозяйстве много, особенно если подходить к ней по-хозяйски. Летом главное — сохранить леса от пожаров. Весной и осенью — посадки. Зимой — сбор шишек, из семян которых мы и растим наши сосны и ели... И круглый год, как положено, рубки ухода. Лес требует порядка, света, чистоты.
Раньше наш лесхоз занимался рубкой леса главного пользования, но в настоящее время лесхозу эти рубки запрещены. Мы занимаемся рубками ухода на площади 175 га общей массой 6,5 тыс. куб. м. А вот объемы лесопосадок из года в год растут. В этом году, например, сделали 60 га посадок соснового леса, это на 10 га больше, чем в прошлом. Вот с финансированием этих работ совсем другая история — если в 2004-м работы были практически полностью и в срок оплачены, то в этом году до сих пор денег не получили. Вероятно, это связано с организационной неразберихой перехода из федерального подчинения. Но как бы то ни было, так работать тяжело. Мы на посадку затратили 360 тысяч рублей — ни рубля не возмещено, а налоги с них я уже должен заплатить. Люди не могут работать на голом энтузиазме, хотя практически так и выходит — зарплату не получаем 7-й месяц. Конечно, мы работникам лесхоза часть выплачиваем из собственных средств, но это не выход из положения.
— А каков коллектив Арзамасского сельского лесхоза?
— Нас 40 человек, из них 18 лесников. Двенадцать лесников — на бюджетном финансировании, шестерых мы перевели на собственные средства, потому что их сокращение затруднило бы работу лесхоза.
— И где средства изыскиваете, как зарабатываете?
— У нас есть небольшое производство по распиловке леса. Реализуем древесину населению и предприятиям — как кругляк, так и пиломатериалы, дрова. Но, замечу, хорошей древесины у нас нет, потому что лес молодой. А цех по переработке древесины у нас работает с 1974 года, причем объемы переработки за три десятилетия мы не снизили. Конечно, производство требует модернизации. Заниматься глубокой переработкой древесины мы не можем — для этого нужно соответствующее оборудование. На наших станках евродоску не сделаешь. Но Арзамасский сельский лесхоз — государственное предприятие, помощи от государства в этом вопросе не видим, а инвесторы пока все больше Московской областью интересуются, а не Арзамасским районом.
В принципе, коммерческая составляющая в благородное дело охраны лесов не очень вписывается. Валить лес — это одно. А мы больше сосредоточены на том, как приумножить лесное богатство. Вот увеличили посадку вместо планируемых 40 га до 60-ти. Летом работы было много, сейчас необходимо дополнять посадки, потому что за месяц без дождей сразу много сосенок погибло. Хотя, казалось бы, если высаживаем 6 тысяч саженцев на гектар, то положенные по плану 300—400 деревьев уж должно выстоять. Но здесь главное — не просто сохранить дерево, а создать такие условия, при которых оно вырастет стройным и здоровым, и это главная забота лесников. Потому что если не обеспечить вовремя уход, лесное богатство превратится в неликвидную древесину.
— Вы сказали, что дерево растет 120 лет. А сколько тем маленьким сосенкам, которые вы высаживаете?
— Мы ведь сначала собираем шишки, полученные семена передаем в питомник, там они 2 года растут, затем только саженцы попадают в лес. А дальше — забота лесников, в первую очередь, защитить молодое деревце от пожаров. У нас ведь каждое лето горят поля (они заросли травой в человеческий рост). Пока мы огонь в лес не пускали. Надо отметить слаженную работу лесников и пожарной службы, поддержку в этом вопросе главы арзамасской администрации. При первом сигнале пожарные машины выезжают на место пожара.
— Что еще входит в обязанности лесника?
— Лесник осуществляет охрану и защиту леса — в том числе от самовольных порубок и браконьеров. Правда, сейчас часть этих функций переходит в другие ведомства. Например, с нас сняли обязанность охранять лес от браконьеров. В Арзамасском районе действует пять охотничьих обществ, с которыми мы работаем в тесном контакте. В наших лесах довольно разнообразная фауна — и кабаны водятся, и лоси, и зайцы, и лисы. Конечно, ее необходимо сохранить для будущих поколений. И наши лесники работают на совесть.
— А как вы проверяете работу лесников?
— Наши главный лесничий и мастера регулярно выезжают с ревизиями и обходами в лесничества. Принимаем каждую делянку, чтобы была в идеальном порядке, что называется, ни сучка, ни задоринки. Чтобы был осуществлен вывоз сучьев, потому что мы не делаем сплошные рубки, допустим, в сосняке, и не имеем права здесь жечь. Многое хотелось бы, но не все получается. Чтобы осуществлять постоянный контроль, нужна техника, у нас ее нет. А пешком наши леса обойти — дня не хватит. Выручает то, что у лесников есть свои машины, на них и работают, а лесхоз возмещает расходы на бензин.
В нашем лесхозе много работающих на совесть людей, вообще, это слаженный, профессиональный коллектив. Кстати, у нас есть даже женщина-лесник. Всего год работает главный лесничий, инициативный, полный энтузиазма человек. Сообща, несмотря на трудности, и работаем.
— Николай Иванович, люди, живущие и работающие в городе, очень любят отдыхать в лесу. Для кого-то лучший отдых — охота. Вы живете рядом с лесом, здесь работаете... Где же вы любите отдыхать?
— А я люблю рыбалку. Езжу в Суроватиху на частные пруды за карпом, наши-то водоемы все электроудочками погубили. Охотой не увлекаюсь, разве что грибной. Но уже третий год у нас нет белых грибов. Во время последней грибной охоты нашел подберезовик да боровик — это разве добыча?! А вот опят нынче много.
— Вы столько лет проработали с лесом. Еще не научились по его состоянию, поведению животных погоду определять?
— Нет, синоптики-то с прогнозами ошибаются. Хотя мы к лесу ближе... Но одно могу сказать точно: здоровый лес — залог здорового климата и в обществе, и на земле.
Наталья МИРОНОВА.
Балахнинский лесхоз относится к лесопарковой части зеленой зоны, где любит отдыхать население Нижнего Новгорода, Балахны, Дзержинска, Заволжья. Состоит из пяти лесничеств. О своем хозяйстве, занимающем более 50 тыс. гектаров, рассказывает в беседе с корреспондентом “Курса Н” директор лесхоза Борис ЗАХАРОВ.
— Борис Николаевич, нелегко нести государеву службу?
— Наверное, нелегко, если основное финансирование лесхоза осуществляется за счет наработки внебюджетных средств, то есть предпринимательской деятельности. Мы, например, проводим рубки ухода за лесом, расчистку горельников и реализуем древесину местному населению, предприятиям и организациям. Государство нас финансирует всего где-то на 20 проц.
— У вас есть свое производство?
— Есть небольшое по распиловке леса, но объемы его довольно незначительные. У нас ведь зона лесопарковая, пользование строго регламентируется. Так что часть древесины реализуем в круглом виде, а часть в переработанном, в виде пиломатериалов, отсюда и черпаем основные средства. Для нас главное — не промышленная переработка леса, а охрана его, организация мест отдыха, профилактические работы по предупреждению пожаров.
— Как вы пришли к своей профессии?
— Я закончил Марийский политехнический институт по специальности инженер лесного хозяйства. А попал я туда не случайно. Мой отец всю жизнь проработал лесником, и мои деды тоже работали в лесном хозяйстве. Я вырос на кордоне в лесу, в 5-ти километрах от населенных пунктов. И у меня с детства привилась любовь к лесу, к природе. Это стало моим призванием. Постепенно набирался опыта, а директором Балахнинского лесхоза стал 5 лет назад.
— Что вам удалось сделать за эти 5 лет?
— Во-первых, удалось сплотить коллектив. Сейчас в лесхозе работают профессионалы. Основная масса лесничих с высшим образованием. Удалось укрепить материальную базу, создать питомники для посадок леса на очищенных после пожаров площадях. За эти годы было создано и деревообрабатывающее производство.
— Ваш рабочий день начинается с объезда территории лесхоза?
— Нет, мой рабочий день начинается с организации производства. Чтобы все участки, подразделения были обеспечены техникой, горюче-смазочными материалами. Чтобы людей доставили до места работы. Затем разбираю платежки, смотрю, куда продукция реализована. А потом в течение дня веду контроль по лесничествам, по участкам.
— Что самое главное для экономики лесхоза?
— Самое главное — это, конечно, финансирование, а его, как я уже говорил, маловато. И возможности самим заработать тоже ограничены. Самый большой ущерб лесу наносят пожары, больше, чем любой лесонарушитель. За считанные часы могут погибнуть большие площади деревьев. В 2002 году, например, выгорело более 2,5 тыс. гектаров. И хотелось бы, чтобы для таких высокогоримых, многопосещаемых лесхозов, как Балахнинский, федеральное финансирование было более ощутимым.
— Появились бы новые возможности?
— У работников лесхоза была бы побольше зарплата и улучшилась бы материальная заинтересованность. Противопожарной техники у нас недостаточно, у некоторых пожарных машин износ составляет почти 100 проц. Имея достаточно средств, мы обеспечили бы лесную охрану транспортом, чтобы она могла действовать оперативней. А также средствами связи. Хотелось бы, чтобы каждый работник лесной охраны был обеспечен мобильным телефоном или радиостанцией. Пока их на всех не хватает.
— Сейчас лесхозы вроде бы освобождаются от некоторых прежних функций?
— Да. При Министерстве природных ресурсов создана отдельная структура — Росприроднадзор. И все функции по надзору теперь переданы ему. У лесхозов остались только управленческие и хозяйственные функции. Но все идет к тому, что и они будут разделены. В этом году должны принять новый Лесной кодекс, согласно которому государственная структура, которая принимает управленческие решения, не имеет права проводить хозяйственные работы. Этим должны заниматься или федеральные государственные унитарные предприятия, или различные коммерческие структуры на договорной основе. Получится более эффективно. Ведь как может, допустим, организация, которая получает доходы от своей деятельности, сама себя контролировать? Процесс разделения всех этих функций идет в рамках общей административной реформы.
— Какими качествами должны обладать люди вашей профессии — лесоводы?
— Первое — это любовь к природе, доброта и честность.
— Говоря о любви к природе, вы имеете в виду лирическое чувство или какую-то экономическую составляющую?
— В данном случае об экономической составляющей, по-моему, говорить даже как-то неуместно. Ведь эта составляющая предполагает получение как можно большей прибыли. А леса для человека имеют прежде всего экологическое значение.
— Ваш враг №1 — пожары, а враг №2 — это, очевидно, самовольный порубщик и браконьер?
— В последнее время эта тенденция идет к снижению в связи с тем, что проведен комплекс соответствующих мероприятий, лесхозу помогает участковый инспектор городского отделения милиции. Он постоянно выезжает на все лесонарушения, ведет большую профилактическую работу. И у нас незаконные порубки за последние два года резко снизились.
— Но все-таки еще бывают?
— Имеют место. Безработные люди могут на это пойти. А бывает, что и частные предприниматели, которые занимаются деревообработкой, ищут слабые места, которые, допустим, редко посещают лесники. И производят незаконные рубки. У них есть и средства механизации — манипуляторы, лесовозы. Но в нашем лесхозе резко сократились подобные случаи. Ведь штрафные санкции очень серьезные. Если, допустим, сумма причиненного ущерба будет превышать 10 тыс. руб., то сразу возбуждается уголовное дело.
— А сколько стоит одна сосна?
— Около 20 тыс. руб. стоит столетняя сосна. А в предновогодний период штрафные санкции удваиваются. Но многие порубщики уходят от ответственности, нанимают адвокатов и ищут различные зацепки. Наше законодательство не совсем совершенно в этом плане.
— Перед Новым годом продавцы елок наводняют все людные места. Эта продажа как-то регулируется?
— И у нас в Балахнинском районе, и в областном центре существует жесткий контроль за продажей новогодних елок. Организуются посты, проверки на местах продаж. Встречаются единичные случаи, когда продаются похищенные ели, но в основном люди торгуют на законных основаниях. В нашем лесхозе создается сейчас плантация новогодних елей. Там и качество их будет выше, хвоя лучше.
— В какой стадии эта плантация?
— Второй год создаем. Но надо где-то шесть-семь лет, чтобы елки выросли и имели товарный вид. Сейчас они в стадии роста. Года через четыре начнем продавать. Это будут качественные елочки высотой от 1 до 1,20 метра. На такие наибольший спрос. Их можно ставить в небольших квартирах.
— Дорогая будет, наверное?
— Да нет, как обычно.
— Сохранение зверей входит в ваши обязанности?
— Раньше в наши обязанности входил контроль за фауной. Но и сейчас мы не остаемся в стороне, хотя с нас эта обязанность снята, есть служба охотнадзора. Но мы также продолжаем ей помогать.
— А какие животные водятся в балахнинских лесах?
— Белки, лоси, кабаны, водоплавающая дичь — утки. Лесхоз участвует в мероприятиях по сохранению редких видов флоры и фауны. Но практически все виды надо сохранить в лесопарковой части зеленой зоны. Во-первых, приятно, когда идешь по лесу, отдыхаешь — и вдруг зверь выскакивает. На территории лесхоза обозначились как бы три памятника природы, объекты охраны, занесенные в Красную книгу. Охраняем, например, ландыш, ежеголовник фриса, что растет на водоемах, он типа кувшинки.
— Даже ландыш?
— Его много в лесах, но он занесен в Красную книгу.
— А хорошо, наверное, быть, скажем, лесником. Лошадь у него, ружье, возле дома пасека.
— Романтичной его жизнь никак не назовешь, она отличается очень тяжелым трудом. Лесник большую часть времени должен находиться в лесу, охранять его, причем в любую непогоду. В его обязанности входят и работы, связанные с отводами лесосек, лесовосстановлением, уходом за молодняками, за культурами. Это только кажется, что лесник гуляет по лесу, собирает грибы, ягоды. Наоборот, особенно в летнее время у него очень напряженное дежурство, выезд на пожары. И зимой ему не легко приходится. На него возложено много обязанностей — охрана новогодних елей, сбор семян, шишек. А теперь о лошадях. Лет 15—20 назад практически у всех лесников были лошади, а сегодня — редко у кого. Для нее ведь надо и корма заготовить, и ухаживать каждый день за ней. Традиции утеряны. Сейчас в ходу велосипед, автотранспорт.
— Что бы вы хотели пожелать своим коллегам?
— Пользуясь случаем, хочу поздравить с профессиональным праздником — Днем работников леса коллектив Балахнинского лесхоза, а также всех лесоводов Нижегородской области, пожелать всем успехов в работе, благополучия в личной жизни, достижения поставленных целей, воплощения лучших надежд.
Владимир ЦВЕТКОВ.