Магия личности

В журнале «Атом», № 27 за 2004 год, от имени редколлегии перечислены все награды этого незаурядного человека. «Этапы героической жизни генерала Музрукова Б.Г. отмечены четырьмя орденами Ленина, двумя Золотыми Звездами Героя Социалистического Труда, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, орденом Кутузова, орденом Октябрьской Революции, двумя Государственными и Ленинской премиями и многими медалями».

Для участия в юбилейных мероприятиях в Саров приехали родные и близкие Бориса Глебовича. Зал аплодисментами приветствовал внука Александра Владимировича Музрукова и правнуков Дениса Александровича и Владимира Александровича, жену Валентину Дмитриевну Музрукову и дочь Елену Борисовну Музрукову, а также вдову его сына Владимира Лидию Петровну Музрукову.

Среди почетных гостей на торжества прибыли хорошо известные саровчанам Виктор Никитович Михайлов и Лев Дмитриевич Рябев, а также директор Лодейнопольского музея Нина Васильевна Трошева, заведующая музеем истории и техники Кировского завода Эльвира Николаевна Корейченко, не говоря уже о представителях ВНИИТФ, «Маяка» и Уралмашзавода.

Торжественное заседание вел академик Ю.Трутнев, а открылось оно обстоятельным докладом директора РФЯЦ-ВНИИЭФ академика Р.Илькаева. Надо отметить особую обстановку сердечности, которую удалось создать организаторам праздничных мероприятий.

А начинался праздничный вечер, посвященный Борису Глебовичу Музрукову, с подарков в фойе ЦКиД ВНИИЭФ, где все приглашенные получили фирменные пакеты института с изданиями, подготовленными специально к юбилею этого легендарного человека.

Как и все неравнодушные к свежему запаху типографской краски люди, я сразу уткнулась в повесть о Б.Г.Музрукове «Все силы отдам Родине». Портрет главного героя создан автором-составителем книги Натальей Николаевной Богуненко из воспоминаний многих людей. Что привлекает нас в мемуарах? Искренность интонаций? Неспешные раздумья о жизни и ее смысле? Фактологическая основа – отсутствие всякого вымысла? Не знаю, но чувствую, что эта книга будет интересна и полезна читателям. Может быть, потому, что испытываешь чувство сопричастности: он тоже здесь жил, видел те же сосны, гулял у той же реки, шагал по тем же улицам, что и ты. А может быть, начинаешь гордиться тем, что ты тоже русский человек. И унизительное понятие «совок» отодвигается в глубину сознания, как пена, принесенная перестройкой.

В нашей семье не принято было говорить о папиной работе по вполне определенным причинам. Но человек нигде так не раскрывается, как дома. И мои воспоминания об отце – это воспоминания о Мужчине с большой буквы, который, несмотря на тяжелейшую работу и ответственность, какая и не снилась некоторым нашим современным чиновникам, никогда не позволял себе срываться на своих близких, тем самым перекладывая тяжесть нервного напряжения на чужие плечи; который никогда не кичился ни должностями, ни своим генеральским званием, ни орденами и звездами Героя, а приходя с работы, мог надеть фартук и начать помогать мыть посуду; который со всеми людьми разговаривал как с равными себе, у которого с детства было заложено высокое уважение и бережное отношение к женщине.

Трудно представить, какое мужество скрывалось за внешней его мягкостью и даже некоторой старомодной сентиментальностью. И тем не менее именно этот человек, мой папа, первым, сбросив генеральскую шинель, шел на ликвидацию аварии, под облучение, первым выслушивал ругань Берии, первым принимал и стойко переносил все удары судьбы. Только один раз я видела, как его вели под руки, потому что он не мог идти сам. Это было в Москве, когда он вернулся из больницы и узнал о смерти мамы.

Твердость его характера проявлялась в поступках неординарных и смелых, выражавших высокое человеческое достоинство. Моя мачеха, Анна Дмитриевна Гельман, рассказывала, что еще в самом начале работы в Челябинске-40 папа, разговаривая по телефону с Берией, тихо и очень твердо попросил его не употреблять в разговорах с ним нецензурных выражений: «Я этого языка не понимаю». И Берия, хотя таков был его обычный стиль общения, больше так с ним не разговаривал, возможно, опасаясь И.В.Сталина, который папу очень ценил. Позднее Хрущев, со свойственным ему самодурством, приказал взорвать колокольню Саровского монастыря. Но папа сказал: «С работы снимайте, а колокольню не взорву». Я не знаю, был ли папа верующим человеком, но колокольня в Сарове для меня остается лучшим памятником ему.

Одной из папиных замечательных черт было сострадание к людям. Именно сострадание, а не формальная официальная помощь «трудящимся». Все каникулы – в школе и МГУ – я проводила у папы, в Арзамасе-16. Как депутату, ему приходилось вести приемы по личным вопросам. После этих приемов он приходил поздно, часто расстроенный, мы обычно долго гуляли перед сном, и он рассказывал мне, какие ситуации пришлось ему разрешать, кому удалось помочь, а кому нет. «Особенно он переживал за женщин и за детей. Я по молодости лет не могла понять, ну что же так огорчаться из-за чужого горя? Но для него это всегда была личная боль. Потом, уже на его похоронах, я увидела, как много простых людей приехало проститься с ним, и женщины оплакивали его как родного человека. Может быть, им он и помог когда-то? (Фрагмент из книги «Все отдам людям»)