|
Продолжение,
начало в предыдущих номерах газеты
Захват Кобдо вскружил голову воинам Джа-ламы.
У населения округа реквизировался скот, юрты, продовольствие — всё шло в
войска. Казалось, фортуна начинала поворачиваться лицом к китайцам. В
Кобдоском округе против новых правителей восстали казахи, которых новые
власти начали переселять во внутренние районы Монголии. Часть
калмыков-торгоутов бежала в Синьцзян, восстали урянхайцы. Именно тогда
первые группы казахов бежали в Горный Алтай и обратились к императору
Николаю II с прошением о подданстве.
Монгольский Алтай был охвачен пламенем
гражданской войны. Осенью и зимой 1912-1913 гг. созданные Палтой отряды
постоянно нападали на мирное население Кобдоского округа, сея повсюду,
где они появлялись, панику и разорение. Положение монголов становилось
всё более тяжелым. Характеризуя ситуацию в самом городе, консул В.Люба в
апреле 1913-го сообщал в Петербург, что Кобдо «представляет собой без
преувеличения мерзость разорения и запустения...»
Авангард двигавшихся на помощь Джа-ламе из
Синьцзяна дунганских войск в первых числах октября достиг Шара-Сумэ,
однако остальные войска, получив известие о взятии монголами Кобдо,
остановились на зимовку в местности Цаган-Тункэ, разгромив по дороге
монастырь цзахачинов и факторию русского купца П.Кряжева. Другая часть
дунганских отрядов зимовала на Болбагае, Булун-Тохое и в других местах,
испытывая нехватку продовольствия и фуража.
Осенью 1912-го в Алтайском округе под
руководством князя Палты началась активная подготовка к весеннему
наступлению на Кобдо.
«Вдоль южной границы Кобдинского округа, —
сообщал в октябре 1912-го консул в Кобдо и Шара-Сумэ М.Кузминский в МИД
России, — по линии Алтайского хребта от Шара-Сумэ на запад и Цаган-Тункэ
на востоке по всем дорогам, ведущим к горным перевалам в Кобдинский
округ, китайцами стягиваются отряды войск, численность которых в
настоящее время уже достигла 3000 человек. Ведётся усиленная агитация
среди казахов, чтобы пользоваться ими в борьбе с монголами, обещая им за
помощь в борьбе с монголами отдать земли урянхайцев и монголов...»
Снова, как и в 1756 году, тень Кочкорбая нависла над южными землями
ойратов.
Информируя в ноябре 1912-го российского
консула в Улясутае А.Вальтера о движении монгольских войск в Кобдо для
обороны его от китайцев, представитель монгольского правительства в
Улясутае халхасский князь Гомбоцэдэн, просил его обратиться к
российскому правительству с просьбой: «Не признаёт ли оно возможным
снестись с кем следует о высылке в Западную Монголию хотя бы небольшого
количества винтовок с соответствующим запасом патронов к ним, дабы мы
могли вооружить большее количество своих солдат и бороться с китайцами с
большим успехом». А.Вальтер поддержал перед МИД эту просьбу.
Есаул Харанов вскоре сообщил ему, что
передовые дунганские части находятся уже в 40 верстах от Кобдо, оставив
за собой перевал Улан-Даба. По решению монгольского командования Харанов
с его казаками и часть монгольских полков Джа-ламы были двинуты
навстречу китайским войскам. Во время встречи с Харановым в Цаган-Тункэ
начальник китайских войск сообщил ему приказ губернатора Синьцзяна,
«грозящего монголам военной расправой, если они не вернутся к прежним
отношениям с Китаем». При появлении русских войск китайцы «поспешили
отступить и направились снова на юг» в Цаган-Тункэ. Таким образом,
доносил А.Вальтер, «и второй поход китайцев окончился полной неудачей
для последних; снова отпарирован удар направленный, и на этот раз с
удвоенной силой, против Кобдо».
Тем не менее консул предложил направить в
Западную Монголию значительные русские военные силы, так как монгольское
правительство теряло поддержку населения округа, всё более
сочувствующего китайцам. Вальтер предложил также оказать на Пекин
давление и побудить его убрать из Алтайского округа князя Палту, «так
как успех монгольского дела на западе преимущественно парализуется
враждебными действиями именно этого лица». Однако в беседе с российским
консулом А.Успенским князь Палта заверял его, что он не пошлет с Алтая
против Кобдо ни одного солдата, что вся его военная активность носит
вынужденный характер и т.д. и т.п.
Получив сообщения о движении китайских войск
из Синьцзяна на Кобдо, Сазонов рекомендовал Крупенскому заявить
китайскому правительству, что переговоры с Пекином по монгольскому
вопросу отныне возможны только лишь в случае, если будут отозваны
«направленные против Западной Монголии войска». В ответ Пекин потребовал
вывода русских войск из Урги и в то же время дал согласие на переговоры
по монгольскому вопросу. Энергичные дипломатические и военные действия
России, фактически взявшей Кобдинский округ под свою защиту, побудили
китайцев принять решение о прекращении военных действий против Кобдо и
начать переговоры по разграничению между владениями Китая и Монголии на
Алтае.
Монгольские же власти Кобдо попытались вновь
испытать счастье и разгромить китайские войска в Цаган-Тункэ. В конце
декабря 1912-го командующий монгольскими войсками округа Максаржав, как
видно из сообщения секретаря консульства в Кобдо российскому посланнику
в Пекине В.Крупенскому, прибыл в консульство «просить указаний» о
дальнейших действиях против китайцев. Консул, информировав его о мирных
предложениях китайского президента, рекомендовал воздержаться от
наступательных операций.
Консул призывал монгольских чиновников
сохранять выдержку, обещал телеграфировать российскому посланнику в
Пекине их просьбу: добиваться от правительства Юань Шикая окончательного
вывода китайских войск с территории Цаган-Тункэ, входящей в Кобдинский
округ. Убеждал ни в коем случае не нападать на находящиеся там китайские
войска, так как в случае поражения китайцы непременно двинутся на Кобдо.
Более того, консул заявил, что сам поедет в Цаган-Тункэ и в синьцзянский
город Гучен для того, «чтобы лично убедить власти Синьцзянской провинции
отозвать из С.-З. Монголии свои войска и тем сохранить вековую дружбу
Китая с Российским государством».
Получив из Пекина телеграмму сходного
содержания, князь Палта официально обратился в российское консульство в
Шара-Сумэ с просьбой оказать ему содействие в получении из Пекина
«полномочий на ведение переговоров с монголами об отграничении их
владений от Алтайского округа». По его мнению это дало бы возможность
разрешить монголо-китайский конфликт на Алтае, вывести синьцзянские
войска и стабилизировать политическую обстановку в округе. В свою
очередь, русский консул заявил, что его консульство могло бы взять на
себя посреднические функции при предоставлении китайскими властями ряда
пограничных уступок и хозяйственных привилегий русским в Алтайском
округе.
25 февраля 1913 года Особое совещание Совета
министров России под председательством Николая II приняло и утвердило
план военной операции по захвату Китайского Алтая. Одновременными
ударами со стороны Кобдо (армия Джа-ламы и Максарджава, усиленная
казачьим полком) и со стороны российского (ныне казахстанского) Зайсана
(отряд в количестве двух рот пехоты и 200 казаков), предполагалось
занять Шара-Сумэ и разгромить основные силы Палты. Но монгольский князь
опередил, прекрасно понимая, что в открытом военном столкновении с
русскими войсками ему надеяться не на что; он пригласил к себе консула в
Шара-Сумэ М.Кузминского и поклялся, что готов верой и правдой служить
России, а также «содействовать установлению» границы по усмотрению
Белого Царя.
Петербург «с благодарностью» принял
предложение князя и взял тайм-аут. Меж тем в мае-июне монголы на свой
страх и риск начали наступление, однако все их атаки на сильно
укрепленную китайскую позицию в урочище Цаган-Тункэ были отбиты. 28 июня
1913 года под Цаган-Тункэ произошло новое сражение, вновь не давшее
ощутимого перевеса монголам. Их командование обратилось к русским
властям, прежде всего к консулу в Кобдо г-ну Любе с просьбой о присылке
на помощь казаков, орудий и инструкторов-офицеров. Люба телеграфирует
правительству, что он считает целесообразным «поддержать наступление
монголов на Алтай, так как планы князя Палты угрожают нам появлением в
этом крае и на границе Семипалатинской области внушительного количества
хорошо обученных китайских войск из Синьцзяна».
Было, наконец, решено оказать военную помощь
монголам. Ещё зимой 1913-го правительство России направило в Кобдо
подразделения Верхнеудинского полка. А летом со стороны Бийска были
переброшены части пехоты и артиллерии. Для того и строился ударными
темпами Чуйский военизированный тракт, чтобы обеспечить в случае
надобности победу наших войск на юге Алтая. Прибытие русских войск в
Кобдо, как отмечал современник событий А.Бурдуков, «парализовало
активность китайских отрядов, которые дальше Цаган-Тунги и не двинулись,
пытаясь использовать киргизов (т.е. казахов) против монголов. Но с
киргизами монголы справились успешно, отбив у них всякое желание
воевать...»
Раздосадованный потерями, Джа-лама отдал
приказ резать местное население, главным образом казахов, обвиняя их в
измене и поддержке китайцев. И, естественно, казахи перешли на сторону
князя Палты.
Военную неразбериху на Алтае усугубило наличие
помимо воюющих между собой китайской и монгольской армии ещё и крупного
дунганского отряда генерала Тэнюня, который вообще непонятно кому
подчинялся, но грабил всех одинаково. Вдобавок, в отличие от монгол и
китайцев, дунгане были гораздо лучше организованны и на некоторое время
летом 1913 года даже захватили Шара-Сумэ, устроив там кошмарный погром.
В этой обстановке Россия в одностороннем порядке, без согласования с
Пекином, после марш-броска по Чуйскому тракту ввела в китайский Алтай
свои войска.
В первых числах сентября 1913 года, почти не
встречая организованного сопротивления, выкашивая недовольных пулемётами
и горной артиллерией, отряд полковника Сергеева занял Шара-Сумэ. Князь
Палта, «как друг», тут же явился то ли сдаваться, то ли в качестве
союзника.
Сразу же возникла новая проблема: монголы,
недовольные тем, что русские опередили их во взятии Шара-Сумэ,
предложили, а фактически потребовали, передать город и всю провинцию им.
Джа-лама, как оказалось, собирался провозгласить в Западной Монголии
(включая Кобдо, Китайский Алтай и прилегающие земли) своё собственное
государство — новую Джунгарию.
Осенью 1913-го монголо-казах-ские отношения,
кардинально испорченные деятельностью Джа-ламы и его сподвижников,
обострились до предела. Как пишет современный историк Е.Белов,
«доведенные до отчаяния казахи числом около 4 тысяч человек, перебив
несколько десятков монгольских чиновников, бежали» в сторону России. На
границе (в урочище Кош-Агач) они передали прошение на имя царя, желая
«перейти в русское подданство, нести все повинности и отбывать военную
службу». Все беженцы были расселены в российском (казахстанском) Алтае в
окрестностях Семипалатинска.
Согласно докладной записке уже упоминавшегося
русского консула в Шара-Сумэ М.Кузминского, «алтайские казахи встретили
синьхайскую революцию с надеждой. Они думали, что первый республиканский
правитель округа Палта покончит со злоупотреблениями чиновников,
тяжелыми поборами...» Однако и при республиканском правлении в округе
ничего не изменилось. Поэтому некоторые алтайские родовые старшины (угурдаи)
задумали создать автономное княжество из казахских родов под
покровительством России для окончательного слияния в будущем с нашей
империей. Другие казахские угурдаи надеялись, что русский царь сначала
даст им «временный приют в России, а затем, по окончании смуты, вернёт
их на свои кочевья... и включит их земли в состав Российской Империи».
Именно поэтому вскоре к границам России в районе Зайсана прибыла ещё
одна большая группа казахских беженцев (10 тысяч человек), но власти
Семипалатинской области отказали им в переходе, мотивируя тем, что
присоединяться к России надо только вместе с землями, которыми они
владеют.
Алтайский округ, как неоднократно подчеркивали
российские консулы в Шара-Сумэ, составляет в географическом и
этнографическом отношении «естественное продолжение Семипалатинской
области, открывает России доступ к торгово-экономическому влиянию на
Западную Монголию и Синьцзян». Местное население — казахи, торгоуты,
урянхайцы — издавна тяготели к России и считали, что «край рано или
поздно сделается частью России и они, таким образом, освободятся от
китайского гнёта и произвола».
Но и в стратегических планах Пекина этот самый
регион играл важную роль не только в плане обеспечения безопасности на
границе с Россией, но и являлся воротами в Западную Монголию «для
проникновения китайского влияния в джунгарские земли кобдинских дербет и
урянхов и вторжения китайских войск в Кобдинский округ». Географическое
положение Алтайского округа превращало его в объект соперничества
России, Китая и Внешней Монголии.
В разгар событий между Китаем и Россией 23
октября (5 ноября) 1913 года была в конце концов подписана Декларация по
монгольскому вопросу. Оба правительства договорились: Россия признаёт,
что Внешняя Монголия находится под сюзеренитетом Китая; Китай признаёт
автономию Внешней Монголии. Китайское правительство брало на себя
обязательство не вмешиваться во внутреннее управление Монголии, не
посылать туда войска, не содержать военных и гражданских властей,
прекратить колонизацию Монголии. Россия также отказывалась от
вмешательства во внутренние дела Монголии, содержания там войск и
колонизации. В специальной ноте русское правительство оговаривало, что
Пекин по территориальным и политическим вопросам, касающимся Монголии,
будет согласовывать свою позицию с Россией.
Монгольское правительство достаточно сдержанно
отнеслось к этой декларации и продолжило дипломатическую борьбу за
полную независимость Монголии и «объединение под властью хутухты всех
монгольских племен». Министерство иностранных дел Китая стремилось
решить конфликт мирным путем и настойчиво ставило перед российским
посольством в Пекине вопрос: дать указание консулу в Кобдо и Шара-Сумэ
«выработать совместно с Алтайским правителем и утвердить условия
взаимного перемирия...»
8 (21) декабря 1913-го предварительный мирный
договор сроком на 8 месяцев был подписан. Линия временной границы по
этому договору проходила по перевалам Монгольского Алтая. Китайские
войска в течение трех месяцев должны были очистить Цаган-Тункэ.
Вводились ограничения численности китайских войск и вооружений в
Алтайском округе. Несмотря на определенные сложности в реализации
условий договора китайской стороной, Китай был вынужден юридически
признать Кобдо частью Халхи и отказаться от своих попыток вернуть его
силой оружия в состав Китая.
Но такой вариант не устраивал Джа-ламу,
который надеялся объединить весь южный Алтай в составе единой Джунгарии.
Его деятельность стала вызывать беспокойство русского правительства, и
по указу императора Николая II 7 февраля 1914 года Джа-лама был
арестован капитаном 41-го Сибирского стрелкового полка Булатовым и
препровожден по Чуйскому тракту под надёжным конвоем в Томск.
Стоимость описанного монгольскими властями
движимого имущества Джа-ламы составила по тем деньгам свыше 250 тысяч
рублей. Испуганным подданным Джа-лама обещал вернуться (и, кстати, слово
своё через четыре года сдержал), хотя ему маячили томская тюрьма,
якутская ссылка и возвращение на родину, в астраханские степи. На родине
он пробыл до 1918 года, и именно там, в степи под Астраханью с ним
встречался автор «Чингисхана» профессор Б.Владимирцов.
После подписания договора за финансовые
злоупотребления Палта был отстранен от управления Алтайским округом и,
как в своё время каан Табаачи, отправлен в Пекин. А там, в столице, ему
предъявили обвинение... в намерении продать России часть территории
Алтайского округа вплоть до Бурчумской долины за полтора миллиона рублей
(всё состояние Джа-ламы было вшестеро меньшим).
На его место в Шара-Сумэ назначили сановника
Лю Чанбина. Из характеристики российского консула Кузминского явствует,
что Лю Чанбин был достаточно незаурядной личностью. Вскоре выяснилось,
однако, что новый правитель — ярый русофоб. Он развернул среди населения
округа активную антирусскую пропаганду, привлекая для этой цели
религиозных деятелей из Турции, вступившей 29 октября 1914-го в войну
против России на стороне Германии и Австрии. Лю Чанбин организовал
регулярное обучение войск, активизировал колонизацию края китайцами,
дунганами и сартами. О том, что китайцы не смирились с поражением в
Западной Монголии, свидетельствовала и деятельность губернатора
Синьцзяна Ян Цзэнсиня. Под различными предлогами он не только не отводит
свои войска из Цаган-Тункэ, но и превращает эту местность «в новый
военно-административный центр, взамен утерянного Кобдо, для сохранения
своего влияния в Северо-западной Монголии и Алтае».
В начале 1914-го центральное Китайское
правительство в ультимативном порядке потребовало от России вывести свои
войска из Китайского Алтая. Санкт-Петербург, в свою очередь, ничуть не
обидевшись на пекинский ультиматум, предъявил свой. 13 февраля
российский посланник Крупенский вручил китайскому МИДу перечень
«требований» (именно так), при соблюдении которых Россия пойдет на
восстановление китайской власти над Алтаем. В качестве мер, необходимых
для успокоения местного населения, называлось, во-первых, оставление
киргизам управления их национальными властями и установление их
обложения в пользу китайской казны в справедливом размере, без
насильственного отчуждения их земель. Во-вторых, окончательное
закрепление за русскими торговцами временно предоставленного им (точнее,
проданного Палтой, уточняет историк В.Хлюпин) права свободного
беспошлинного плавания по Чёрному Иртышу и его притокам с
предоставлением России необходимого для судоходства права технического
оборудования этих рек и надзора за фарватером.
Фактически Чёрный Иртыш становился в этом
случае поднадзорной территорией, используя которую как плацдарм (по
аналогу с КВЖД), можно было действенно влиять на китайскую политику в
крае.
Окончание в следующем номере.
№
27, 2005 год |
Как
никогда, на этой неделе Рыбам нужно отнестись ко всему с большой серьёзностью.
От этого будет зависеть многое в вашей жизни. В понедельник очень возможна
некоторая прибыль. Во вторник, доверившись своей интуиции, вы сможете принять
единственно правильное решение. В среду и четверг вы почувствуете упадок сил, и
вам захочется уйти от повседневной действительности. В пятницу плохое настроение
ещё не пройдет, но уже наступит заметное улучшение. В субботу и воскресенье
появится уверенность в собственных силах, и вы поймете, что ваши надежды близки
к исполнению. 