Спортивный комментатор НТВ Дронов еще раз поздравил «Спартак» с блестящей победой, телевизор после нажатия кнопки на пульте перестал освещать темную комнату, и настало время, когда, глядя в ночной потолок, можно подумать, как когда-то писал один из авторов «Города N», ни о чем, то есть о России.
Первым делом вспомнился Чубайс. Осенью 1997 года я читал его интервью в «Коммерсанте». Скучноватая беседа запомнилась благодаря странной фразе: «Год, в котором мы сейчас живем (1997-й. — N), Россия будет вспоминать как благополучную пастораль». Удивило меня, что пастораль, оказывается, возможна в настоящем, а не, как я (наверное, вместе со всей страной) считал, в прошлом (1913 год, хрущевская оттепель и т. д.) либо в будущем (закончится переходный период, Россия станет мощной цивилизованной страной и т. п.). Хотя к Чубайсу я отношусь вполне лояльно, но тогда его осудил: нечего радоваться, когда в стране одни проблемы. Сколько раз потом — в 1998-м, да и в 1999-м — я вспоминал о пасторальном 1997-м. И думал: почему же я тогда не радовался каждому дню? Это в том году доллар стоил 5 рублей, и получать $ 1 тыс. даже в провинции вполне мог средний класс; молодые реформаторы разбирались с монополистами и отдавали долги пенсионерам, отчего коммерсанты в разы увеличивали свои обороты, не забывая возвращать банкам кредиты... Чудная пастораль сменилась дефолтом, обвалом рубля, падением цен на нефть, сменой премьеров, ужасом непопадания сборной России по футболу в финальную часть чемпионата Европы, диким провалом «Спартака» в Лиге чемпионов ’99, очередным скачком обнищания широких слоев населения (те, кто получал в 1997-м $ 1000, в 1998-м зарабатывали в лучшем случае $ 200–250). В очередной раз все убедились, что мы живем в стране-неудачнице, да и сами мы...
| |
 |
| Российские синхронистки забрали на Олимпиаде все золото. |
И вот осень 2000-го, «Спартак» победил в Португалии — 3:0. В голове еще звучат слова комментатора: «Приятно слышать на притихшем европейском стадионе: «Россия, Россия!» Когда такое было?» И чем дальше я думал о том, когда такое было, тем чаще вспоминал про чубайсовское словечко «пастораль». Когда такое было, чтобы «Спартак» фактически обеспечивал себе выход из подгруппы Лиги чемпионов за два тура до конца розыгрыша? Когда такое было, чтобы сборная России по футболу уверенно переигрывала одного соперника за другим? А как не вспомнить недавний подвиг наших олимпийцев, доказавших, что Россия по-прежнему спортивная сверхдержава, лишь немногим уступающая гиганту — США? А между тем в престижнейшем рейтинге теннисистов сразу два россиянина в пятерке сильнейших. Ни одна страна не может похвастаться сейчас подобным. И Сафин с Кафельниковым — объективно сильнейшие кандидаты на победу в Кубке Дэвиса. В это же время под присмотром всей планеты двое спорят, кто сильнее всех в мире в самой интеллектуальной игре — шахматах. Уже нетрудно догадаться, даже если кто-то не в курсе, что оба они, конечно, россияне — Каспаров и Крамник. Российский профессор Жорес Алферов вот-вот отправится за Нобелевской премией. Солидные столичные издания нынче бьются над главным экономическим вопросом: куда направить реки долларов, хлынувшие в Россию из-за нефтяного бума? Утверждают, что доллар уже сейчас реально должен стоить меньше 15 рублей. А что будет, если и дальше так пойдет, ведь может затормозиться темп промышленного подъема? А главная тема битв за будущий бюджет — сколько же страна получит доходов в 2001 году сверх бездефицитного бюджета: 450 млрд или всего-то 150–200? Все это очень напоминает какую-то утопию о благополучной России, написанную, скажем, пару лет назад.
Конечно, все далеко не идеально: война в Чечне, трагедия «Курска», угроза свободе слова, подходы силовых структур типа «акции в обмен на свободу», устаревшее оборудование на заводах, чернобыльцы, контрактники... А когда лучше было? Когда мы столь же часто испытывали чувство национальной гордости, как этой осенью, начиная с победы Сафина на US Open и Олимпиады и заканчивая лиссабонским триумфом? Когда еще ломали голову, куда направить «лишние» миллиарды долларов и сотни миллиардов рублей?
Кстати, в Англии провели опрос на тему «Кто самые влиятельные политики в стране?». Так Путин уступил из небританских политиков только Клинтону и обошел по влиятельности саму английскую королеву.
Конечно, дело не в Путине. Он пока для процветания страны немного сделал. Дело в том, что Россия сейчас, похоже, на подъеме, она попала в белую полосу, ей фартит. И грех ворчать на тяжелые времена, надо пользоваться моментом. Во-первых, начать выдавливать из себя по капле менталитет жителя страны-неудачницы. Мы живем в самой перспективной стране, которая уже сейчас, несмотря на временные трудности, по многим позициям впереди планеты всей. Во-вторых, нужно правильно распорядиться потоками денег, и прежде всего потратиться на техническую модернизацию и обучение специалистов как на макроуровне, так и на уровне предприятий.
В-третьих, аккуратно начинать увеличивать доходы населения, что приведет к оживлению потребительского рынка, а в перспективе — к росту рождаемости и стабилизации численности коренного населения России.
Может быть, когда-нибудь мы будем вспоминать осень 2000-го как пастораль, хотя, как говорится, не дай бог: лучше, конечно, оглядываться на это время из прекрасного будущего как на один из тяжелых постперестроечных отрезков времени.
Но главное не это. «К чему все эти
размышления?» — думал я уже глубокой ночью. Наверное, прав Чубайс: надо учиться воспринимать ту страну, в которой живешь, и то время, которое на дворе, не как монстров, извергающих огненные языки проблем, неурядиц и кризисов, а как родной дом, в котором и сейчас есть много хорошего, как вполне благополучное время, которое дает шанс на решение оставшихся проблем.
Сплюнув, чтоб не сглазить, я заснул убежденным оптимистом, и мне приснился прекрасный сон.
ИВАН ПЕТРОВ
|