Ульяновск — родина вождя мирового пролетариата и УАЗов. Ульяновск-Симбирск — странный город. Странности начинаются уже по дороге к нему. Есть две автотрассы, одна многолюдная, через Чебоксары, она без всякого тебе сюра. Другая — через леса, прям “На Муромской дорожке...”, “Лесная”, “муромская”, как и положено, с “мороком”. В Сергаче водитель несколько раз непременно зачем-то кружит вокруг памятника Ленину. По периметру приземистые лабазы. Ильич стоит маленький, серенький, среди разросшихся кустов и яростно грозит небу поднятым кулачком. Дальше — больше. Памятники ушедшей эпохи выступают по обочинам как жутковатые призраки — то из бурьяна покажется огроменных размеров жестяная красная звезда, то на самой кромке асфальта нарисуются допотопные, аккуратно поставленные галоши. То в Уразовке полыхнут в глаза электрические столбы, выкрашенные у основания в цвета российского флага. Впрочем, сюрные Сергач и Уразовка, как и Кочкопожарники, которые я проезжаю по дороге в Ульяновск, скорее, имеют отношение к Нижегородской губернии...
Приехав наконец в Ульяновск, чувствуешь: физическое время изменилось. Оно течет медленнее. Гончарова видение обломовского дивана посетило именно в его родном Симбирске. Но и тут все не просто. Чтобы понять это, нужно в Ульяновском краеведческом музее обязательно увидеть спиралевидные раковины вымерших головоногих моллюсков — знаменитые волжские аммониты (некоторые совершенно невероятных размеров!). Окаменевшее наполнение их камер, продукт жизнедеятельности моллюсков, — не менее знаменитый поделочный черно-золотой симбирцит, из него делают броши, кольца, подвески. Но это еще и странный, магический переход от живой материи к неживой. (Современная исследовательница Татьяна Фадеева пишет о специфическом “путешествии по спирали”, рассматривая спираль как символ прохождения души через смерть и возрождение, как “вдох” и “выдох” мирозданья). Кстати, там же, в музее, можно увидеть срез древнего окаменевшего дерева: древесина переродилась в черный блестящий кристалл, но сохранила структуру древесины. Не так давно Ульяновск сотрясала бурная дискуссия по поводу сенсационных якобы находок в Винновской роще неподалеку от города и явно проступающего в духовной географии города масонского следа...
Зыбкий переход от живого к неживому и обратно, странные вибрации, идущие откуда-то из глубин истории, одновременность присутствия следов двух взаимно исключающих друг друга культур и мировоззрений — консервативного и революционного (Карамзинская библиотека и Ленинский мемориал), мост, построенный наполовину и так половиной и зависший над Волгой, потрясающий, высокого европейского уровня театр, в котором идут Сартр и Пиранделло, — все это делает Симбирск-Ульяновск местом крайне любопытным и притягательным.
Поэтому я нисколько не удивилась, услышав историю про музыкальную сенсацию, связанную с Ульяновском. А где же еще должны были всплыть из небытия потерянные рукописи, как не в этом зачарованном месте? Спираль раскручивается...
Виртуозная скрипачка и педагог Нижегородской консерватории София Пропищан вместе со своим ансамблем “Аrtis” показала в эти дни новую программу — “Музыка симбирских усадеб”. Эти изящные сонаты и романсы звучали двести и больше лет назад в дворянских усадьбах вокруг Сызрани и Симбирска, но никогда раньше не исполнялись в наше время. Более того, многие куски, о которых специалисты имели представление, считались утерянными. Например, 1-я и 2-я части скрипичной сонаты Антона Фердинанда Тица, немецкого композитора конца ХVIII—начала ХIХ веков, который работал в России и был личным учителем скрипки у Александра Первого. Или неизвестные произведения Хандошкина, замечательного русского композитора ХVIII века, от которого специалисты ведут начало русской инструментальной музыки.
Старинная аутентичная музыка, увлечение которой захватило сегодня весь мир — от старой Европы до прагматичных Соединенных Штатов, в провинции звучит крайне редко. Но именно этой музыке были отданы несколько дней осенью прошлого года, когда в Нижнем гостила программа “Культурная столица Поволжья” и практически случился филиал питерского международного фестиваля “Earlymusic”, одного из лучших европейских фестивалей старинной музыки. В старом актовом зале университета звучали виола да гамба, спинет, лютня. Музыкальные вечера назывались соответственно: “Искусство меланхолии”, “Музыка шепотом”, “Европейский домашний концерт в ХVII—ХVIII веках”. И даже — “Тарантеллы: исцеление музыкой и танцем”. А чуть раньше город удивленно слушал на Сахаровском фестивале голландский ансамбль “New Dutch Academy” — эти музыканты всюду по миру отыскивают старинные манускрипты и дают новую жизнь старым нотам.
Нечто подобное случилось и в Симбирске. В старинной Карамзинской библиотеке заместитель директора Ульяновской филармонии Ольга Нецветаева, разбирая старые ноты, нашла неизвестные анонимные произведения. Их даже сыграли музыканты филармонии. Но дальше — в общемировой культурный обиход — находка никак не вошла. А потом в город приехали эмиссары “Культурной столицы” вместе с Андреем Решетиным, руководителем фестиваля “Earlymusic” и большим специалистом в области старинной музыки.
— И, представляете, он нашел там совершенно уникальные вещи, которые просто не были идентифицированы! — рассказывает руководитель программы “Культурная столица Поволжья” Анна Гор. — Сонаты Антона Фердинанда Тица, очень известного для своего времени немецкого композитора. Произведения русского композитора Хандошкина, от которого специалисты всю русскую инструментальную музыку выводят. Андрей играл некоторые из этих произведений, по спискам с оригиналов, хранящихся в Венской библиотеке, но это были фрагменты, а тут полный комплект. Это, конечно, сенсация!
Но тут оптимистичная аранжировка сюжета дает сбой. Потому что в дело включаются те самые странности и искажения, на которые так горазд ментальный ландшафт наших городов. С путаницей в умах, что такое “хорошо” и что такое “плохо” и в чем состоит патриотизм. Обрадованный Решетин договаривается с парижским престижным издательством о том, что оно опубликует вновь обретенное сокровище с подробными комментариями специалистов, тираж (очень эксклюзивный) будет вручен ведущим мировым исполнителям старинной музыки, библиотека получит соответствующее вознаграждение и прославится на весь мир...
— Вокруг этого в Ульяновске вспыхнула целая дискуссия, — продолжает Анна Гор. — Говорили: вот люди из Петербурга вывозят наше сокровище куда-то за рубеж, публикуют в Париже, и мы теперь лишаемся всего этого богатства. Это особый спор о патриотизме, если хотите. Кто больший патриот — кто сидит сиднем на своих сокровищах и никому их не показывает или кто эти сокровища дарит всему окружающему миру?
Сегодня этот, конкретный, спор можно считать оконченным. Найденный в Ульяновске уникальный нотный материал стал достоянием очень хороших музыкантов и интерпретаторов. Эту изящную, гармоничную музыку играют самарские, питерские и нижегородские исполнители. Нижегородка Наталья Косолапова исполнила чудный романс неизвестного автора, тоже найденный в Симбирске. Возможно, в следующий раз музыканты из Германии или Бельгии будут играть дуэтные вещи вместе с нижегородцами и ульяновцами. Нотные манускрипты пережили временную смерть и пришли к нам на каком-то новом витке временной спирали. И спор, очевидно, тоже был полезен. Сегодня в Нижнем в рамках Конгресса партнеров открываются целых две выставки из Ульяновского музея народного искусства: в одном из выставочных залов — экспозиция наивного искусства “Старый да малый” и “Привет из коммуналки” — на территории арт-кафе “Буфет”. Сегодня, кажется, не делят на “свое” и “ваше”. Сегодня диковинные пространства российской провинции смыкаются и одновременно становятся открытыми для освежающих ветров.
Именно так можно охарактеризовать произошедшее в майские дни в Академическом театре драмы. Кажется, такого уже просто не бывает. Тем не менее на призыв театра поделиться своими впечатлениями от военного спектакля, поставленного специально к 60-летию Победы, поразмыслить о памяти, о мире и войне, откликнулось множество нижегородцев.
Кто-то попытался проанализировать премьерный спектакль “Мой бедный Марат”, действие которого происходит в блокадном Ленинграде. Кто-то написал стихи. Кто-то вспомнил историю своей семьи. Меня поразило обилие стихов и возрастной разброс их авторов — от двадцати до семидесяти. А еще — рассказ “Лялина тужурка” студентки ННГУ Насти Серебряковой. Это живая, сохраненная в памяти страница истории, увиденная через историю семьи. Так нежно — Лялей — звали домашние Настиного дедушку, а у дедушкиной тужурки в доме было свое особое место, которое никто не мог занимать, и это был символ порядка и устойчивости дома и мира. Стихи, присланные на конкурс, оказались не только о Великой Отечественной. Многие посвящают поэтические строки друзьям, погибшим в Афганистане и Чечне, в сегодняшней войне.
Театр, мне кажется, сделал великое дело, вспомнив о такой забытой ныне традиции, как конкурсы литературного творчества среди зрителей. Во времена нынешнего разброда и шатаний эта попытка собрать своих по духу, подружиться с ними может стать залогом какого-то совершенно нового типа общения театра со зрителями. И это независимо от того, получается или нет спектакль, ведь с доброжелательным собеседником и зрителем можно обсуждать и свои трудности.
Перед очередным показом спектакля “Мой бедный Марат” театр чествовал победителей литературного конкурса. Лучшим были вручены призы, и этими лучшими стали две Насти (обе студентки ННГУ) — Дубынина и Серебрякова (эссе “Мы — дети страшных лет России” и рассказ “Лялина тужурка”), десятиклассница Мария Мокеева — за стихотворение “Он ушел с призывом весенним” и рисунок, а также Сергей Бабушкин, Андрей Макаров — за циклы стихов о войне и Александр Арабаджи — за литературную композицию.