Говорят, Москва сильна регионами. В то же время местные бюджеты все бедней становятся деньгами, несмотря на разговоры о социальной ответственности бизнеса. А это в краткосрочной перспективе создает прямую угрозу как для шаткой российской государственности, так, очевидно, и для самой центральной власти. В Нижегородской области растет число предприятий, уводящих деньги с ее территории в обход местной банковской системы. Об этом корреспондент “Курса Н” беседует с начальником Главного управления Центрального Банка России по Нижегородской области Станиславом СПИЦЫНЫМ.
— Станислав Федорович, это уже зримо без всяких цифр, что основной бизнес на территории нашей области уже не принадлежит нижегородцам. Собственность, а вместе с ней и деньги уходят за ее пределы. Как вы оцениваете этот процесс?
— Последствия пока еще непредсказуемы. Дело в том, что у нас все-таки есть какие-то рычаги управления и кто-то в какой-то момент остановит процесс обеднения регионов и укрупнения богатства столицы. Когда-то ведь надо будет вмешаться. Что происходит сейчас? Получаются довольно хитрые комбинации. Наши бизнесмены пригласили сюда инвесторов из зарубежья, которые принесли деньги, создали новые предприятия, ввели их в строй, а счета увели из Нижнего Новгорода. Они находятся вне нашей банковской системы. Если взять ресурсы наших банков за 100 проц., то их собственные средства составляют всего 20 проц. Все остальное — это средства клиентов. И если клиент уходит из нашей банковской системы, она становится беднее. Второй момент. К сожалению, такой объект налогообложения, как прибыль, которую получают бизнесмены, тоже находится не в нашем регионе, а в Питере или Москве. Зарабатывая ее здесь, предприятия не платят налоги в местный бюджет. Третий момент. Сильные и мощные предприятия ограничены в решении социальных вопросов, поскольку основные ресурсы находятся в центральных офисах. Вот эти три причины приводят к обеднению всего нашего народного хозяйства. Точных цифр ни у кого нет, но их лучше всего знают главы администраций.
— Но как это тогда хотя бы почувствовать, кроме роста потребительских цен, чтобы судить о размерах накрывающего местную экономику идущего со стороны финансового цунами?
— Вы посмотрите, у губернатора все больше обостряется проблема, связанная с дефицитом бюджета. У него все больше и больше не хватает денег. В то же время на первый план как некая панацея выдвигается малопроизводительный малый бизнес. Народу в него вовлекается много, а продукции он производит мало. Эффективной отдачи, как от больших государственных предприятий или акционерных обществ, нет. Поэтому в целом у нас не получается картины стабильного роста. Ну что такое 7 проц. роста объемов (в денежном выражении) малого бизнеса при инфляции 15 проц. Рост должен составлять 30 проц., вот тогда будет реальное финансовое пополнение.
— Во время летнего визита секретаря РСПП Игоря Юргенса я в беседе с ним затронул тему обеднения регионов. Он ответил, что это вопрос не к бизнесу, а к государству.
— Этим процессом никто не управляет, он действительно идет без руля. И я даже не могу сказать, кто виноват и какие последствия могут быть. Единственное, что очевидно, — будут страдать местные бюджеты. Все меньше будет денег на развитие областного и городского хозяйства, поддержание социальной инфраструктуры. Коммунальное хозяйство, дороги будут в загоне. Такова негативная роль компаний, чьи головные офисы находятся в Москве или где-то еще, а здесь только их рабочие места. Это, допустим, все иностранные и совместные предприятия. Они не обслуживаются в наших банках. Где находятся основные счета Борского стекольного завода, аккумуляторного завода, Пепси-колы? Деньги идут в их головные офисы. Многие крупные предприятия закрыли счета в наших банках, и они от этого беднеют. Сегодня большая масса денег проходит мимо них. Бизнесменам, конечно, удобней, чтобы их деньги были в одной куче, а не разбросаны по счетам предприятий. Так легче управлять финансовым потоком. Но когда денег очень много в каком-то одном месте, например, в той же Москве, это всегда грозит потенциально опасным финансовым взрывом. У людей появляется огромная масса денег, они начинают скупать товары и поднимают цены.
— Ситуация уникальная?
— Ситуация общая, но, скажем, в США она регулируется законами отдельных штатов. У нас подобныго закона нет, все областные и региональные законы приведены в соответствие с федеральными. А, согласно им, все, что ни делается, правильно. Думаю, в самом слове “олигарх” нет отрицательного смысла. Чем больше богатых людей, тем, наверное, в принципе должно быть лучше. Но надо, чтобы они не только о себе заботились, но и о всех тех, кто создает им богатства.
— Наш разговор будет сводиться к социальной ответственности бизнеса, к изменению законодательства или к необходимости каких-то непопулярных волевых усилий со стороны центральной власти?
— Надо начинать с разговора о социальной ответственности бизнеса. Считаю, что это тема № 1.
— А разве прибыль не больше в тех местах, где слабей социальная защита — дешевая рабочая сила, нет публичной власти, а люди в поисках ответа теребят каналы телевизора или шарят по Интернету. Кто здесь выигрывает?
— Речь лучше вести о распределении прибыли. Здесь как раз и может проявиться социальная ответственность через совершенно реальный механизм. Давайте подсчитаем, сколько стоит рабочая сила. Та потребительская корзина, которую у нас составляют, — это же не серьезно. Ее надо рассчитывать так, как это делается во всем мире. Человеку нужны жилье, питание, одежда, культурные мероприятия, нужно достойно содержать семью и обучать детей. У него должны быть какие-то зоны отдыха и медицинское обслуживание. Подсчитав все это, мы и получим стоимость рабочей силы. И если работодатель может реально ее оплачивать, то только тогда его бизнес имеет право на существование. Я считаю, что на высшем уровне надо сказать, сколько сегодня стоит рабочая сила. И тогда при организации любого производства меньше этой суммы платить нельзя.
— А какой она должна быть по европейским стандартам?
— Минимальная заработная плата должна быть 475 евро. Большинство стран уже подошло к этой цифре. В Испании — 780 евро, в Чехии — более 500 евро. И на Западе существует такое правило: головной офис должен собрать всю прибыль, все доходы и равномерно разделить среди персонала предприятия согласно вложенному труду каждого работника. А предприятие с этой суммы должно платить налоги. Разве у нас это делается? Конечно, бизнесмену все равно, куда он платит — в Москву или в Н. Новгород. А вот нам не все равно. Нам выгодно, чтобы он платил здесь. Поэтому мы и говорим: давайте подумаем, как правильно, как лучше, рациональней организовать распределение финансового результата. Сейчас же территориальная и административная несправедливость загоняет нас в нищету. Жизнь становится дороже, инфляция выше, а деньги все больше и больше концентрируются в других местах.
Из экономической теории известно, что мировая производительность определяется рабочим самой низкой квалификации, у нас это тоже не учитывается. И еще один нонсенс — когда зарплату выдают в конверте, а в ведомости для уплаты подоходного налога, в пенсионный фонд стоит совершенно другая цифра. Согласно официальной статистике, на Кавказе самая низкая оплата труда. Но разве кто поверит, что люди там живут беднее всех. Вопрос распределения доходов, прибыли от производства между подразделениями хозяйствующих субъектов и жителями страны очень важный, но его никто не поднимает.
Я говорю о международной практике распределения финансового результата, а не о возрождении распределительной системы, когда советский Госплан в деталях расписывал производство продукции. Но надо же как-то планировать поступление доходов и расходов. Всем же известно, что в Америке всегда существовал Госплан (под другим названием), всегда планировались четыре наиболее важных для жизни граждан показателя на 50 лет вперед. Всегда проводились исследования, какими будут американцы через полвека. Что будут они есть, что носить, какая будет энергетика. В мировых масштабах производство нефти на экспорт, вырубка леса, затраты государства на ожидаемую сельхозпродукцию тоже планируются.
— Так как все-таки рационально организовать распределение финансового результата. Не вспоминать же ветхий завет коммунизма и говорить, что богатые должны поделиться с бедными, а если не захотят, то их к этому надо понудить.
— Не надо никого заставлять, а написать правила, по которым должно вестись производство. Всего-навсего. Если у тебя есть бизнес, то ты должен платить наемным работникам соответственно стоимости их рабочей силы. Если не можешь, то должен уйти. Во многих странах зарплата установлена в соответствии с условием для достойной жизни человека, а не такая, как у большинства россиян — унижающая их достоинство. Зарплаты низкие — воровство большое. С этим надо когда-то кончать. Раньше больницы были бесплатные, учеба — бесплатная, а сейчас они платные. А коли так, то эти бывшие затраты надо добавлять в стоимость рабочей силы. Так же, как и убытки граждан от прекращения дотаций в коммунальное хозяйство. Надо увеличивать зарплату, а вместе с ней и пенсию.
— Некоторые отраслевые министры правительства РФ работают сейчас в паре с делегированными к ним членами бюро РСПП, который неофициально называют профсоюзом олигархов. И уж, наверное, не в ущерб крупному бизнесу.
— Мы видим, что государство все больше сбрасывает с себя социальные заботы, перекладывая их на работодателей. Возьмем пример ГАЗа. Он сократил 20 тыс. людей, которые занимались у него социальной сферой. Куда он дел сэкономленные средства? Цены на автомобили не снизил. Зарплату поднял, но не настолько, чтобы компенсировать ослабление социальной защиты, в том числе лишение дотаций на коммунальное хозяйство. А он должен был это сделать, если иметь в виду правильное распределение финансового результата. В таких случаях и надо говорить о социальной ответственности. Совсем недавно сводки о возмущениях кемеровских шахтеров не сходили с первых страниц газет. А теперь, говорят, они по 15 тыс. руб. получают. Конечно, для шахтеров маловато, но все равно они уже и этим гордятся. Губернатор А. Тулеев добился.
— В нефтяной и газовой отраслях давно уже бытует как бы внутрифирменный социализм. Народ там богатый, строит дачи в Подмосковье. В Нижегородской области, где нет сырьевых ресурсов и преобладают металлообработка и машиностроение, гораздо трудней достичь таких материальных высот, не говоря уже о бюджетниках — учителях, врачах, милиционерах.
— В любом случае, если строить рациональную экономическую политику, то во главу угла надо ставить достойную зарплату, сравнимую со среднеевропейской, а не приоритеты развития каких-то отдельных отраслей или бизнесов. А уже после этого решать, сколько, где и как добыть нужную массу денег, чтобы обеспечить работу аппарата президента России, всех министерств и ведомств, службы безопасности, школ и больниц. Тогда можно было бы сказать, какой в нашей стране дефицит бюджета, а не профицит.
— Если говорить о достойной зарплате, то не придется ли ее платить в долларах или евро, а не в рублях наперегонки с инфляцией?
— А давайте спросим: почему у нас такая большая инфляция, кто ее делает? Вот, например, сегодня широко применяется стопроцентная предоплата за продукцию. У поставщиков появляется избыток денег, а он приводит к росту цен. Разве это не чистейшая инфляция? Другой пример. Компания начинает строить дом, и ей разрешено запросить аванс в размере 30 проц. А с какой стати? Она что-то уже построила или хотя бы привезла материал, вырыла котлован, закончила нулевой цикл, чтобы можно было платить за уже произведенный и предъявленный товар? Аванс отрабатывается целый год. Это же тоже чистейшей воды инфляция. Если посмотреть на наши банковские счета, то можно увидеть, что в декабре оборот у клиентов в два раза больше, чем среднегодовой. Лишь бы поскорей израсходовать бюджетные деньги. Таким образом получается, что мы сами и делаем инфляцию. Почему во всех западных странах она не превышает трех-четырех процентов? А у нас, по официальным данным, с 1998 года инфляция составила 500 проц., выросла в 5 раз.
Предположим, на счет какого-то предприятия пришел 1 млн руб. Так оно в тот же день снимает эти деньги и отправляет по своему назначению. Во всех странах Европы разрешается снимать деньги только на третий день, и они находятся в банке, это его ресурс. Он за счет этого ресурса выдает дешевый кредит и не делает инфляции. А мы создали такую систему, когда у нас клиент может 7 раз в день снимать деньги со своего счета. Пришли они, допустим, в 9 часов, через час он их снимает, снова пришли — опять снимает. Хотя производство продукции так быстро не делается.
Из-за этого у нас банки бедные, а в Европе — богатые, и мы опять же плодим инфляцию. В советское время такого не было. Раньше платежи принимались в 12.30 и на этом заканчивались. Не успел — плати на следующий день. А мы сегодня проводим платежи до 7 час. вечера, и перед нами ставят задачу, чтобы делать их в течение круглых суток. Разве правильно? Это между финансовыми инструментами надо делать, а между предприятиями, извините, так делать нельзя.
Может быть, не все знают, какая практика за рубежом? Допустим, российское предприятие заключает договор с какой-то иностранной фирмой и перечисляет ей деньги. А эта фирма — головная, и деньги по цепочке передаются целому ряду других фирм. И в каждой они находятся по два дня. И если, допустим, таких фирм пять, то деньги лежат в банках уже 10 дней как их собственность. Солидный ресурс, который можно использовать. У нас подобного правила нет, хотя сейчас эта проблема поднимается, в том числе и в законодательных органах. Но когда она будет решена, когда выйдут такие законы?
Я наблюдал, как строится один дом в центре города. Люльки для маляров были подвешены в начале июня, но и до сих пор висят. А бригада работала все лето. Ну что это за производительность. Люльки то снимали, то опять вешали. Дом строится на бюджетные деньги, а они используются нерационально и тем самым подгоняют инфляцию. Недалеко от банка делали дорогу. Дорогущие большие машины возили щебень по черпаку на двухсотметровый участок в течение 1,5 месяца. Ну разве это не почерк инфляции, когда деньги расходуются не по труду. Так же и деньги, заработанные на территории Нижегородской области, не задерживаясь в ее банковской системе, уходят в центральные офисы столичных и иностранных компаний.
Мы все спешим и спешим гнать деньги вместо того, чтобы их задержать. Тогда бы у нас был дефицит денег. А это лучше, чем их избыток. Тогда бы больше их берегли, стремились как-то уважительно к ним относиться. Доля Нижегородской области в общем объеме производства страны достаточно велика, и у нас здесь огромное количество денег. В то же время идет процесс обеднения региона, клиенты уходят из нашей банковской системы, оскудевают местные бюджеты. На этой почве продолжается обогащение финансовых центров и углубляется социально-экономическое неравенство между столицами и провинцией.
Можно ли изменить или хотя бы притормозить этот процесс? Думаю, что да, если государство всерьез начнет бороться с бедностью и построит такую экономическую политику, когда базовыми ценностями станут оплата рабочей силы по ее реальной стоимости и распределение финансового результата согласно вложенному труду. И это не тезисы развитого социализма. Призывы к социальной ответственности бизнеса совпадают с соблюдением необходимых условий для вступления России в ВТО. Процесс неизбежный, и надо готовиться к выполнению всех прописанных бизнесу процедур.