0460601

К дню милиции

Из жизни сыщиков

Рассказы, записанные со слов сотрудников уголовного розыска.

Похмелье - дело тонкое

Года два назад пришла в отдел уголовного розыска одна женщина и сообщила, что из ее квартиры пропала меховая шапка. На место преступления выехала оперативная группа, как обычно был определен круг подозреваемых. К одному из них (даме) домой нагрянули оперы, но шапку так и не нашли. Опять стали выверять возможных претендентов. И опять та же фигура замаячила на горизонте. Стали снова заниматься этой дамочкой. А она, знаете ли, любительница выпить, гульнуть. Привезли ее на допрос в милицию. Ясно было, что прошедший день для нее прошел бурно. Скрюченная, с трясущимися руками, лицом, по цвету напоминающим спелую сливу, она еле доковыляла до стула. "Болела" сильно. Тридцать минут разговаривали с ней. Час. Она видеть ничего не видела и шапку не брала. А потом и говорит: "Слушай, начальник, вопрос можно? Моя соседка говорит, что вы даете опохмеляться. Это правда?" - "Можно, конечно, и налить. Смотря за что", - объясняем мы собеседнице. - "Наливай, начальник, скажу, где шапка". У нас всегда, на всякий случай, хранится НЗ. Налили ей сто граммов водки, которые она жахнула без закуски. Разомлела, чуть порозовела, повеселела. Все, человек пришел в норму. Тут всю правду она и выложила. Женщина рассказала, что шапку взяла она, и лежит этот предмет из меха у нее дома, цел и невредим, на вешалке...

"Вихри" враждебные веют над нами...

Сейчас проводится всероссийская операция "Вихрь", и сотрудники милиции работают по 12 часов в сутки. Но в эффективности и результатах "Вихря" я как сотрудник уголовного розыска глубоко сомневаюсь. Хотя есть вещи более неприятные.
Например, недавние изменения в Уголовном кодексе. Расширено применение такой меры наказания, как штраф. Но разве штраф является серьезным наказанием? Плати деньги и будешь на свободе. В результате многие преступники остаются на воле. Следовательно, боятся свидетели давать показания, боятся потерпевшие. Дела разваливаются. Человека, который должен сидеть за решеткой, мы посадить не можем. Соответственно, у нас отсутствует удовлетворение от работы. К этому надо добавить, что карательная практика суда крайне недостаточна.
Второе. Я не понимаю, и мне, наверное, никто не объяснит, для чего разделили милицию на две части: милицию криминальную и милицию общественной безопасности. Формальный повод, может, и ясен: раздали должности, появились начальники криминальной милиции и милиции общественной безопасности. Но зачем поделили отчетность? Я работаю опером, на территории, которую я обслуживаю, есть участковый инспектор. Я с ним дружу, и мы оба заинтересованы в раскрытии преступления. Участковый крутится среди народа и что-то слышит. Благодаря его информации я раскрываю преступление. Пишу рапорт, где прошу поощрить участкового. Так было раньше, и мы жили в дружбе и согласии, делились информацией. И все были заинтересованы в одном и том же - раскрыть преступление. Красота. Теперь, когда мы поделились, среднестатистическая цифра раскрываемости у милиции общественной безопасности стала выше, чем у криминальной милиции. Значит ли это, что ребята в криминальной милиции хуже, чем "околоточные"? Не совсем так. Через милицию общественной безопасности проходят очевидные дела, "бытовуха", над которой особо корпеть не надо. К тому же искусственно завышается количество тяжких преступлений. Неквалифицированные кражи (ст.158 ч.1) относятся к компетенции милиции общественной безопасности (МОБ), а тяжкими (ст.158 ч.2,3) - занимается милиция криминальная. Только за счет того, что потерпевший утверждает, что ему причинен значительный материальный ущерб, к примеру, украденный старый велосипед дорог как память о предках, это преступление из МОБ уходит к нам. Мы находим жулика, который украл велосипед. Но оценивают велосипед всего в 100 тысяч рублей, и соответственно это преступление становится малозначительным. Жулик найден, но наказать его не можем.
Мешает погоня за "палками", хорошей статистикой. Получается, что мы с инспекторами друг у друга перехватываем людей, перебиваем информаторов, скрываем друг от друга сообщения. Две службы сталкиваются лбами. Из-за этой глупости, деления милиции, страдает дело.
Ну а как оценить такой факт? Один и тот же судья наказывает одного подозреваемого за кражу продуктов питания, правда, трижды судимого, лишением свободы сроком на четыре года, а второго, тоже трижды судимого, но за кражу автомобиля - условно? Угонщик вышел из зала суда, и в ту же ночь пропали еще три машины... В общем-то не секрет, что наш суд - самый гуманный в мире. Вот так и боремся с преступностью.

Не поделили

Вот еще одна история, когда две службы сталкиваются лбами.
Когда-то научный сотрудник, начальник отдела, а ныне гражданин без определенного места жительства, украл у своей подруги вещи (та пустила по старой дружбе его к себе жить). А мужчина этот куда бы он ни зашел, обязательно чего-нибудь украдет. Так вот, его пассия пришла в милицию и говорит, что из квартиры пропал телевизор, дорогие вещи. Она же и поведала, что ее дружок сознался в воровстве, но обещал все вернуть и даже выплатить компенсацию. Но загвоздка в том, что сейчас он скрывается и найти она его не может.
Мы начинаем розыскные мероприятия. Все штатные и нештатные сотрудники к делу привлекаются. Все ищут этого гражданина. Куда делся - непонятно. Тут раздается звонок по телефону. "Абонент" сообщает, что разыскиваемый находится там-то и там-то. Приезжайте. По рации в эфир передается информация о месте нахождения нужного нам человека. Милицейская машина с нашим сотрудником подъезжает к дому. А там стоит участковый инспектор и что-то записывает в блокнот. На вопрос сотрудника розыска участковый разводит руками, что видеть не видел, знать ничего не знает. Машина возвращается в милицию. Минут через пятнадцать мы узнаем, что нужный нам человек находится на опорном пункте под опекой участкового. Последний уверял нас, что поймал воришку уже после нашего отъезда и привел на опорный пункт. Следовательно "добыча" принадлежит ему. Час, два участковый пытался добиться у гражданина добровольного и чистосердечного признания. Но безуспешно. Инспектор выдохся от бестолковой работы и вернул по праву принадлежащего нам гражданина. Мы спрашиваем его: как же очутился ты на опорном пункте? Объект нашего внимания объясняет, что к нему подошел участковый инспектор и велел дрейфовать к опорному пункту...
Мы поработали с гражданином. Тот клялся и божился, что вернет своей подруге все ворованные вещи. Действительно, он не только вернул своей пассии вещи, но помирился с ней.

И суд не состоялся

Пропал человек, и нигде его не могли найти. Занимался он бизнесом, в то время только зарождалось коммерческое движение. Человек исчез из поля зрения вместе с дипломатом, в котором находились документы. Прокуратура возбудила уголовное дело по факту убийства, хотя тело так и не было найдено. В уголовный розыск поступала разная информация, в том числе и о том, что кто-то с "висячего" моста бросал дипломат. Мы зимой резали лед, и ваш покорный слуга с аквалангом искал на дне реки утонувшую вещь. Но ничего, кроме стекла, проволоки, на дне реки мы не нашли. А время шло. Осенью в районе Ковреза охотничьи собаки наткнулись на тело. Опергруппа выехала на место. Действительно, это было тело человека, но расчлененное на несколько частей. Эксперт установил, что, возможно, человек был убит топором, а потом ему перерезали конечности скальпелем или острым лезвием.
Мы вернулись к истокам, к тому, с чего начали. Гражданин, которого мы с самого начала подозревали, задерживали, с которым долго и упорно занимались, а потом выпустили, был партнером убитого по бизнесу. Отношения между ними складывались не лучшим образом. Убитый был грубым, вспыльчивым, несдержанным человеком, способным в любой момент пустить в ход кулаки. Спустя некоторое время наш "подопечный" рассказал всю трагедию. Да, он ударил своего партнера по голове топором, а потом в ванной комнате расчленил труп. Для меня, помимо его признания, было уже достаточным доказательством следующее. Первое. Мы возили подозреваемого на то место, где нашли человеческие останки. Место, где был закопан труп, им было указано очень точно. Второе. Подозреваемый подробно описал метод и орудия убийства и расчленения трупа (топор и скальпель). Его рассказ один к одному совпадал с заключением судмедэксперта.
Подозреваемый был этапирован в СИЗО Н.Новгорода, где покончил жизнь самоубийством через повешение. Есть официальное заключение экспертов. До суда дело так и не дошло.

Полет наяву

Помню приехали к нам в уголовный розыск сразу несколько комиссий на предмет проверки нашей деятельности. Компетентные органы решили, что мы поукрывали некоторые преступления, и отменили нам штук двести отказных материалов. Мы тогда снова возбудили уголовные дела, много пораскрывали. А мне досталось дело о сломанной челюсти. Проверяющему показалось, что здесь пахнет криминалом. И я спустя год после происшествия снова вернулся к этой истории. Потерпевший утверждал, что спрыгнул из окна общежития и сломал челюсть. А я думаю, ну кто же "укрыл" это преступление и зачем? Я пришел в общежитие, нашел вахтеров, дружинников. И установил, что действительно, мужчина приходил в женское общежитие, действительно, спасаясь бегством от дээндэшников, выпрыгнул из окна второго этажа и ударился о бордюр... Этот прыжок наблюдали несколько человек, правда, тогда они не были опрошены. Так что в возбуждении уголовного дела было отказано правильно.