Одиннадцатое апреля, вечер, Дом ученых. Подхожу к входной двери и чувствую: правильно сделала, что пришла пораньше, правильно сделала, что зарядила пленкой свою «мыльницу». Что-то сегодня этакое случится. Должно случиться.
Он шел по фойе. Высокий, широкоплечий Высоцкий. Никита Владимирович. То же волевое лицо отца, те же жесты. Не мальчишка, зрелый мужчина. И теперь уж совсем похож на отца. Разве что выше ростом. Высоцкий прошел в одно из служебных помещений Дома ученых. Директор А.Ронжина пояснила: там актеры готовятся к спектаклю, по окончании которого исполнитель главной роли Никита Высоцкий сразу же уедет, а все другие артисты останутся до завтра. Значит, выбора нет. Необходимо уже сейчас хотя бы сфотографировать Фауста-Высоцкого. И чудо случилось. Соглашается. В моем распоряжении – целых семь минут. Удалось не только сфотографировать, но и поговорить...
Московский
«Театр Луны» к нам уже приезжал в 1999 году.
Тогда Сергей Проханов привозил спектакль «Ночь
нежна». На этот раз московский театр
приехал без своего режиссера. И артисты
были заняты в спектакле «Старый новый Фауст»
совсем не те, которые были в прошлый раз.
Поэтому с Никитой Высоцким мы в первую
очередь говорим о режиссере Сергее
Проханове. Я выкладываю перед ним свой
первый заготовленный для Проханова вопрос
о режиссерском почерке. И Никита достаточно
откровенно отвечает:
– С Прохановым просто. Он сам очень хорошо знает, что ему нужно от актера. Он может актера немножко обманывать, добиваясь нужного ему результата. Но ни на одну секунду не сомневается в том, что он должен сам делать. Он ведет актера. Спектакль может нравиться или не нравиться другим, но Сергей Проханов получает всегда именно то, что задумал. В этом смысле это железный человек. Но с разными актерами он – разный. Ищет подход. А еще мне в нем нравится, что в нем нет, например, такого: «Эх, ребята ухнем! Умрем, но сделаем». Он достаточно профессионально и прагматично ко всему относится. В театре иногда принято делать все в последний момент: достраивать декорации, костюмы доводить до ума. А ты должен сделать роль не смотря ни на что. В «Театре Луны» такого нет. Проханов – цельный человек.
–
Я так понимаю, вам достаточно комфортно в
этом театре?
– Сложный вопрос. Лично для меня. Я уже четыре с половиной года, как возглавляю Государственный культурный Центр-музей Высоцкого. Поэтому практически не играю. На роль Фауста меня пригласили, и я не захотел отказываться.
– Где находится музей? И можно ли его посетить?
– В ста метрах от театра на Таганке. Так что добро пожаловать!
– О роли в сегодняшнем спектакле расскажите. Насколько далек ваш Фауст от гетевского?
– Очень далек. Во-первых, это более молодой человек. Во-вторых, мой Фауст – возрожденческий. Он не книжный герой, он – реальный человек со всеми своим слабостями. Он еще достаточно молодой ученый, тем не менее уже пресытившийся жизнью. И когда он заключает сделку с дьяволом, тем сильнее хочется докопаться до сути: зачем ему это? Чего такого ему недоставало в жизни? Что особенного ему предлагает Мефистофель за его душу? Вино, женщин, желания? Если все это слишком малая цена за душу ученого? Тогда – ЗАЧЕМ?
Интервью с Никитой Высоцким заканчивалось на самом интересном месте. Не иначе, как здесь вмешалось провидение. Философствовать о дьявольском сподручнее с дьяволом. Внезапно начали «садиться» батарейки в диктофоне. Истекали отведенные семь минут. Ну а после спектакля местные средства массовой информации успели только разве что второпях сфотографировать уезжающего Фауста-Высоцкого. (Кстати, Фауст на нашем фото получился, а кадры с фотографиями актера, играющего в спектакле Мефистофеля, частично засветились. Досадная случайность с фотоаппаратом произошла в пятницу, 13-го. Вот и не верь после всего этого в мистику!)
Интервью
с Мефистофелем – заслуженным артистом
России Александром Резалиным – мы начали с
того же самого вопроса: ЗАЧЕМ? «Зачем мне,
как актеру, играющему Мефистофеля, или
зачем мне, как человеку, нужна была эта роль?»
– уточняет мой вопрос артист Резалин. Киваю:
и то, и другое. И Александр открывается мне в
интервью, как любопытнейший человек и
большой философ:
– Все читали «Фауста». Тема предательства, какой бы она ни казалась хрестоматийной, вечна. Человек вначале полюбил, затем – предал. Такое случается в жизни каждый день. И это до банальности верно. Человеческая природа двойственна: хочется воспарить к небесам и упасть в самую пропасть. Нет никакой директивы – как жить! Люди, сами того не замечая, практически каждую секунду совершают выбор. Но нужно помнить и другое: в момент рождения над графой с названием «судьба» уже занесена чья-то «рука с пером».
Когда я выхожу на сцену в роли Мефистофеля, я не играю какого-то отвлеченного носителя зла. Я играю только то, что есть в каждом из нас. Не дай Бог, конечно, чтобы это как-то нам потом отозвалось. Мы не создаем на сцене какие-то мистические вещи, не колдуем, мы скорее языком поэзии говорим об обычной человеческой жизни. И Фауст наш – новый русский. Я имею в виду – российский характер. Это наш с Высоцким восемнадцатый спектакль. До Никиты роль Фауста была у Ромашина, а Маргариту и Елену играла одна актриса. И это был совсем другой спектакль.
Как я играю Мефистофеля? Хотелось бы об этом прочитать в вашей газете (когда мне ее привезут). Самому-то мне кажется, что мой Мефистофель ироничен. Я семь лет до «Театра Луны» играл на сцене театра Миши Гурвича «Летучая мышь». Моим партнером по спектаклю «Чтение новой пьесы» был Игорь Угольников. Я всегда считал себя добрым, веселым и насмешливым. Помню, на просмотр пришел Сергей Юрский и сказал мне: «Тебе надо играть Мефистофеля!» Так и произошло.
О вопросе ЗАЧЕМ? Хочется, чтобы после спектакля у людей не возникало чувства, что ни к чему рваться в небеса, финал у всех один, и пусть все летит в тартарары! Зачем-то хочется!
Александр Резалин хотел узнать, как он играл? Беру на себя ответственность за все сказанное ниже от лица зрителя. Говорю только для вас, Александр. Замечательно играли: дьявольски пронзительно, иронично, смешно и главное – умно! Искушение, если вдуматься, внешне очень привлекательно и обаятельно, в нем, казалось бы совсем нет ничего страшного. Только протяни руку за запретным плодом, и он – твой! Только вот расплата очень горька! Что там физическая боль против мук совести. Именно муки совести, ниспосланные Мефистофелем падшему Фаусту, не-вы-но-си-мы!
А противостояние божественного дьявольскому, вы правильно заметили, Александр Резалин, всего лишь борьба каждого из нас с самим же собой. После спектакля «Старый новый Фауст» совсем не хочется лететь в тартарары. А наоборот, даже очень хочется дожить до того самого мига, когда «Театр Луны» приедет в Саров и вновь нам покажет высокое качество режиссерской работы и актерской игры!
Бэлла Аполлонова
Фото автора и Сергея Кремзукова