Наталья ХАЛЕЗОВА
“Мы делаем театр. Мы работаем так, чтобы было интересно разным людям” — говорят Олег ШАПКОВ и Лев ХАРЛАМОВ, актеры нижегородского театра “Зоопарк”. Театр одновременной игры, дуэт-театр. Два героя. Две главные роли.
Театр “Зоопарк” — коллектив молодой, но уже известный в нашем городе. “Старший сын”, первый спектакль, — “Что случилось в зоопарке”, потом — “Татарин маленький” и последний ребенок — “Клаксон и Ластик” — появился совсем недавно.
А начиналось все просто: учились вместе год в театральном училище, общались. Хотели сделать спектакль. Не сложилось. Разбежались, работали в разных театрах. Потом встретились на “Русском радио Нижний Новгород” и вспомнили старую задумку.
Лев Харламов: “Мы долго ждали. А потом нашли деньги у хорошего человека (должны до сих пор). Питерский режиссер Ирина Зубжицкая, которая приехала ставить спектакль для театра драмы, согласилась с нами работать. Репетировали сначала на поляне в лесу, потом на сцене Дома актера”.
Олег Шапков: “Что случилось в зоопарке” — спектакль по пьесе Эдварда Олби. Чем дальше, тем трепетнее я к нему отношусь. Думаю, это пружина нашего коллектива. Мы учились на нем, как создавать театр. Если бы отменили, ничего бы не было (да и название тандема Шапков-Харламов пошло от названия первого спектакля)”.
Дальше — интересней. В начале 2004 года в Нижнем проходил всероссийский фестиваль “Школа современного театра”. Олег Шапков получил приз за лучшую актерскую работу. И один член жюри, московский режиссер Михаил Макеев, высказался: “Хотелось бы посмотреть еще!”. Тогда стало понятно, что нужно делать собственный театр. А 14 октября 2003 года состоялась премьера. Эту дату можно считать днем рождения.
“Что случилось в зоопарке” — “сложнейший психологический спектакль. История интересна сама по себе, это психологические перипетии жизни двух обычных людей” (Лев Харламов). Один стандартный, “милый” семьянин, неприметный, сдержанный, в очках и с книгой, а дома жена, дочки, кошки и попугаи (Питер — Лев Харламов). Другой несостоявшийся, непонимающий, маетный, но ищущий, идущий — “не знаю, зачем” (Джерри — Олег Шапков). Герои случайно познакомились и разговаривают. Вернее, монологизируют, нет доверия между людьми, встречные кажутся друг другу сомнительными, опасными. Рассказывают о своей жизни. Драматичны даже детали — например, пустые фоторамки. “У меня просто никого нет”. Это имитация человеческих отношений, люди не живут, а вспоминают. Главная интрига спектакля: “Вы хотите узнать, что случилось в зоопарке?” — так хотя бы можно удержать человека, чтоб поговорить. Главная цель — “поделиться мыслью и чтобы тебя поняли”. Спектакль — одиночество одного и непонимание другого. Конец неожиданный: в ссоре “семьянин” нечаянно насадил Джерри на его же нож. “Спасибо” — случайная смерть как выход, как спасение от безысходности, от вопросов, от бессмысленных решений. Все равно ничего не изменить, даже Бог отвернулся.
“Татарин маленький” — пьеса современного драматурга Алексея Пояркова, режиссер — Леонид Чигин, “нечеховская” комедия, усадьба конца ХIХ века. “Самый многоплановый спектакль. Постмодернистский прием: цитаты и шутки чеховские, синтез жанров, есть даже вставные танцевальные номера, которые показывают психологию отношений героев” (Лев Харламов). “Спектакль глубокий, о взаимоотношении драматургов XIX и XXI веков, о совести, об умении прощать” (Олег Шапков). Русский чудак — барин Коляй Коляич, карточный шулер Семен Петрович и его женщина. Герои обманывают добродушного Коляй Коляича и, как в сказке про лисичку и зайчика, поселяются в его доме, с его имуществом. Одурачили, облапошили, объегорили, оболванили, сбили с панталыку. Чисто русская примета, как и самогон в качестве примирительного и успокоительного. Из нелепой лжи вырастет целая история, насыщенная “реальными” деталями, которые дорисует русский ум, привыкший к сказочности, мифотворчеству. В итоге Коляй Коляич скитается без копейки денег, а шулер садоводничает. Спектакль-перевертыш: раскаявшиеся мошенники и непростившая жертва. Наивный барин вернулся жестоким, а шулер превратился в поэта с откровенным сердцем — “Мы жили раньше тем, что обманывали людей”. Оправданные чеховские персонажи. “Простите, пожалуйста?!”. Спектакль о том, как можно манипулировать человеком, используя его же комплексы (фрейдистский подтекст), или о непрощеных грехах.
И напоследок о самом милом спектакле. “Клаксон и Ластик” — детский мюзикл. Трюки, шутки, цветастая одежда, игрушки, общение с доверчивым залом, конкурсы, неподдельная радость. Рассказывают и про животных, и про зарядку, и про завтрак. Трогательность и легкость. Бумажные самолетики летят в зал, к детям. Как просто их осчастливить! Дети играют во время спектакля, играют и после — с игрушками на сцене.
* * *
Они интересны, каждый по-своему. Успех коллектива в том, что они разные. “Зоопарк” — союз думающих актеров. “Мы хотим делать умные, грамотные спектакли. Нужно не опускаться до зрителя, а вытягивать до своего уровня. Хочется доказать, что на театре можно реально зарабатывать. И чтобы наша работа стала частью общего театрального процесса в городе. Это должен быть организм из всех театров” (Олег Шапков).
Кстати, на их спектакли в Дом актера ходят девушки. И женщины. Цветы дарят, фотки покупают. Любят, значит. А мужчинам-актерам необходимо женское внимание, без этого они не могут. Думается, что господин Фрейд (который часто фигурирует в спектаклях) был бы рад.
Вера СЕДЫХ
Экспонирование на выставках академических постановочных работ — большая редкость, хотя дает возможность зрителям наблюдать процесс становления юных дарований. В художественном музее на Верхне-Волжской набережной открылась выставка “Живопись: от постановки до картины”.
На ней представлены работы нижегородского художника Валерия Крылатова и его учеников. Среди экспонатов есть даже студийные работы самого мастера в пору учебы в Санкт-Петербургской академии художеств, один портрет в стадии создания — на подрамнике и несколько полотен зрелого мастера в жанре пейзажа и портрета. Эти работы помогают понять, как многосеансные штудии развивают в художнике тонкую наблюдательность, острое восприятие, способность подмечать в натуре главное, характерное. Как говорил Врубель, вдохновение подвластно не дрожащей руке истерика, а спокойной руке ремесленника. Только овладев ремеслом, можно надеяться на божественное вдохновение.
Вдохновение, наитие художника помогают Крылатову создавать психологически достоверные портреты и отличающиеся тонкостью цветовых отношений и камерной задушевностью пейзажи.
Одновременно с этой выставкой в киноцентре “Рекорд” открылась другая, на которой экспонируются работы 13 нижегородских живописцев, многие из которых закончили наше художественное училище, а теперь известны далеко за пределами страны.
При всей несхожести характеров, темпераментов и живописной манеры работы этих художников объединяет одно: насыщенный и темный колорит. Взять хотя бы натюрморты Галины Каковкиной, “Деревянный двор” Николая Сметанина, “Маринины букеты” Алексея Акилова или темно-лиловый “Иерусалим” Сергея Ледкова...
Создается впечатление, что все они следовали завету великого Коро: лучше уклониться в сторону излишней резкости, чем вялости. Поэтому, наверное, “Цветы счастья” Натальи Панковой словно после большого взрыва распустились: яркие, с неимоверно крупными лепестками. А по очертаниям кроны деревьев в пейзажах Якова Васильченко, контуры которых похожи на опахала, кажется, что художник сам вырастил эту неведомую породу деревьев в своей студии.
Достигнув определенного мастерства, художники и впрямь становятся превосходными соперниками природы.