За те два часа, что мы беседовали с заведующей фортепианным отделением училища культуры и искусства И. Коржовой, она больше говорила о своих учениках, о коллегах, о работе, нежели о себе. И это, наверное, красноречивее всего свидетельствует о том, насколько преданна она профессии. Обо всех своих питомцах Ирина Владимировна помнит практически все – как учился, насколько был талантлив, с кем дружил, о чем переживал, какие произведения играл на выпускных экзаменах, где работает сейчас. С учениками предпочитает общаться на равных, демократично. Однако в училище слывет одним из самых строгих и требовательных преподавателей. Возможно, это довольно редкое в учителе и парадоксальное сочетание качеств приводит к тому, что практически все выпускники ее класса при желании поступают в высшие учебные заведения Челябинска, Уфы, Екатеринбурга, Самары и других городов, потом устраиваются на интересную работу.

   И. Коржова имеет высшую квалификационную категорию, грамоты от областного управления культуры, но особенно ценит дипломы, врученные ей как педагогу, чьи ученики стали лауреатами или дипломантами престижных музыкальных конкурсов.

   Она и в детстве знала, что станет учительницей. Это, кстати, у них по женской линии фамильное. В семейном альбоме хранится старинная фотография – молодая стройная женщина в длинном темном платье и скромной шляпке проходит между рядами сидящих за партами девочек. Это бабушка – Александра Даниловна. Она преподавала рукоделие в школе Зингера в Екатеринбурге, еще до революции. Ее собственные вышивки были настоящим произведением искусства. Учительницей истории была и мама Ирины Владимировны, директор школы. Педагогике посвятили жизнь сестра, а также ее дети-близняшки. Теперь вот дочь Ирины Владимировны Варя, выпускница Миасского педучилища, учится в российском педагогическом университете имени Герцена в Санкт-Петербурге.

   Музыка – это еще одно семейное пристрастие. Бывало, приезжая во время каникул к бабушке в деревню, Ирина становилась участницей посиделок, когда в доме вечерами собирались соседи и знакомые. И звучали русские народные песни «На Муромской дорожке», «Хазбулат удалой». Приятным голосом и хорошим слухом обладали и мама, и брат. А папа, инженер-железнодорожник, бывало, прислушается и обязательно назовет, какая ария и из какой оперы звучит по радио. Еще в студенческие годы он все спектакли из репертуара Свердловского оперного театра прослушал, сидя на галерке.

   В среде интеллигенции всегда было престижно учить детей музыке. Родители, понемногу откладывая от небольшой зарплаты, скопили на пианино. И Ирину вслед за старшей сест-рой отдали учиться музыке. Вначале она брала частные уроки, а затем поступила в музыкальную школу, выдержав, кстати, очень серьезный экзамен. Семья тогда жила в Челябинске. После окончания муз-училища сомнения не было – поступать в вуз. Ирина по совету одного из преподавателей отвезла документы в Уфимский государственный институт искусств, очень авторитетный. И, преодолев большой конкурс, стала студенткой.

   Она благодарна судьбе за то, что ее учителями в разное время были такие люди как Мира Лазаревна Герчикова, Вадим Наумович Монастыр-ский (оба они продолжали свою музыкальную и педагогическую карьеру в земле обетованной), Римма Григорьевна Светлова.

   Помня уроки мастеров, она и сама стремится высоко держать преподавательскую планку, не только давая знания и совершенствуя исполнительское мастерство, но и воспитывая у своих учеников эстетический вкус. Вряд ли, пройдя курс обучения у И. Коржовой, ребята станут фанатами царящего на молодежной сцене откровенного кича. Хотя синдром Ивана Антоновича, который в одном из довоенных фильмов сердился на легкую музыку, у нее начисто отсутствует. Кроме Баха, Бетховена, Моцарта, Рахманинова она в свободное время не прочь послушать отечественных бардов – Олега Митяева, Александра Розенбаума, да и знаменитую ливерпульскую четверку.

   И. Коржова вполне могла стать прекрасным исполнителем – это признают все, кто слышал ее игру на концертах в муниципальной филармонии. Но она с юности считала, что это не ее стезя. Опять же благодаря высокой к себе требовательности, умению жестко и трезво оценить свои возможности. И в первую очередь, наверное, таким завидным и довольно редким в творческой среде качествам, как отсутствие тщеславия, стремление реализовать себя в своих учениках. Как тут не вспомнить знаменитый автограф далеко не бесталанного стихотворца на собственном портрете, подаренном восходящей звезде российской поэзии, где нет ни грана зависти, а только восхищение наставника. А это, согласитесь, присуще только сильным личностям.