17 апреля можно было отмечать перестроечный юбилей — 20 лет назад открылся пленум ЦК КПСС, где впервые всерьез обсуждались принципы необходимой стране перестройки. Итоги и уроки прошедших лет по просьбе N оценили ростовские политики, заметные общественные персоны.
Владимир Чуб, губернатор Ростовской области:
— Переход на путь цивилизованного развития должен был произойти. Для этого существовали и экономические, и политические предпосылки. Но перестройка изменила судьбы миллионов людей. И тяжелее всего пришлось старшему поколению.
Безусловно, переход к рыночной экономике, развитие демократии — это очень прогрессивный шаг. Но, к сожалению, его воплощение на деле характеризовалось непродуманностью и серьезными ошибками. Во власти и около власти оказалась масса людей, которые занимались исключительно решением собственных проблем. Распад СССР, на мой взгляд, это тоже результат устремлений к личной власти, наверное, за исключением прибалтийских республик.
Поэтому экономические процессы, начавшиеся с либерализации цен, приватизации, изменений в работе банковского сектора, привели в конечном итоге к сильному материальному расслоению общества. Многие оказались фактически за чертой бедности. Вместо рынка на определенном этапе мы наблюдали процессы перераспределения финансов из кармана государства в частные руки.
Другая проблема заключается в том, что свобода слова, свобода совести, свобода выбора в своих проявлениях иногда доходили до откровенной разнузданности. И сегодняшние усилия по наведению порядка некоторыми преподносятся как откат к тоталитарному прошлому.
Говоря об оценке тех событий, я бы подходил к ним с одним критерием: как живется простым людям через 20 лет после начала реформ. И надо сказать, что жить лучше люди начинают только сейчас. Но по многим показателям мы все равно еще не дотягиваем до уровня 1985 года.
Стержнем перестройки оказались не ее зачинщики, а те россияне, которые не делили и перераспределяли финансы, а, несмотря ни на что, трудились и развивали производство. Это благодаря им мы с оптимизмом говорим сегодня о наших перспективах. Нам нужен многочисленный и сильный средний класс — класс свободных людей, которые сами делают свою жизнь. Наверное, тогда итоги перестройки и ее значение оценят люди. И это будет самая объективная оценка.
Борис Титенко, независимый аналитик:
— Я считаю, что перестройка стала серьезным шагом к демократизации в России. Но сама по себе она не могла дать серьезных плодов, нужны были серьезные экономические реформы.
Есть вещи, которые меня удовлетворяют. Строй изменился, коммунизм как идеология уничтожен на 95%. Это открыло принципиально новые возможности. Разочарования связаны с тем, что революционные процессы, в которых я, к слову, тоже участвовал, замышлялись в интересах большинства населения страны. Но политическая и экономическая власть, в том числе собственность, сконцентрировалась в руках узких групп. Социальное расслоение, которое наблюдается у нас, зашкаливает. Как ни странно, но именно перераспределение собственности становится тормозом в развитии страны. Одно из подтверждений этому — отношение к малому бизнесу. Только в отдельных точках страны доходы от малого бизнеса составили существенную часть бюджета. В целом малый бизнес в бедственном положении. Это значит, что плодами революции пользуется меньшинство. Я уверен, то, что происходит, и сейчас требует серьезной коррекции.
Владимир Фомин, генеральный директор издательского дома «Крестьянин»:
— Если объективно смотреть на те процессы, то демократические силы, к которым я отношу и себя, думали, вероятно, что можно, как в польской «Солидарности», добиваться улучшения общественной жизни в рамках существующего строя, мало кто думал окончательно отказываться от социализма, во всяком случае в 1985-м. Думаю, главная причина торможения перемен заключается в том, что старый правящий класс — номенклатурная бюрократия — в большинстве до сих пор находится у власти, отказавшись лишь от лэйбла «КПСС». Основная же проблема, наверное, в том, что российские демократы не имели четкой программы — ни Горбачев, ни Ельцин.
Мне кажется, что один из выводов заключается в том, что после указа о запрете КПСС общество не смогло осудить идеологию коммунистов, а ее, по большому счету, следовало признать преступной. Чтобы они принесли покаяние, без этого процесс большевизации тлеет и вспыхивает с новой силой. Уроки есть, но выводы, которые из них извлекаются, иногда противоречат этим урокам. И тогда говорят, что демократия себя не оправдывает, а номенклатура процветает.
Леонид Иванченко, депутат Госдумы:
— Преобразования в обществе были необходимы. Любая общественно-политическая формация имеет свои пределы. Когда сегодня слышу, что у нас переходный период, я всегда спрашиваю: куда и откуда идем? Иногда говорят: уходим от административно-командной системы. Но администрирование будет в любом обществе. Нам нужно было уходить от директивного планирования, но у нас была выбрана самая жуткая модель — все разрушить и затем якобы строить новое.
Главная ошибка, вероятно, заключается в том, что никто ничего не планировал. Один из основополагающих принципов — «каждому — по труду» — был попран, в результате всплыла кучка людей, процентов 10, которые во время приватизации подгребли под себя производственные, природные ресурсы. И сейчас, в отличие от всего мира, нищими у нас стали работающие люди.
Мои положительные оценки связаны вот с чем: социалистическое общество со временем превратило большинство людей в халявщиков. А рынок позволяет учитывать вклад каждого. Произошло раскрепощение умных, деятельных людей, общество встряхнулось. Иногда думаешь, как было бы здорово, если бы рыночные отношения развивались у нас по классическому пути, для этого ведь есть все объективные условия. Но субъективные моменты, например коррупция, сводят все на нет.
Михаил Емельянов, депутат Госдумы:
— В тех формах, в которых жила страна в условиях тоталитарного государства, жить она больше не могла. Все началось с ускорения. Потом, когда не удалось просто пришпорить экономику, стало ясно: систему надо менять. Направления, векторы были заданы правильно. Больше открытости, свободы, но дальше не хватило сил сделать все нормально. Сейчас, по сути, мы вступили в послереволюционную фазу, когда нужно упорядочить революционное наследие, то есть закрепить демократические принципы, адаптировать их к нашей реальности и убрать все, что несет печать революционной романтики.
В последнее время наша интеллигенция снова жаждет диссонанса. Все хотят революций, повязать оранжевый галстук. В таких настроениях часто путаются метод и предмет. Оппозиционная деятельность ценится не потому, что разделяется программа оппозиции, а просто потому, что существование оппозиции — это хорошо. Я глубоко убежден, что Россия все опыты по либерально-радикальному освобождению уже исчерпала. Нам нужен какой-то консервативно-либеральный путь.
У нас борьба против пресловутой власти всегда превращается в борьбу против собственной страны. Как это было в 1991 году. Я, кстати, не отделяю себя, тоже принимал в этом участие и видел, как все происходило. Мы боролись с КПСС, а развалилась держава. Что в этом хорошего?
Россия должна быть сильной, иметь эффективные политическую и экономическую системы, а это значит, что краеугольными камнями должны быть частная собственность, свобода предпринимательства, при этом должна сформироваться сильная администрация, которая будет отстаивать национальные интересы.
В последнее время искусственно разведены понятия демократии и патриотизма. Почему-то нормой стало: если ты демократ — не можешь быть патриотом. Патриотизм был сознательно отдан его пещерным носителям — «левым». Я уверен, что необходимо сочетать понятия демократии и патриотизма, потому что любой политик должен думать о национальных интересах страны.
|