Я с детства слышал рассказы отца о войне. В них не было ни горделивой бравады, ни жалоб на несостоявшуюся жизнь и поломанную судьбу. Скорее всего, все эти воспоминания были пропитаны чувством удовлетворения за то, что именно на плечи их поколения легла вся эта непомерная ноша тех трагических лет, и которую они, конечно же, никогда бы не пожелали своим детям и внукам. Это их история, которую мы не имеем права ни перестать уважать, ни, тем более, забыть.

Василий Иванович Комягин (фото 1985 г.)

      Мой отец Василий Иванович Комягин родился в 1922 году. В 1941 окончил десять классов, и сразу же, в начале июня был призван в ряды вооруженных сил. 21 июня, за день до начала войны, он прибыл в военную часть, находившуюся где-то в Казахстане.
      Наутро объявили, что началась война. Но в военные действия отец вступил лишь в декабре 1941 года под Химками (Московская область).
      Мой отец прошел путь от рядового до младшего лейтенанта. Был четыре раза ранен.
      Отец рассказывал, как в течение трех дней он пережил три возможные смерти. Однажды в полуметре от него взорвалась мина, но он остался жив, хотя офицер, находившийся намного дальше, в нескольких метрах от взрыва, погиб. На следующий день, когда они с отрядом прочесывали лес, из-за дерева выбежал обезумевший немец и с криком стал стрелять. Несколько пуль прошли между рукой и ребрами моего отца, вырвав клочья из фуфайки. Отец даже не успел среагировать, но находившийся рядом офицер автоматной очередью сразил фашиста. На третий день был минометный обстрел. Командир дал команду рассредоточиться и залечь. Все солдаты должны были отбежать на расстояние друг от друга. Но один солдат залег совсем рядом с отцом. Тот попросил его исполнить приказ и отбежать подальше. Солдат — ни в какую. Тогда отец сам поднялся и отбежал. В это же время солдат, передумав, тоже решил сменить позицию. А через пару секунд на то место, где они лежали, упала мина.
      В Берлине отец был в составе особой команды, которая доставляла тела Геббельса и членов его семьи свидетелям для опознания. Подлинность этих останков была подтверждена.
      Сразу после войны мой отец пришел домой на побывку. Его мать, моя бабушка, Пелагея Ивановна в этот день занималась домашними делами во дворе дома, когда услышала шаги. А отец решил не предупреждать заранее о своем приезде. Но бабушка ждала со дня на день своего родного брата Петра, который тоже воевал и предупредил в письме, что собирается приехать. Увидев, что сквозь щели в заборе мелькает военная форма, а из-под забора видны офицерские хромовые сапоги, бабушка побежала к воротам встречать своего брата. И вдруг перед ней стоит сын Василий, которого она не видела долгих четыре года. Бабушка потом часто рассказывала эту историю и всегда в этом месте плакала. А в тот момент от неожиданности встречи и от внезапно нахлынувших чувств у нее перехватило дыхание. Из-за спазмы она могла только вдохнуть, а выдохнуть не могла. Слезы катились по ее щекам, и она начала синеть. Отец испугался, побежал на кухню за водой, стал звать кого-нибудь на помощь, но никого во дворе не было. Лишь в тот момент, когда отец поднес стакан с водой к губам своей матери, она наконец-то выдохнула. И сразу же разразилась рыданиями, обнимая и целуя сына.
      После войны он продолжал служить еще два года в личной охране генерала Котикова, объездил с ним всю Европу. А вот его старший брат Илья Комягин, мой дядя, погиб в первые дни войны в городе Пинске. Он был молодым офицером, в 1941 году закончившим артиллерийское военное училище. В первом и последнем своем письме он уговаривал маму не беспокоиться за него, «ведь он же командует дальнобойной артиллерией, а, значит, вдали от серьезной опасности».
      Мой отец имеет несколько боевых орденов и личный подарок от Черчилля — именные часы. Я очень благодарен ему и всему его поколению за то, что у них оказалось достаточно силы, патриотизма и гражданского мужества сделать все так, как велел тому долг перед своим народом и перед Родиной.
      Два года назад мой папа уверовал в Бога.
Я молился за это несколько лет. Факт того, что он выжил на этой страшной войне, явился для отца самым важным аргументом того, что Господь существует и любит его.

Юрий Константинович Хлебников (фото 1936 г.)

      Мой отец, Юрий Константинович Хлебников, полярный капитан. Его имя навсегда вошло в историю освоения Арктики. Его именем назван мыс на Новой Земле и остров в Карском море. Отцу присвоены звания: лучший капитан Министерства морского флота СССР, почетный работник морского флота, почетный полярник. Он награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны, орденом Нахимова. Имя капитана Хлебникова присвоено мощному ледоколу, предназначенному для работы в тяжелых ледовых условиях.
      Еще до начала войны, в 1936 году, впервые в истории мореплавания ледорез «Федор Литке» под командованием отца провел эскадренные миноносцы Краснознаменного Балтийского флота из Беломорска в бухту Провидения за одну навигацию. Ожидалось, что Арктика может стать театром военных действий.
      Так и случилось. В годы Великой Отечественной войны отец командовал ледоколом «Литке», л/п «А. Микоян», «Северный
ветер» («Капитан Белоусов»), осуществляя проводку военных кораблей, советских и иностранных транспортных судов. В 1943-м году он был направлен в США в качестве наблюдателя за постройкой ледоколов.
      В 1944-м году за выполнение особого задания Юрий Константинович Хлебников был награжден орденом Отечественной войны I степени, а в 1945-м году за конвойную службу — орденом Нахимова II степени.
      Доктор географических наук, дважды герой Советского Союза, контр-адмирал Иван Дмитриевич Папанин дает отцу такую характеристику: «… его жизнь и деятельность более сорока лет связана с освоением Северного морского пути. Он был активным участником многих исторических эпопей в Арктике».
      В своей книге «Лед и пламень» И. Д. Папанин пишет, что гитлеровцы хорошо представляли себе большое народно-хозяйственное значение Арктики и трассы Северного морского пути. Гитлер планировал оккупацию Мурманска и Архангельска, захват Кольского полуострова. В Мурманске находились представители военно-транспортной службы США и английская миссия военно-транспортных перевозок. В 1941-1942 годах на мурманский порт гитлеровцы сбросили 17 тысяч бомб и 10 тысяч — на рыбный порт, где также шла разгрузка судов. «Мы жили в аду, мы работали в этом
аду изо дня в день, из месяца — в месяц».
      Летом 1948 года отец командовал ледоколом «Капитан Макаров». Они стояли в порту Находка. В один из дней капитан не вернулся на свой корабль — его арестовали. Вот один из эпизодов допросов.
      Следователь: «Ты выдал иностранцам чертежи ледокола».
      Отец: «Зачем мне нужно было выдавать чертежи, если ледокол ремонтировался ими в их порту?»
      Следователь: «Ты у меня поговоришь».
      Разумеется, никаких фактов измене Родине Юрию Хлебникову предъявить не могли. Но 10 марта 1949 года он был осужден по статье 58-10 УК РСФСР. Ему было назначено наказание 25 лет лишения свободы.
      Восемь лет отец провел в лагерях. После реабилитации он был полностью восстановлен в правах и работал капитаном в Мурманском морском пароходстве, бороздил Северный Ледовитый океан почти до семидесяти лет. Умер в 1976-м году, похоронен в Москве на Ново-Архангельском кладбище.

Николай Николаевич Митрофанов (фото с военного билета)

      Мой отец, Николай Николаевич Митрофанов, был мобилизован на защиту Родины в ряды Красной армии в начале августа 1941 года.
      Сейчас уже известны факты, сколько неразберихи было в первые месяцы войны. А отец рассказывал, как их отправили в сторону передовой для обмундирования и вооружения, где в районе деревни Ярцево Смоленской области они попали под сильнейший авиационный налет. Погибло очень много новобранцев, которые так и не вступили в свой первый бой.
      Свое настоящее боевое крещение отец получил, когда был в составе десанта заброшен в тыл врага. Но там их уже ожидала засада, и отец считает, что их кто-то предал. Их группа приняла неравный бой, а потом восемнадцать дней, голодные и измученные, они пробивались к своим. В эти дни мой отец получил первое ранение.
      Потом его определили в специальный автобатальон, основной задачей которого было обеспечение передовой боеприпасами.
      Всего за время войны отец сменил семь грузовиков. Однажды после разрыва бомбы машина отца загорелась, он получил сильные ожоги, попал в госпиталь, потом опять вернулся в свою часть.
      Во время очередного рейса было прямое попадание снаряда в грузовик. Машину разорвало в клочья. Отца ударной волной выкинуло на несколько метров. Он получил сильнейшую контузию, от которой потом восстанавливался несколько лет, долго не мог нормально говорить.
      После госпиталя отец был прикомандирован в батальон авиационно-аэродромного обслуживания, который базировался в Литве. Он видел, как нелегко достаются победы в воздухе, когда из кабины изрешеченного самолета приходилось вытаскивать совсем обессиленных летчиков.
      Все годы войны моя бабушка молилась за отца.
Видимо благодаря этим молитвам ему удалось пройти через все испытания.
      Отца демобилизовали в октябре 1945 года.