На снимке: Михаил Сенкевич

Фамилия Сенкевичей довольно известна. Я действительно родственник известного путешественника, правда, очень дальний. Мой отец встречался с ним, Юрий Сенкевич даже был у нас дома, но я тогда был довольно далеко — «был занят». Чем? Был в местах, не столь отдаленных.
      Сегодня я координатор тюремного служения Российского Объединенного Союза христиан веры евангельской (пятидесятников) и член попечительского совета уголовно-исполнительской системы Министерства юстиции России. Но понятно, что постороннего человека не поставят на это место. Я — человек петенциарной системе совсем не посторонний.
      Родился я в Москве. Жизнь началась, как в песнях Высоцкого, «в московских дворах». Сначала были мелкие проступки, потом — крупнее. Первая судимость. Только очень наивные люди считают, что если человек один раз попал в тюрьму, то больше он не совершит ни одного преступления. За редким счастливым исключением это становится его занятием на всю оставшуюся жизнь. Система поглощает человека полностью.
      Так и у меня. За первой судимостью последовала вторая, третья, четвертая общим сроком в шестнадцать с половиной лет.
      Уверовал в Бога я тоже в тюрьме, в 1989-м году во всесоюзной «наркомзоне», куда свозили уголовных наркоманов со всего СССР. Я двадцать пять лет «сидел на игле».
      Я считал себя верующим, в перерывах между отсидками ставил свечки, но, выходя из храма, продолжал жить «веселой» жизнью. После удачно совершенного преступления я ставил свечки потолще — «в благодарность за помощь».
      Видимо по милости Своей Бог послал в нашу колонию проповедников из Нижнего Тагила Павла Райна и Михаила Савицкого. В то время я знал, что значит быть наркоманом «до мозга костей» и что мне от этого никогда не избавиться. И интерес к Богу у меня был вызван поиском помощи от Него.
      На клубе колонии я увидел объявление: «В воскресенье состоится песнопение евангельских христиан». Я пришел посмотреть, не увидел рясы на священнике, возникла какая-то ассоциация с комсомолом. Я тогда ушел, но в следующий их приезд остался на проповедь, и одна фраза об Иисусе Христе запомнилась мне навсегда: «Он прекраснее всех сынов человеческих». Для меня это прозвучало поэтично.
      Потом я обратил внимание на их лица. Было в них что-то такое, что меня, бывалого наркомана, заставило подумать о силе, которая больше силы наркотиков. После проповеди мы с другом подошли к Михаилу Савицкому познакомиться. Потом было общение в письмах и при встречах. Я говорил Михаилу: «Наркомания не лечится». А он отвечал: «А ты молись, проси у Бога отвращение к этому зелью». И я молился. А однажды появилась тихая мысль (я понял, что так говорит сатана): «Вот освободит, и больше не уколешься». И мне вдруг стало жалко. С тех пор внутри меня начался разрыв — наркотики или Христос.
      Однажды прямо во время богослужения открылась дверь, заглянул мой земляк и стал делать мне знаки. Я понял, что поймали какой-то «переброс», встал и вышел из зала.
      Собрались наш шестеро, у каждого свой шприц, но одна посуда. Я взял шприц и сказал: «Я колюсь в последний раз». Меня обсмеяли. Укололись. Всем «хорошо», а я меня три дня рвало, похудел на одиннадцать килограммов. Я чуть не умер, спазмы измучили меня, и вдруг я понял — я получил просимое. Это меня взбодрило. В последующие дни не было никакой ломки, что явилось чудом для врачей зоны. А я всем говорил: «Меня Бог освободил».
      Из тюрьмы освободился я в конце 1990 года. Взял адрес тогда еще подпольной пятидесятнической церкви в Москве, пастором которой был Сергей Васильевич Ряховский. Собирались тогда по квартирам.
      В церкви меня встретили с такой любовью и окружили такой заботой, что я отнесся к этому весьма скептически. Было трудно поверить в их искренность.
      Мои бывшие уголовные «ученики» при встрече звали в свой «бизнес». И я постепенно перестал ходить на собрания в церковь. Сидим как-то с друзьями, пьем коньяк, вдруг звонок по телефону, голос Нины Анатольевны Ряховской: «А не соскучился ли ты по нам?» Я эти слова помню до сих пор. И я прямо при «братве» упал на колени перед Богом: «Бог, кто же я такой, что ко мне так относятся? Так любят?» И я снова вернулся в церковь.
      В 1992-м я закончил Библейскую школу, женился. Жена тоже когда-то была наркоманкой. Шесть лет мы не употребляли наркотиков. Но потом был еще один срыв — какая-то обида, непрощение, и я вернулся к наркотикам, жил очень нехорошей жизнью. Как написано в Библии, «пришли семь злейших». И «дожился» — осудили на десять лет.
      На двадцать третий день после моего ареста умерла моя жена. Мне было ужасно тяжело.
      Отсидел я пять с лишним лет. Сначала в колонии образовалась группа верующих. Начальству наш маленький коллектив не понравился, меня перевели в другую колонию. Там вокруг меня образовалась новая община.
      После моего освобождения в этих колониях осталось несколько общин верующих. Сотни человек слышали Слово Божье, и среди них много моих духовных детей. Я со многими общаюсь, мы дорожим этой дружбой. Бог побеспокоился обо мне, дал мне хорошую жену, а совсем недавно — чудесного сына.