ФОТОГРАФИЯ
На одной из фотовыставок к известному нижегородскому фотографу Алику ЯКУБОВИЧУ подходят коллеги и говорят: “Когда будешь водкой угощать?”. У Якубовича зачесались кулаки... К водке, а вернее, к Окскому Пищевому Комбинату фотограф имеет чисто деловое отношение: агентство “Практик”, одним из соучредителей которого является Якубович, на протяжении практически семи лет участвовало в разработке и продвижении новых торговых марок и имиджа предприятия. Еще фотографы недолюбливают Якубовича за то, что он много и часто работает с обнаженной натурой.
Сам Алик Якубович эту часть своей все-таки творческой деятельности называет “попсой”, которая достаточно хорошо продается. Так он зарабатывает сейчас деньги на жизнь, на студию, на фотоматериалы. И еще на право фотографировать то, что хочется именно ему... И 20 лет назад за это право нужно было бороться. Но 20 лет назад Якубович мог по несколько месяцев не видеть белого света — только красный, проявляя тысячи фотографий школьников, ради того, чтобы рвануть, к примеру, в места крестных ходов, понять и почувствовать тех людей...
Многие фотографы и сейчас продолжают снимать детсадовцев и школьников, свадьбы и юбилеи, чтобы заработать средства и заниматься настоящим творчеством. Якубович без особой брезгливости принял такие понятия, как рынок, бизнес, конъюнктура. И “попсой” он, кажется, занимается с удовольствием. Якубович нынче модный, дорогой фотограф. Главный вопрос в том, не разъедает ли “попса” душу, не мешает ли подлинному восприятию, не замыливает ли глаз, не притупляет ли нюх фотографа?
Жаль, что газетный материал не может передать дух разговора... Ну, представьте себе хотя бы следующее: я задаю вопросы, а Якубович, прежде чем на них отвечать, показывает свои фотографии. Показывает и рассказывает все, что связано с тем или иным снимком. Ведь у каждой фотографии есть своя уникальная история... И ему очень хочется, чтобы каждая его фотография была понята. Следит за реакцией. Конечно, фотографии порой могут рассказать гораздо больше, чем слова. Особенно если фотографии искренние. И тем не менее...
— Страсть к фотографии может возникнуть у любого человека. Как правило, в профессиональные фотографы приходят из разных профессий. Расскажите вашу историю.
— К сожалению, в России действительно нет хороших школ. А профессиональное образование необходимо. На Западе, чтобы стать настоящим фотографом, надо получить образование. У нас в основном все на уровне художественной самодеятельности. Моя история достаточно запутанна...
После школы я поступил в медицинский институт. Почему? Маму не хотел расстраивать. Но однажды совершенно случайно от нечего делать я зашел в книжный магазин. Увидел журнал фотографии, взял в руки, стал листать... И взгляд остановился на натюрмортах Бориса Смелова. В них я увидел слишком многое. Себя? Я тогда такой был, может быть, и есть... В общем, я почувствовал, что это мое, что я этим хочу заниматься. Конечно, мне тогда стало абсолютно не до учебы в мединституте. В конце концов, я не сдал химию, и меня выгнали.
Конечно, натюрморты для меня были недосягаемыми. К ним я пришел позднее. А тогда... У отца были фотоаппараты. Фотографировал людей. Я, конечно, осознавал, что надо этому серьезно учиться. Пошел в знаменитую нижегородскую фотостудию Юрия Шпагина “Поиск”. Прихожу такой модный, с двумя фотоаппаратами, при этом не знал, что такое проявитель и закрепитель. Конечно, меня из фотостудии выгнали. Тогда я поступил в ПТУ № 6, которое благополучно закончил по специальности “Фотограф широкого профиля” с красным дипломом. Как только освоил технологический процесс фотографирования, снова пришел в “Поиск”. У Юрия Шпагина проучился около двух лет. Попал в настоящую фотографическую тусовку. Мне все это очень нравилось. Тогда мне было лет 25.
— Но вы же историк по образованию?
— Это уже было позднее. Я уже фотографировал. Сам вел детскую фотостудию. В подвале пединститута тоже была фотостудия, в которой я работал. Подумал, что образование все равно какое-то необходимо, вот и поступил на заочное отделение исторического факультета.
— Образование для галочки... Вы так об этом легко говорите.
— Так получилось, что реально я нигде не учился. Мне не было до этого никакого дела. Я сам по себе вообще человек необучаемый. Вот сейчас работаю креативным директором, но при этом я не прочитал ни одной книги. Не знаю, что такое маркетинг, менеджмент. Пытался прочитать одно экономическое издание, не смог, был с автором не согласен. А поспорить же невозможно... В общем, получается, что я человек, лишенный неких знаний, которые мне не мешают.
— Ха-ха... А откуда в вашей голове берутся новые идеи, всякие интересные мысли?
— Не знаю. Из жизни. Я читаю другие книги. К примеру, прочитал не так давно “Страшные истории о любви”, и в голову пришли очень даже неплохие мысли как раз по поводу того проекта, над которым мы работали в агентстве.
— По вашему собственному выражению, вы нигде не учились. И не хотели учиться. Так о чем вы вообще думали? О чем мечтали?
— Я мечтал стать суперфотографом, чтобы меня все знали. Мечтал ездить за границу, выставляться на престижных выставках. А еще хотел, чтобы девчонки рассматривали мои фотоальбомы и восхищались... Я и не думал, что буду работать на каком-то предприятии с 8 утра до 5 вечера. У меня, кстати, всегда были хорошие фотомастерские в центре города. Там я ребят учил фотографировать. И там же халтурил. Это давало мне относительную свободу. Используя возможности, которые давала работа в госучреждениях (к примеру, во Дворце культуры), я проводил различные фотовыставки. Под них выбивал деньги. Мне нравилось их организовывать. Потом, я видел реальную отдачу от того, что фотографы из разных городов собираются все вместе, общаются, спорят, ну и т. д. На самом деле, тогда, в советское время, было очень сложно провести выставку, сложно самому где-либо выставиться.
Да, кстати, по поводу учителей. Однажды мы, ученики Юрия Шпагина, выставлялись, вернее, вывешивались на веревке, в Москве. У меня тогда была своя отдельная веревка, потому что я выбивался из общего стиля. Занесло меня тогда в один нижегородский вытрезвитель. Вот на эту серию и обратил внимание известный тогда московский фотограф Александр Лапин. Он пригласил меня к себе домой. Разбирал мои работы, учил, советовал. Показывал много фотоальбомов разных фотографов мирового уровня. В том числе и Дуано. Мне ведь почему было интересно мнение о моих работах Марка Гроссе, члена жюри фестиваля-конкурса “Волжское биеннале”? Он был лично знаком с известными французскими фотографами Картье-Брессоном и Робером Дуано. Это мои заочные учителя.
— А говорите, что совсем не обучаемы... А что вас забросило в вытрезвитель?
— Толчком для серии “Вытрезвитель” стали фильмы Динары Асановой. Они меня очень впечатлили. А вот, смотрите, эта серия, сделанная из дома престарелых... Мы туда уже вместе с Юрием Шпагиным поехали. Потом вывешивали фотографии в мастерской: он на одной веревочке, я на другой. Сравнивали все вместе, обсуждали.
— Алик, у вас фотографии стариков, трудных подростков из детской колонии лежат в одной папке с обнаженными девушками...
— Да, так меня мотало из одной стороны в другую. Это нормально. У меня в жизни были такие перепады... После съемок в доме престарелых я отходил две недели, снимая красивых девушек.
— А, может быть, вы просто искали себя? Сами не знали, чего хотели?
— Конечно, я до сих пор не знаю.
— А, может быть, это профессия сама по себе такая — вечные поиски...
— Главное — чтобы перло. Это как наркотики.
— А бывает, что не прет?
— Конечно. Годами не прет. И я не снимаю. А когда долго не снимаю, начинаю болеть — физически. Это ужасно. И я понимаю, что надо срочно работать, выходить на новые темы. Надо жить, в конце концов. Когда работаю, вообще не болею. Потому что нахожусь постоянно в каком-то энергетическом драйве. Думаю о карточках, о выставках и т. д.
— Надо понимать, что сейчас из вас прет... Работаете одновременно над несколькими сериями — “Поцелуи”, “Пацаны”, “Девчата”, “Чкаловская лестница”. Как возникла идея фотографировать поцелуи?
— Были сначала какие-то несформированные ощущения. Я ходил по разным молодежным тусовкам. Увидел, как целуются, и стал снимать, снимать...
— А раньше никогда не видели, как целуются?
— Раньше сам целовался, других не замечал (смеется). Вообще, идея серии пришла уже после того, как я проявил несколько снимков. Потом, здесь еще и сам процесс захватывает. Попадаю я на какую-нибудь тусовку. Важно найти энергетическое поле, в котором бы ребята раскрывались. У них возраст такой — они реально актеры. Кто-то только начинает целоваться, поведение после поцелуя — у каждого свое поведение, во взгляде свой мир... Это чертовски интересно.
— А что вам больше всего нравится: снимать, проявлять, выставляться?
— Знаете, я почему не люблю цифровую фотографию? Потому что она как раз лишает настоящего кайфа. А здесь везде кайф: вышел на съемку — кайф, снял — кайф, проявил, раскантачил... Правда, он уменьшается с каждой последующей операцией. Ожиданий становится все меньше и меньше. В конце концов, получается одна карточка, а на нее уходит полгода, на нее затрачена масса сил, времени, денег. Почему я занимаюсь бизнесом? Потому что искусство фотографии дорогое, требует больших вложений.
— А почему вы снимаете?
— Для самовыражения?
— Вы меня спрашиваете? Ищете банальный ответ? Не пройдет.
— Но я же хочу быть человеком. Вот и снимаю. Как я еще могу себя проявить? Показать, что я тоже нормальный человек. На что-то способен.
— Занятие “попсой”, как вы выражаетесь сами, — для вас компромисс? Когда снимаешь только ради денег, теряешь профессиональный нюх?
— “Попса” — это тоже работа. Она оттачивает ремесло. Мне нравится фотографировать красивые обнаженные женские тела. Это “попса”? Серии цветных фотографий “Живая рыба”, водной поверхности, натюрморты с бутылками — это “попса”? Да, такие фотографии быстрее воспринимаются массовым сознанием, нежели черно-белые социальные репортажи. Но это тоже работа, которая приносит удовольствие. Это тоже результат того, когда прет... Конечно, приходится снимать и то (или того), что не хочется, а надо.
Но сейчас для меня наступил такой момент, когда я четко занимаюсь черно-белой фотографией и бизнесом. Нравится ли мне заниматься бизнесом? Придумыванием и продвижением новых брэндов? Наверное, это лучше чего-либо другого. Потом, мне кажется, направление это достаточно новое, потому интересное. У нас свои разработки, своя методология. Сейчас достаточно много клиентов. Приходят “травмированные” клиенты, уже ни во что не верящие. После работы с компаниями, которые занимаются “разводиловом”, их тяжело реанимировать. В день у нас с ребятами бывает по три мозговые атаки. Конечно, это напрягает. А я на фотографиях отдыхаю... Там все интуитивно.
— Фотография для вас — интуиция?
— Фотография — это любовь. И ненависть бывает. У вас не было такого ощущения, когда не вы рассматриваете фотографию, а она тебя? У меня такое было. Я закрыл фотоальбом. А еще в начале 80-х у меня был такой случай в районе Московского вокзала. Идет самая обычная бабка с корзиной яиц. Я ее заметил и почему-то пошел за ней следом, меня физически тянуло за ней. Почему? В итоге дно корзины отвалилось. Я сфотографировал... Бабка несчастная, люди смеются.
Когда выходишь на съемку, не знаешь, что будет. В толпе оказываешься в такой энергетической зоне, что тебя прямо мотать начинает, и внутри уже что-то щекочет, палец на кнопке... Главное — не мешать себе это чувствовать, ощущать. Когда фотограф целится, он целится в себя. Я в других людях ищу себя. Наверное, поэтому я не могу фотографировать своих знакомых и родных. Они во мне состоялись, и я не умею передать их в фотографии. Момент нажатия на кнопку очень важен. И на самом деле он происходит не в глазах, не в мозгах, а вот здесь (показывает на сердце). Точное попадание в себя... Вообще, все это, конечно, чистой воды адреналин.
Алик Якубович подсчитал: он фотографирует с 1979 года. Так что в этом году исполняется ровно 25 лет его фотографической деятельности. Ровно столько понадобилось фотографу, чтобы накопить деньги на собственную фотомастерскую в центре города... И ровно через 25 лет на вопрос “А что вам в себе больше всего не нравится?” Якубович без лукавства отвечает: “Я не умею фотографировать...”.
Елена ВОСТОКОВА.