На днях в Москве в Театральном центре “На Страстном” состоялась торжественная церемония вручения премии Союза театральных деятелей России “Гвоздь сезона”. Так столица вот уже второй раз отмечает наиболее яркие московские спектакли и озвучивает имена самых-самых в области театра. По традиции кроме режиссеров и актеров отмечают и театральных критиков. Нам приятно сообщить читателям, что среди награжденных был и наш постоянный автор — нижегородская журналистка и театральный критик Елена ЧЕРНОВА.
На этот раз на Страстном вручили 16 хрустальных гвоздей ( символ театрального успеха выглядит и элегантно, и иронично!) и одно хрустальное перо. Вот перо и привезла в Нижний Елена — ей присудили премию имени известного театрального критика, писателя и драматурга Александра Свободина, ученицей которого она была. Премией отмечена серия публикаций в российском театральном журнале “Страстной бульвар, 10” в сезоне 2003—2004.
А лучшие в Москве сегодня — это режиссеры Кама Гинкас, Юрий Погребничко, Анатолий Васильев, Сергей Голомазов, Дмитрий Бертман и почти прописавшийся в России англичанин Деклан Доннеллан, поставивший в Большом неожиданный и остро современный балет “Ромео и Джульетта”. Из молодых — известные нижегородцам по гастролям “Табакерки” Дмитрий Петрунь (спектакль “Солдатики”, так понравившийся в нашем городе) и Миндаугас Карбаускис (спектакль “Когда я умирала”).
Провинцию, кроме нашей коллеги, представляли Иртышское пароходство (оно поддерживает Иркутское театральное училище) и педагоги Воронежской академии искусств. Театральная премия имени выдающегося артиста Михаила Царева была присуждена театральному критику, блестящему знатоку музыкального театра и театров провинции, не раз бывавшему в нашем городе Виктору Яковлевичу Калишу — к сожалению, посмертно.
Церемония чествования лауреатов, несмотря на блеск имен и явный уклон в “бомондность”, носила веселый, импровизационный характер. Раздача призов прослаивалась озорными пародийными номерами в исполнении третьекурсников ГИТИСа. Театралы рассказывают, что Калиш и Свободин и сами так же весело и остроумно вели подобные вечера и фестивальные обсуждения в разных городах России.
А мы присоединяемся к поздравлениям, звучащим в эти дни в адрес Елены Черновой, и надеемся еще не раз встретиться с ней в ее рубрике “Провинциальный наблюдатель” в нашей газете.
Елена ЧЕРНОВА
Мы продолжаем следить за новинками книжного рынка. Книжные бестселлеры — не только то, что хорошо продается, но в еще большей степени то, что хорошо читается. Это знак престижа и интеллектуальной моды: надо читать, надо быть в курсе.
В питерском издательстве “Азбука-классика” вышел солидный темно-зеленый том ЕВГЕНИЯ ШВАРЦА “ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО”. Шварц редко переиздается, а выходящие книги сразу становятся библиографической редкостью. “Азбука-классика” не только снабдила знакомые и любимые народом пьесы комментариями, но и поместила под одной с ними обложкой Дневники писателя за 1955—57 годы. В Дневниках — живые, узнаваемые портреты деятелей питерской и московской культуры: Ахматова, Козинцев, Акимов, Берггольц, Хармс, Чуковский, Эраст Гарин, Янина Жеймо — та самая, циркачка и наездница, сыгравшая обаятельную Золушку в фильме нашего детства. Шварц рассказывает о том, как писалась во время войны эта знаменитая киносказка. Как встречались в 30-е писатели в “культурной пивной” на углу канала Грибоедова и ругали женщин и много еще чего любопытного. Но, конечно, самое-самое — это перечитать “Дракона” или “Голого короля”. Или “Обыкновенное чудо”. Афоризмы философа и сказочника Шварца бессмертны. Например: “Вся наша национальная система, все традиции держатся на непоколебимых дураках”. Или: “Хвост поджат по заранее обдуманному плану”. Попробуйте почитать это за вечерним чаем, по ролям, всей семьей. Расскажите своему чаду-чуду, что так проводили время его прадедушка и цари в далеких Х1Х и ХХ веках. А вдруг эта ваша новая игра ему понравится больше, чем компьютерные стрелялки?
***
Еще чтение для души — книга рано ушедшего писателя ЮРИЯ КОВАЛЯ “ЧИСТЫЙ ДОР”, выпущенная издательством “Дрофа”. В выходных данных стоит 2001 (?) год, хотя на книжных прилавках этот том избранного появился совсем недавно, в этом уже году. Странная судьба у Юрия Коваля! Он стал более знаменитым и читаемым после своей смерти, но книги его по-прежнему долго идут к читателю.
“Чистый Дор” — книга для детей. Или, может быть, для взрослых, которые не разучились удивляться миру и его чудесам. В сборник вошли знаменитые “Картофельная собака” и “Орехьевна”, повесть “Алый” (тот самый, знакомый и любимый с детства пограничный пес!) и “Полынные сказки”. Первый раз услышав “Картофельную собаку” по радио, я смеялась до слез и с неделю потом у меня было хорошее настроение. А просто так, хорошо!.. Сборник назван по рассказу “Чистый Дор”, а рассказ — по имени деревни, в которой происходит действие этих бесхитростных (на первый взгляд) историй. Заканчивается сборник повестью о бесшабашной и отважной кошке Шамайке, и столько в этом повествовании душевного тепла и любви, что ими можно отогреть не одно уставшее сердце... Как и многие большие русские писатели, Юрий Коваль, даже уйдя, остается живым — собеседником, необходимым человеком, другом. Для тех, кто понимает.
Вера СЕДЫХ.
В ГВК на пл. Минина открылась персональная выставка Израиля Ашкенази, посвященная памяти художника.
При всей насыщенности цветовой палитры и экспрессивной манере письма, картины (а их более ста) написаны в приглушенных тонах, словно яркий цвет мешал художнику всматриваться в лица людей, вслушиваться в голоса природы, постигать внутреннюю суть явлений.
Чистые, яркие тона — большая редкость на картинах Ашкенази. Лишь на одном пейзаже проступили рыжие краски, первозданная чистота белого снега — на другом, красный шарф на автопортрете в шапке-ушанке да желтые ирисы пламенеют на синем фоне на одном из натюрмортов — вот, пожалуй, и все.
Остальные картины написаны либо сквозь едва уловимую дымку, либо в таком темном колорите, словно проступают из тьмы веков. И поэтому природа и люди на них кажутся чуть более загадочными и мудрыми, чем мы привыкли их видеть. Но именно такими их видел, чувствовал и изображал художник. Он прозревал в окружающем нас мире какие-то иные миры, иные созвучия, недоступные нашему взгляду и слуху. Человек существует в гармонии с природой, ибо красота и людей, и природы имеет одно божественное происхождение, — кажется, именно эти мысли пытался донести художник до нас, зрителей. Потому и не позволял он себе форсировать звучание красок, чтобы не спугнуть эти мысли ярким колоритом. Колористическая утонченность, совершенство пропорций и ритмов призваны были передать ту дивную гармонию, которая связывает человека и природу в единое целое.
Такое ощущение, что пейзажи не писались с натуры, хотя названия свидетельствуют о конкретном месте в Крыму, на Волге, на русском Севере, а рождались в процессе сотворения их из элементов душевного опыта художника. И этот опыт включал в себя как светлые моменты, так и тревожные, драматически напряженные. Душа художника находила в природе прообразы своих страданий, своего просветления.
Из синей вечности звезда, — сказал Блок о комете. Судя по сине-серо-голубым тонам, в которых написаны многие женские портреты, Ашкенази воспринимал представительниц слабого пола как звезд из синей вечности.
У одного польского поэта есть удивительные строки о тополях:
Если бы шум один листьев
услыхал от них я,
одинокий я шел бы к истощению мысли.
Наверное, такие мысли посещали и Ашкенази, а может, он тоже читал стихи этого польского поэта. Как бы то ни было, но символично: все деревья на картинах художника лишены кроны, листьев и обозначены лишь силуэтами (кроме цветущих садовых), по форме своей напоминающими очертания листьев подорожника. Это “знаковое” растение для участников войны (а им и был Ашкенази) заменяло порой походную аптечку. Вот и вдоль дороги к роднику на одной из картин художника растут такие “знаковые” деревья. Да и сам Ашкенази был “знаковой” фигурой для нашего города. Родившийся в Н. Новгороде в 1917 году, спустя 70 лет он стал организатором и вдохновителем общественного движения за возвращение исторического имени родному городу и его улицам, а как художник-монументалист, Израиль Маркович принимал активное участие в обустройстве городского пространства. И все же главной сферой своих творческих интересов он считал станковую живопись, о чем свидетельствует экспозиция выставки “Памяти художника”.