Елена ЧЕРНОВА
В этот сентябрьский вечер на Покровке можно было услышать обрывки несколько необычных дискуссий. Пробегая мимо одной группы, слышу почти искусствоведческое: “Если Шекспира играть сейчас так, как играли в его время, это будет музей!” — “Нет, ты не прав! Они же не настаивают, что аутентичное исполнение — единственно верное!..” В другом месте: “А ритмика какая! Заметь, он меняет инструменты внутри одного сочинения!”
Незаметно, очень быстро промелькнула неделя Сетевого марафона культурных событий “Перекресток культур”. Но круги от встреч на этом сентябрьском перекрестке будут еще, наверное, долго расходиться и выливаться в подобные обсуждения. Фестиваль польского кино с приездом известных режиссеров и кинокритиков, программа канадской анимации, программы для дизайнеров и “Актуальная словесность”, наконец, большой фестиваль средневековой и барочной музыки — все это действительно погрузило город в очень и очень концентрированный культурный бульон.
Старый актовый зал университета на Покровке в эти дни был окутан ритмами давно ушедшей эпохи. Нидерландский культуролог Йохан Хейзинга в своей знаменитой книге “Осень Средневековья” говорит об этой эпохе как о времени обостренных чувств и переживаний: осень — пора увядания, тревоги, но самая светлая сторона жизни была сохранена в искусстве, особенно в музыке. Рифмы напрашиваются сами собой. И вот уже сегодня мир, затаив дыхание, слушает “нежные мелодии”, чакконы, колыбельные, пассакальи и баллады, написанные неизвестными авторами в ХIV-ХVII веках. Совершенно фантастический концерт французского ансамбля “L`Arpeggiata”, играющего музыку раннего барокко, сменился аристократической программой французской же группы “Alla francesca”. От барочной арфы, клавесина и теорбы мы вместе с музыкантами двинулись вглубь времени — по пути изящества и строгой гармонии, лишенной “крайностей барокко”. Но кто сказал, что эта музыка скучна, “музейна”? В том, что предлагает своим зрителям художественный руководитель “Alla francesca” Пьер Амон, важна не только музыка сама по себе, но и то, как ее исполняют участники ансамбля. Их взаимоотношения — модель микрокосма, которую они несут вместе со старой музыкой по миру и которую сохранила для нас эта старая музыка, или, как ее называют, early — ранняя — музыка. Если в крупных оркестровых произведениях ХIХ — ХХ веков, как правило, присутствует тема внутреннего противостояния солиста и оркестра, то здесь — радостное приятие друг друга и мира, прислушивание друг к другу, диалог и гармония. Вот флейта Пьера Амона вступает в перекличку с женским прозрачным голосом и звуком виолы, а лютнист Микаэль Гребиль едва слышно перебирает струны своей лютни, обернувшись к Пьеру. В руках у перкуссиониста Карло Риццо летают большие и малые бубны, и это то рассыпающийся сухой, деревянный треск, то тяжелые, “подземные” гулы, но одновременно и голос, разные голоса... Потрясающие музыканты! Праздничная музыка, дарящая радость и умиротворенность: чувство гармонии.
Мне приходилось не раз слышать, что аутентичное — историческое, на инструментах той эпохи — исполнительство по сравнению с современным — обедненное и скучное. Фестиваль “Осень Средневековья”, по-моему, разрушает этот стереотип. Лавина музыки, обрушившаяся на город из прошлых веков, вызвала самые непредсказуемые эмоции. Богатство интонирования, сложная ритмика, смены ритмического узора внутри одного произведения, даже смена эмоционального настроя - все это делает музыку Средневековья достаточно сложной и в то же время очень близкой и понятной сегодняшнему человеку. А благородный минимализм инструментов - флейта, виола, французская волынка, лютня, арфа и несколько бубнов (перкуссия) — делают эти далекие мелодии удивительно прозрачными, кристальными. Как сентябрьские дали. Как воздух, дрожащий над загородными полями. Может ли это быть скучно? Решать вам.
Вера СЕДЫХ
Преподаватель гимназии из города-побратима Эссена Нико Реслер показал в Русском музее фотографии свою выставку “Нижний Новгород глазами иностранца”. Свои фотографии немецкий мастер называет повествованиями. И повествуют они о повседневной жизни простых людей, о контрастах большого волжского города, претендующего на столичность, но не избавившегося в полной мере от своей провинциальности. После премьеры в Нижнем эта выставка откроется в здании ратуши города Эссена.
В отличие от немецкого мастера, фоторепортера “Российской газеты” Николая Нестеренко интересует жизнь не простых людей, а особо важных персон, и в своем новом проекте он представил в Музее фотографии “Сто лиц столицы Поволжья”. Но так же, как и Нико Реслер, он снимает не парадные портреты, а репортажные зарисовки людей в неожиданном даже для них самих ракурсе, застигнутых врасплох в минуты раздумья, общения, какого-либо действия. Не потому ли в залах выставки Нестеренко царило такое оживление, что легко узнаваемые VIP-персоны, добившиеся успеха в сфере науки, культуры, искусства, политики или бизнеса, предстали на снимках без протокола и вне общественного статуса, в простом, как говорится, человеческом обличье. На вернисаже прозвучало даже предложение сохранить эту портретную галерею в виде альбома или спецфонда.
Если фотографии Реслера и Нестеренко носят репортажный характер, то наш земляк Анатолий Чепела в проекте “Нижегородский Кремль” предстал как романтик и лирик. С помощью современных цифровых технологий ему удалось создать прямо-таки живописный образ архитектурного шедевра древнерусского зодчества, завораживающий какой-то колдовской магией необычных цветовых сочетаний, то резко контрастирующих друг с другом, то легко дополняющих...
Кстати говоря, по сообщениям центральной печати, в начале ноября во французском городе Экс, столице Прованса, откроется выставка фотографии и живописи “Нижний Новгород глазами Жюля Верна”. Выставка приурочена к 130-летию выхода в свет романа писателя-фантаста “Мишель Строгов”, герой которого совершил путешествие от Санкт-Петербурга до Сибири, посетив при этом Нижегородскую ярмарку. Кроме старинных фотографий Дмитриева и Карелина на этой выставке будут представлены и современные виды нашего города и главной его достопримечательности — Нижегородского кремля. Того и гляди, французы проложат новый туристический маршрут по следам Мишеля Строгова с посещением Нижнего — из века прошлого в век настоящий.
Компаниям выгодно разрабатывать программное обеспечение совместно. Как это сделать, знает Брайан Белендорф. Это поможет сэкономить миллионы и оставить с носом “Майкрософт”.
Брайан Белендорф не считает себя хорошим программистом. Однако он дал жизнь одному из самых успешных бизнес-проектов по программному обеспечению. Брайан и его партнеры-разработчики создали “Апаче”, сервер свободного доступа к программному обеспечению. Если бы копии “Апаче” продавались по цене аналогичного продукта “Майкрософт”, сумма выручки уже превысила бы $500 миллионов.
Сегодня Брайану 31, он занимается тем, в чем кроется его талант, — влияет на людей. Себя он называет техносоциальным ученым. Работа столь неординарного человека заключается в том, чтобы ездить по миру и уговаривать компании работать вместе, чтобы противостоять монополии таких гигантов, как “Майкрософт” и “Оракл”. Не надо работать в изоляции! Коды нужно писать совместно, т.е. делиться друг с другом своими разработками. Это поможет сократить и сроки, и расходы, полагает Брайан. У него уже есть более сорока единомышленников-разработчиков в Силиконовой Долине.
Сила именно в сотрудничестве, доверии и прозрачности. Компания, созданная Белендорфом в 1999 году, называется “Коллабнет” (Collabnet) и занимается продажей софта. Цель, к которой стремится Брайан, - объединить разработчиков и оптимизировать систему их взаимодействия. “Коллабнет” меняет саму психологию производителя программного продукта. Обычно одна группа продумывает, каким будет софт, обрисовывает задачи, другая пишет код, третья тестирует, в “Коллабнет” же все эти функции сплетены.
Пока компания Брайана Белендорфа не вышла на желаемый уровень дохода. Но к концу года планируется увеличить продажи на 40 проц., и это позволит заработать порядка $20 миллионов. Доля Белендорфа в компании составляет 10 проц. Изначально он привлек в нее $50 венчурного капитала.
По материалам программы “Деньги, деньги...”
Ирины БЕЛОВОЙ.