|
Актуальная зарисовка.
Ночь. Улица. Кабак. Такой средненький ростовский кабачок. Чисто, уютно, не суетно. Опять же пиво свежее, музыка душевная. Цены божеские. Над стойкой бара телевизор работает без звука. А звучит в зале «Владимирский централ». И фронтовые «Итоги» с Митковой выглядят как видеоклип к «Централу», словно по недоразумению. Словно замысел какого-то неведомого режиссера.
Публика немногочисленна. Столик бандитов: усталые, молчаливые, тихо ужинают, запивают. То ли думу думают, то ли что-то затевают. За другим столом парочка милуется: немолодые, но и не старые вовсе. Пьют шампанское, он сакраменты ей говорит, а она почему-то на одного из бандитов украдкой поглядывает. За третьим — корреспондент N и его случайный сосед по столику лет сорока, по виду напоминающий бизнесмена. Задумчиво поверх голов смотрит. А в углу четвертый столик. За ним три парня в беретах и камуфляже со знаками «Спецназ внутренних войск МВД России». На столе блюдце с лимоном да пара бутербродов с «Московской», остальное — водка. Гуляют, водку кушают, куражатся. Над ними клубы дыма табачного вперемешку с матом отборным. Петь пытаются — язык заплетается. Танцевать — ноги спотыкаются. Официантки ежатся, охранник нервничает. Из колонок зазвучал «Батяня комбат», на экране — руины Грозного. Совпадение...
— Гуляете? — подошел с вопросом к нашему столику один из служивых. — Налейте водки. Ну и что, что пиво пьете. Что, бедные? Я вчера из Чечни... (В этот момент один из его приятелей упал со стула, второй уже спал, положив на стол голову.)
— Да вы тут все... — продолжал солдатик грубо, скручивая пальцы веером. — Я там кровью умывался, а вы здесь, как крысы, притихли.
— Садись! — неожиданно сказал ему мой сосед, сильной рукой опуская на стул. — Только грубить не надо. Я тоже в армии служил. И повоевать пришлось. Там, «за речкой» под Салангой, мы тоже кровью умывались. И знаешь, чем ты сейчас отличаешься от нас, которые тогда тоже вот такими дембелями были? Нас в кабаках сами кто хотел угощали. И кровью мы не козыряли. А ты унижаешься, сто граммов выпрашивая. Теперь подумай, за что ты кровью умывался. Неужели для того, чтоб под это водку выпрашивать и пальцы веером гнуть?
Служивый словно протрезвел от этих слов. Опустил голову. Бормочет что-то. Афганец налил ему сто граммов и добавил:
— А домой придешь, много не пей. Первые полгода тяжко будет. Но главное — не спейся и глупостей не делай. Синдром синдромом, а ты смерть понюхал, так теперь постарайся жизнь ценить. Уважай себя и память ребят погибших. Умные тебя поймут, а дуракам этого знать не нужно.
— Спасибо... извините, братцы, — проговорил заплетающимся языком солдат. — Вы только не верьте тому, что там (показывая пальцем на экран) говорят. Наяву там все страшнее. Они даже после нашей смерти о нас правду не скажут, а о живых тем более.
За сим он поднялся и пошел поднимать своих пьяных товарищей. На экране Владимир Путин принимает в Кремле Мадлен Олбрайт. Как снег на голову свалился ранее вызванный перепуганным охранником бара наряд милиции. Бандиты отвлеклись от своей чинной трапезы и убедили патруль, что сами отвезут дембелей в часть: «Пойми их, старшина, пацаны вчера из пекла выбрались». И румяный патруль понимающе закивал. Но на всякий случай проверил у всех присутствующих документы. И после загрохотал омоновскими ботинками прочь из кабака, прихватив с собой в участок гражданина, который был с дамой.
Недавний собеседник солдата налил теперь и себе водки и за весь вечер не проронил больше ни слова. Видно, что ему всегда есть о чем помолчать, а после этого разговора и подавно.
Хорошо, что они встретились.
ВЛАДИМИР РУСАНОВ
|