Они были первыми – 2

«Город N» представляет вашему вниманию материал под рубрикой «Новейшая история Дона». Серия подобных воспоминаний будет публиковаться ежемесячно до декабря 2000 года. Она посвящена эпохальному событию — смене тысячелетий. При переходе подобного временного рубежа возникает желание разглядеть за суетой дней, недель и месяцев величественный исторический процесс — так сказать, помыслить тысячелетиями.
Чтобы не обнимать необъятное, «Город N» решил ограничиться описанием наиболее ярких страниц новейшей истории Ростовской области — с 1980 по 2000 год. Мы еще раз вспомним те события, благодаря которым Ростов оказывался в центре внимания всей страны, а иногда и мира, а также попытаемся описать то, как на Дону реагировали на общероссийские катаклизмы — почины партии, путчи, судьбоносные выборные кампании и т. п.
Надеемся, что читатели узнают много нового и интересного об уже известных фактах последних двадцати лет второго тысячелетия.
В прошлом номере мы вспоминали о том, как в Ростове появились первые демократы и возникли различные негосударственные предпринимательские структуры. Сегодня — вторая часть материала о романтическом времени реформ конца 80-х — начала 90-х. Она посвящена рождению на Дону первых частных средств массовой информации — радио, телевидения, газеты.

Первое радио: кадры решают все

N: — Как появилась идея создания альтернативного радио?

М.Л.: — Идея принадлежала не мне, а моим друзьям из Пятигорска. Они тогда пытались сделать сеть радиостанций «Провинция», работающих по всему югу России. Мне было предложено осуществить ростовскую часть. Два месяца ушло на вынашивание проекта. Когда радио заработало в моей голове, знакомые ребята из радиоклуба собрали самодельный передатчик (это не для Госсвязьнадзора!), моих сбережений хватило на минимум аппаратуры, и мы вышли в эфир.

N: — И какова была первая реакция на ваше появление?

М.Л.: — Слушателей — восторженная. Потрясающе то, что только месяца через два люди перестали записывать все наши передачи на магнитофон — поверили в то, что мы никуда не денемся. Представители официальных структур просто смотрели на меня удивленно: «Господи, да зачем вам радио? Вот телеканал — я понимаю». Благодаря этому мы очень безболезненно и быстро прошли все регистрационные этапы.

N: — Какие проблемы того времени вы бы назвали основными?

М.Л.: — Проблем было, конечно, много. Зато денег не было: единственный вид саморекламы, который у нас был, — слухи. Очень сложно было приучить рекламодателей к рекламе на радио. Все они в ту пору считали, что радиореклама — это «деньги на ветер», ведь ее нельзя ни пощупать, ни, на худой конец, увидеть. По сути, мы создавали рынок радиорекламы в Ростове, и это нам удалось. N: — Как вы считаете, в чем причина успеха вашего предприятия?

М.Л.: — Причина — в правильном решении главной проблемы того периода, создание команды, которая бы воплотила идею. И своей самой большой заслугой как руководителя я считаю то, что мне удалось решить эту проблему на все сто. Вы только подумайте: тогда ведь не было не только профессиональных ведущих, не было даже образцов для подражания. Приходили ребята, приводили своих знакомых... Им была предоставлена полная свобода. Для меня самое главное — чтобы каждый делал то, что надо мне, но так, чтобы он думал, что это его идея. Говорят, что в коллективе нашей радиостанции царит мания величия. Это действительно так. Более того, я это всячески поддерживаю — каждому говорю, что он самый лучший. Собственно, на мой взгляд, это недалеко от истины. В плане профессионализма местных ведущих я могу сказать теплые слова, пожалуй, еще о «Европе Плюс».

N: — Были ли у вас за это время просчеты и ошибки?

М.Л.: — Думаю, нет.
В конце концов неважно, что такое «Радио 103» — редкая удачливость Михаила Лившица или его тонкий расчет. Главное то, что это единственное из первых негосударственных СМИ, которое живет и сегодня и умирать не собирается.

	Евгений Ахмадулин (второй справа) в окружении единомышленников.

Первая негосударственная газета родилась из диссертации

Е.А.: — Идея родилась из моей кандидатской диссертации, тема которой касалась «Приазовского края», — это ведь была единственная провинциальная газета такого масштаба. Первая попытка была предпринята еще в 1987-м, но в управлении печати, полиграфии и книжной торговли мне отказали за неимением аналогов. Я носился с этой идеей еще года три. И вот в 1990 году возникла мысль учредить акционерное предприятие, которое бы вобрало в себя 10 крупнейших типографий области и книжную торговлю, по сути монополизировав издательскую деятельность на территории области. Пошел я с этой изрядно выросшей идеей в то же управление, и она была принята (времена уже были другие).

N: — Каково быть пионером?

Е.А.: — Сложно, конечно. По сути, приходилось все изобретать. Концепцию газеты мы немного изменили: в дореволюционном варианте она была, наверное, ближе к нынешнему «Городу N», а мы решили сделать ее более развлекательной, семейной, не лишая при этом изрядной доли информационно-комментирующей начинки. И началось. Первый же номер вызвал споры с прочими учредителями АО. Передовица была политическая, острая — «“Аврора” выстрелила холостым по своему народу». Была там и фотография новочеркасского памятника Ленину с подписью «Атаман Платов» — пьедестал-то остался от памятника Платову. Ну и прочие неудобоваримые моменты заставили поспорить. В конце концов (в уставе-то было записано, что акционеры не имеют права влиять на редакцию) был достигнут компромисс — кое-чем пришлось поступиться, но в основном победа была за нами. Кстати, вскоре после выхода номера Ленина в Новочеркасске заменили-таки на Платова.

N: — Приносила ли газета прибыль своим владельцам?

Е.А.: — Нет. В среднем она окупала свои расходы, хотя в планах было много чего, что, возможно, позволило бы исправить положение. Акционерное общество в целом было прибыльным. Зарабатывали печатанием книжек, буклетиков, брошюрок, плакатов, календариков...

N: — Какие ваши нововведения поражали неподготовленного человека?

Е.А.: — У нас была страничка истории — мы рассказывали о ростовских церквях, вообще, с епархией мы дружили. Уже во втором номере мы опубликовали комикс на библейские темы и интервью с тогдашним нашим митрополитом, Владимиром. Регулярно появлялись материалы по истории казачества. Была и страничка «Он и Она». Тогда в Ростове это был нонсенс! Меня наши университетские критиковали: «Что ж ты, преподаватель, а про даосские сексуальные техники пишешь!» Можно было прочесть интервью с ростовским мафиози, репортажи из ночных притонов. Мы провели первый конкурс красоты по фотографиям. Был в планах и международный (мы в ту пору тесно работали с Болгарией, Германией) конкурс красоты женщин бальзаковского возраста. Так нас письмами просто завалили, особенно немки заинтересовались. А коллег-издателей поражали наши первые в Ростове редакционные компьютеры — два маленьких 386-х. Мы начали выпускать приложения к газете: ныне здравствующий «Пресс-криминал» и газету для предпринимателей «БИМ» — «Бизнес. Информация. Маркетинг». Это тоже было впервые.

	Михаил Лившиц (в центре).

N: — Кто был вашим первым рекламодателем?

Е.А.: — Первый коммерческий вуз или колледж, точно не помню. Реклама занимала целый разворот и была очень смешной: наши оформители, известные ребята Сережа Тимофеев и друг его Буренин, все оформили авангардно, а в центре (по желанию директора по фамилии Поддубный) располагалась фотография самого директора с семьей на фоне новой «шестерки», которой, видимо, хозяин очень гордился. Выглядело очень забавно, однако за эту первую настоящую рекламу мы получили 10 тысяч рублей (для сравнения: общее первоначальное вложение в газету составляло 3 тысячи).

N: — Почему, на ваш взгляд, проект во многом не реализовался?

Е.А.: — Причин была масса. Слабая система распространения. Непомерно сложный технический процесс: сделать цветоделение редакционные компьютеры не позволяли, а в типографии при тех возможностях это было очень долго, из-за чего периодичность выхода постоянно нарушалась. Перестраивать машины под газетную печать книжные типографии не хотели, поэтому через полтора года от полноцветной печати пришлось отказаться. А еще через полгода я ушел с должности главного редактора — все-таки решающую роль сыграл пресловутый человеческий фактор. Руководство АО перессорилось и разбежалось, таким образом пришел конец всем радужным мечтам.

N: — Просматриваете ли вы сегодня «Приазовский край»? Какие чувства при этом испытываете?

Е.А.: — Раньше, конечно, следил. Чувства? Может быть, ревность, сожаление. А сейчас даже не знаю — давно не видел.

Первое телевидение с долей частников: люди, которым надоело говорить то, что прикажут

N: — Анатолий Петрович, если честно, можно ли этот первый не совсем государственный канал назвать независимым?

А.З.: — Безусловно. В своей информационной политике мы ориентировались на то, о чем молчит государственное телевидение. И это вполне логично: мы уходили из гостелекомпании не из-за денег. Уходили те, кому надоело говорить то, что прикажут. Если хотите — те, у кого была гражданская позиция. Мы пускали новости с улиц, рассказывали об открывавшихся тогда первых банках, кооперативах, давали слово предпринимателям, изобрели программы телепоздравлений, показывали первые американские художественные фильмы. Программка канала ни в каких газетах не печаталась, ее делали умельцы, что называется, на коленке, и стоила она целый рубль.

	Анатолий Зарецков.

N: — Открытие телестудии — дело дорогостоящее. Было ли ваше предприятие субсидируемым?

А.З.: — Ни в коем случае. Начальным вложением стал взятый нами кредит в 5 тысяч рублей, этого хватило на камеру и два видика. Вот и вся аппаратура. То время было золотым — никаких экономических запретов, авторские права еще никто не предъявлял, было море рекламы и никакого политического давления.

N: — Как же без давления, если уж вы были такими независимыми?

А.З.: — У властей тогда своих забот полон рот был — момент-то переломный. Давление началось уже в начале 1992-го, вместе со сменой руководства в гостелекомпании. Конечно, нам с такими людьми было не тягаться. Нас закрыли в феврале 1992-го. Видели бы вы, сколько писем пришло с протестами телезрителей! До сих пор все эти мешки выкинуть не могу.
К ностальгированию по заре независимости ростовской прессы присоединились и те, без кого она бы тогда не взошла, — Петр Литвинов (журналист) и Игорь Бондаренко (ведущий программ), ныне работники телерадиокомпании «Дон-ТР».

П.Л.: — Конечно, это было здорово — ново, интересно, увлекательно. Мы ведь почти все пришли на канал с улицы. Идей была масса, в отличие от профессионализма. Аппаратуры, считай, не было — одна камера, два магнитофона. Клеили вручную. Зато была пора изобретательства. Многие программы, выходившие тогда на «Южном Регионе», потом были так или иначе заимствованы гостелевидением.

N: — Какими были ваши зрители?

И.Б.: — Мало кто мог нас наблюдать из-за всех этих технических несовершенств. Но тем, кто смотрел, нравилось. Как-то в первую программу частных объявлений — «Телебиржу» — пришло замечательное письмо от пенсионера, ветерана войны: дескать, пишу картины, купите их у меня за такую-то сумму, которой как раз хватит на осуществление моей мечты — хочу купить «Мерседес». А основная аудитория была все-таки, видимо, состоятельная: синхронизатора у нас не было, поэтому смотреть наш канал в нормальном виде могли только владельцы хороших импортных телевизоров. Таких в то время было маловато, так что часто поступали возмущенные звонки от зрителей: что это такое, у вас все на экране прыгает. На что как-то измученный этими претензиями коллега сказал: «А вы сами попрыгайте синхронно с кадрами — и все встанет на свои места».
Я тогда вел «Телебиржу». Улыбаться в кадре в ту пору было не принято — время было тяжелое. А я — думая, что если уж зрителям слушать меня нерадостно, так хоть смотреть будет приятно, — во время чтения этих объявлений улыбался. Была просто масса возмущенных откликов.

П.Л.: — Вообще-то, конечно, телевидение должны делать профессионалы. Но мы все тогда пришли с большим желанием работать и поэтому очень быстро впитывали азы мастерства. По прошествии примерно года мы сняли прошедший тогда по ЦТ фильм «Три дня несвободы» — о Ростове во время путча. В последний раз пересматривал его не так давно, и, знаете... не стыдно!

НАТАЛЬЯ ФЕДОСОВА