В стране с самой разрушенной религиозной культурой, с самым задавленным в Европе реформационным движением и жесткой антисектантской позицией Православия - протестанты являются все-таки неотъемлемой частью российской культуры. Таков был лейтмотив выступлений, прозвучавших во время состоявшегося на днях заседания Экспертного совета при Совете протестантских церквей России.
      Основной доклад "Сила и слабости российского протестантизма" принадлежал проф. Русско-американского христианского университета Александру Зайченко, который как верующий и ученый проанализировал современное состояние евангельского движения.
      Экспертном совете представители пятидесятнических и баптистско-евангельского союзов искренне говорили о своих недостаткахю. Однако чем более осознавалась глубина каждой совершенной епископами и пасторами ошибки, тем более оказывалось, что недостаток превращается в неожиданное преимущество.
      Так первым недостатком протестантов в глазах многих церковных лидеров является ослабление роли поместной церкви в жизни верующего и, как следствие, разрушение старых замкнутых общин и создание новых молодых. В то же самое время в глазах евангельской молодежи освобождение от консервативных правил является дорогой к построению растущей миссионерской церкви, а неизбежные в данной ситуации расколы и идейные размежевания внутри отдельных церквей и объединений становятся движущей силой протестантизма. Кроме того отколовшиеся общины все же остаются в рамках евангельского движения, так как не существует никакой жесткой "анафемы" для верующей молодежи, захотевшей создать свою церковь, и таким образом, протестантские церкви умножаются своего рода "черенкованием" или "усиками", как клубника.
      Второй собственный недостаток, о котором заявили служители церквей, - это их малочисленность. Действительно, протестантов в России, учитывая баптистов, евангелистов, пятидесятников разных направлений, лютеран, методистов, адвентистов и т.д., всего около 1 процента населения страны, то есть верующих, посещающих протестантские церкви, в России - более 1, 5 млн. Абсолютное большинство среди них составляют пятидесятники, которых насчитывается 800-900 тысяч чел. Однако реальное влияние протестантских объединений в регионах не зависит от численности церквей и верующих.
      Власти и общество начинают прислушиваться к их мнению, к примеру, во Владивостоке, Мурманске, Петрозаводске, Ижевске или Абакане. Это происходит вследствие нескольких причин. Во-первых, даже малочисленные общины, не говоря уже о крупных, активно занимаются социальной работой, проводят акции против наркотиков, абортов, устраивают музыкальные концерты и т.д.
      Во-вторых, отдельные церкви и группы становятся общественной силой, когда они создают ассоциации и советы христианских церквей, проводят встречи пасторов, христианских юристов и т.п. В любом крупном городе, в особенности на Дальнем Востоке и в Сибири, численность активистов протестантских церквей достигает, по крайней мере, нескольких тысяч.
      Третий недостаток, о котором с горечью часто говорят и пишут евангельские лидеры, заключается в низкой гражданской и общественной активности многих церквей. Подобные закрытые от жизни консервативные церкви, часто возникшие еще в советскую эпоху, существуют и в баптистской, и в пятидесятнической среде.
      Но зато за последние пятнадцать лет в России возникло множество других евангельских объединений, которые продолжают традиции сторонников активной социальной роли церкви в обществе, к примеру,
Ивана Проханова, идеолога евангельского движения 20-х гг. ХХ века.
      В современной России активно действуют евангелисты из Евангельского христианского миссионерского союза, методисты, Армия Спасения. Наконец, для пятидесятнических объединений служение среди наркоманов, алкоголиков, заключенных и помощь бомжам и пенсионерам стали частью тщательно разработанных церковных программ.
      Но существует также еще один неприятный аспект. Как отметил проф. Александр Зайченко, власти часто отказываются вести диалог с пасторами и региональными епископами баптистов или пятидесятников, чиновники под давлением православных епархий отвергают любую возможность сотрудничества с протестантами, а лидеры церквей и объединений не оказывают никакого сопротивления произволу властей.
      Наряду с этим в евангельском движении существует потенциал рационального доверия власти, ее демократическим заявлениям и инициативам. Для некоторых протестантов поддержка власти является надеждой на свободное развитие страны в будущем, на создание сильного гражданского общества, где евангельские церкви займут свое место. Для других церковных лидеров власть, как и в советское время, остается грозным символом российской государственности, к которому необходимо проявлять лояльность. Иначе протестанты не будут соответствовать "российскому менталитету", и будут восприниматься обществом как проводники "западных" ценностей.
      Все три перечисленных "недостатка" показывают, насколько велики потенциальные преимущества протестантского движения, но которые, исходя из религиозной логики, до конца не осознаются пасторами и верующими. Два первых "недостатка", фиксируют нынешний этап развития евангельских церквей - это растущее движение, в котором есть целый ряд сложившихся многочисленных объединений. Из них трудно, как в советский период, выбрать один единственный Союз баптистов и объявить его официальным, лояльным к власти. Третий "недостаток" проявил вовлеченность протестантских церквей в конкретные общественные проблемы. Открытые заявления евангельских лидеров об отношении к социальным порокам, честному бизнесу, социальным реформам, военной службе сами по себе делают их церкви важной частью гражданского общества, независимо от их численности. В итоге собственные силы и слабости в церковном мировоззрении могут восприниматься по-разному, но общество судит протестантов по их социальной работе и приверженности демократическим ценностям.