Как сохранить нашу технологию, наши основные ценности, и не только сохранить, но и преумножить? Нужны будут совершенно другие подходы и к сотрудникам, и к руководителям. Все, шутки в сторону - надо работать абсолютно по-другому.
Нашим специалистам нужно мощное замечательное оборудование, новая техника, приборное обеспечение для того, чтобы создаваемую продукцию можно было выбросить на рынок. Задача очень простая: нужно, чтобы у каждого человека был большой объем финансирования где бы он не работал: в обороне, народном хозяйстве, в науке, если у него не будет довольно заметных средств на получение продукции, никакую технологию он не сохранит, и ничего объемного и серьезного он не создаст.
Новую философию еще не совсем понимают даже руководители, которые по-прежнему считают, что у них могут быть плохонький компьютер, плохонькая установка и достаточно много людей. Руководители привыкли к этому за последние годы и пока не понимают, что деградируют. Деградацию нужно остановить. Почему явных признаков деградации не видно? Задел большой: мозги хорошие, но как только начнется смена поколений, и будут приходить молодые люди (раньше они приходили на прекрасные установки и оборудование, а сейчас?), они будут в состоянии только воспроизвести плохой уровень. Ну и, конечно, придется всякие современные методы хозяйствования использовать. Мы бы хотели видеть институт более динамичным и более современным.
Численность института всех шокирует: таких огромных организаций не осталось практически нигде. Поэтому, когда мы будем подсоединять к институту другие предприятия, это будет сделано в рамках дочерних предприятий. Таким предприятием станет ЭМЗ"Авангард", но не сейчас, пока мы договорились с руководством завода о тесной кооперации. Для более плотного слияния нужно время, чтобы подготовиться, просто механическое слияние нас не устраивает, от него может быть вред большой.
- На колдоговорной конференции вы говорили в частности о том, что необходимо освобождать средства гособоронзаказа от налогообложения, по крайней мере существенно снижать его уровень. В зале сидели сотрудники института, которые с сочувствием восприняли услышанное. Но ведь они же являются еще и жителями города. И вот здесь встает проблема. Вы прекрасно знаете, каков механизм формирования городского бюджета, и кто основной налогоплательщик. Понятно, что проблему надо будет решать в комплексе.
Сочувственно воспринимались проблемы института, когда вы, Радий Иванович, говорили о том, что без увеличения бюджета института вдвое, вы просто выпадете из мирового научного сообщества. Но когда невыплаченные институтом налоги отразятся на функционировании детских садов, на школах, на телефонной связи, вообще на инфраструктуре, как все это будет воспринято сотрудниками?
- Все это понятно, но когда нам говорят, что государство выделило Центру столько-то денег и, например, американское правительство выделило средства национальным лабораториям, они же в налоги не переводят это все... Есть и второй вопрос, насколько Россия как ядерное государство использует эти деньги? Я абсолютно не против этих налогов, но тогда пусть централизованным образом эти деньги в город направляет тот же самый Минатом, но пусть не считается, что эти деньги пошли на оборону. Мы платим огромные деньги в качестве налогов, а считается, что это идет на оборону страны. Не идут они на оборону страны. Лос-Аламосская лаборатория ежегодно получает больше миллиарда долларов в бюджет и без всяких налогов! Мы получаем по сравнению с ними в разы меньше и еще с них колоссальные платим налоги. Спрашивается после этого, должен же быть хотя бы какой-то подход, или счет хотя бы, на что мы тратим. Город нельзя, конечно, ни в коем случае оставлять без денег, но просто надо договориться, пусть государство централизованно это делает. Я думаю, что то, о чем я говорю в порядке постановки решить безумно трудно: для этого нужно изменить законодательство Российской Федерации, естественно, если этот вопрос будет серьезно рассматриваться. Мы с вами законодательной инициативы не имеем. И даже министерство по существу не имеет, только правительство РФ может выступить с таким предложением. Естественно, если они согласятся, что нужно уменьшить бремя налогов, то они, конечно, должны будут согласовать это с министерством экономики и финансов, которые отвечают за город и за дотацию городу. Они должны, естественно, компенсировать эти все потери, которые могут получить жители нашего города. Конечно, просто так вырвать одну проблему из совокупности всех экономических мероприятий просто нельзя, это надо делать в комплексе.
- Ваша логика была и вчера понятна, но нужно же считаться с экономическими реальностями, если вас хронически недофинансируют, то это же не значит, что завтра вы перестанете платить налоги городу и автоматически увеличат дотации городу, а ваше финансирование прийдет в полном объеме. Чудес ведь не бывает. До недавнего времени возможны были взаимозачеты: вам недоплатили, а энергетики, скажем, задолжали газовщикам, тогда покупались долги за газ и засчитывались в счет недополученного вами финансирования. Понимаете, всегда страшно, когда рушится привычная схема.
- Я думаю, что здесь опасности никакой нет. Мы этот вопрос задаем постановочно, для того чтобы все люди, занимающиеся оборонкой, знали, какой масштаб налогового пресса у нас. Он до 40% доходит, это ненормально, такого ни в одной стране нет. Глупо, действительно, давать деньги и потом тут же их отбирать.
Насколько нас поддержат? Понадобится время, чтобы до всех дошла эта информация. Я могу сказать, что когда здесь был замминистра финансов Астахов, он ужасно удивился, оказывается, он не знал, что завод "Авангард" платит большие пени за просроченные платежи в местный бюджет. Для него это была огромная неожиданность. То есть высшие чиновники Российской Федерации не знают о реальном положении вещей. А почему? Да потому что у нас есть закон "О ЗАТО", и местная власть может дать отсрочку только до 31 декабря. Мы, например, в конце года все деньги, которые получали, отдавали в местный бюджет, чтобы не попасть под этот нож, а они потом нам возвращали под процент, правда, небольшой. Но это же глупость откровенная.
Мы должны платить налоги тогда, когда мы получаем деньги, а не тогда, когда подходит 31 декабря. Откровенной дури, конечно, много, но о ней не знают в министерстве финансов. Я думаю, что они реально и не знают о тех огромных налогах, которые мы платим.
Лос-Аламосская лаборатория освобождена от всех федеральных и от налогов Штата, они работают по государственным программам. Это по гособоронзаказу. Как только мы ведем деятельность конверсионную или прямые договоры, их нужно, естественно, облагать налогами. И эта часть деятельности института будет занимать все больше и больше места. Но сейчас, когда мы подняли финансирование по гособоронзаказу в полтора раза, понятно, что в процентном отношении все наши конверсионные достижения уменьшились.
- Радий Иванович, судя по вашим словам, люди, которые сейчас занимаются исполнением гособоронзаказа, будут постепенно высвобождаться, означает ли это то, что они останутся без работы вообще?
- Будет происходить переориентация персонала на новые виды работ. Это, конечно, трудно и тяжело. Некоторым специалистам придется переучиваться. Возьмем конструкторов, не секрет, что многие у нас трудятся за кульманами, но современная продукция существует только на электронных носителях. Выхода у нас нет: либо мы вписываемся в этот рынок, либо с него уходим.
Некоторый опыт международного сотрудничества у института уже есть. Есть опыт работы с мировыми центрами типа CERN, где условия давно сформулированы, у нас многие ведут научную работу на хорошем уровне. У нас делается научная аппаратура для того же Газпрома на очень приличном европейском уровне. Мы уже научились за эти годы делать продукцию, которая рынком воспринимается.
Кроме всего прочего, мы не серийный завод, которому нужно на огромном потоке выпускать продукцию экстракласса, да еще дешевле, чем конкуренты, чтобы ее взяли. Мы способны создавать опытные технологии, опытные приборы. ВНИИЭФ делает пилотные (первые) проекты, а значит можно назначать цену на продукцию в соответствии с расходами. Присутствие в одном месте и завода, и разработчика новых приборов, вселяет в меня уверенность, что мы с этой задачей справимся. Естественно, нам придется некоторые участки очень сильно укреплять, покупать оборудование - вне всякого сомнения.
- Есть ли у вас запас времени, для того, чтобы все это реализовать?
- Все это будет определяться обстановкой в стране, внешним давлением. Мы обязаны прийти к той цели, о которой я говорил. Если внешняя ситуация нам позволит, то все это пройдет в щадящем режиме, если возникнут форс-мажорные обстоятельства, то все равно понадобится несколько лет. Я должен сказать, что это не какое-то давление сверху, все это мы разработали сами. Нам единственное, что говорят, что было бы неплохо, если бы у вас было меньше людей и вы поменьше брали денег. Это внутренняя позиция института, которая исходит в первую очередь из оборонных интересов России и интересов трудового коллектива.
- В чем смысл для института в объединении с НИИ импульсной техники и заводом "Авангард"?
- НИИ импульсной техники был создан для того, чтобы делать приборы для нашей отрасли. Приборы, которые мы использовали при ядерных испытаниях. Мы для него являемся заказчиком по газодинамическим, по лазерным и по электрофизическим методикам. Если мы начнем более тесно сотрудничать, мы сможем лучше использовать те средства, которые есть. Когда объем заказов сокращается, начинается естественный процесс консолидации.
Что касается "Авангарда", вы, наверное, знаете, что поставлена задача часть серийных работ сконцентрировать в ядерных центрах, чтобы более экономично и эффективно решать поставленные научно-технические задачи.
По словам Р.Илькаева, задача перед институтом стоит простая, но есть ли у нее такое же простое решение?