Трагедии на атомных подводных лодках «Комсомолец» и «Курск» разнесены во времени и пространстве. Естественно желание услышать наконец, какие же уроки вынесло государство из этих катастроф? Об этом мы беседовали с академиком Юрием Алексеевичем Трутневым. Резонен вопрос: он вроде бы не политик, уважаемый теоретик, причем здесь государственные приоритеты? Но именно мнение таких людей, как академик Трутнев, порой ложится в основу важнейших концепций, связанных как с обороноспособностью, так и с безопасностью страны.
Наш Федеральный ядерный центр единственный в своем роде. Работа составляющих его институтов настолько многогранна, что требует участия очень большого количества самых разнообразных специалистов. В результате здесь сложилось уникальное образование, позволяющее обеспечить работоспособность, надежность и безопасность не только ядерных зарядов, но и ядерного оружия в целом. Поэтому, когда происходят различного рода «профильные» катастрофы, специалистов нашего центра неизбежно привлекают, чтобы использовать накопленный опыт либо для понимания происшедшего, либо для определения последствий, а также для разработки систем безопасности на будущее.
Вспомним катастрофу на «Комсомольце». Хорошо, что там ракеты с нашими ядерными зарядами находились в торпедных аппаратах. И взрыв аккумуляторов не повредил наши изделия. Акватория океана не пострадала. Но со временем агрессивная среда – морская вода – стала воздействовать на корпусы ракет. Начались химические процессы, и за ними необходимо постоянно наблюдать, чтобы прогнозировать дальнейшее поведение ядерных зарядов. Специалисты РФЯЦ именно такой работой и занимаются. И пока, слава Богу, никаких данных о том, что плутоний, содержащийся в зарядах, каким-то образом начал просачиваться в океан, нет.
Безопасностью в Ядерном центре занимаются давно. Наши специалисты были привлечены к расследованию последствий аварии на «Курске». Академик Трутнев возглавлял эту группу.
– Мы производили расчеты – есть программы и мощные машины. Ни один институт такой объем расчетов произвести не смог. И мы показали, что до реактора подводной лодки определенное воздействие доходит, но с ним ничего не может случиться. Я считаю, что наши расчеты легли в основу при определении мощности взрыва на «Курске». И хотя многих параметров у нас не было, мы смогли определить даже характер разрушений. При возникновении тех или иных катастроф привлечение наших специалистов к выявлению причин и последствий в высшей степени оправдано.
В качестве примера
профессионализма академик вспомнил о
разборе трибун на стадионе в Лужниках. Наши
специалисты, применив наши же технологии
взрывов, так изящно и быстро проделали
работу, что
сэкономили московскому правительству и
деньги, и время.
В настоящее время РФЯЦ стали чаще привлекать к решению вопросов безопасности на Военно-морском флоте. Юрий Алексеевич сожалел, что не всегда удается настоять на привлечении наших специалистов к решению тех или иных вопросов, в первую очередь – безопасности. Понятно, что у морского военного ведомства есть свои конструкторы, свои институты. Трудно сломить инертность мышления, традиционность подходов. Но во время визита главкома ВМФ Куроедова в Саров эти проблемы были обозначены. Он серьезно подошел к разговору и к участию РФЯЦ в решении вопросов безопасности на флоте.
За обычным словосочетанием «безопасность на флоте» стоят люди. Те, кто уходит в длительные походы, выполняя поставленную перед ними задачу. И Юрий Алексеевич с болью вспомнил «Комсомолец». Дело в том, что в одном из своих интервью бывший главком ВМФ Чернавин заявил, что не было средств для спасения экипажа подлодки, которая какое-то время находилась на плаву. Нужен был аппарат, способный развить скорость 300 км в час. Тогда спасли бы людей.
Но еще до гибели подводной лодки академик Трутнев пытался пробить каменную стену чиновничьей инертности. Уже тогда в нижегородском КБ Алексеева, занимавшегося судами на подводных крыльях, были созданы скоростные аппараты, способные поднять большой груз. Им не нужен аэродром – взлетают и приземляются на любую поверхность, в том числе морскую. Вдобавок, они развивают скорость до 500 километров в час. Этот аппарат получил название экраноплан. Первый образец его, испытанный на Каспии, американцы прозвали «чудовищем Каспийского моря» – так впечатлили их мощь и скорость пронесшейся мимо машины.
Выходит, бывший главком лукавил, когда говорил об отсутствии скоростного спасательного средства? Ведь Юрий Алексеевич тогда предпринял все усилия, чтобы экранопланы начали строить. Переговоры шли на уровне ЦК КПСС и Совета министров. Все соглашались, но из-за столкнувшихся межведомственных интересов дело застопорилось. Более того, к моменту гибели «Комсомольца» министром судостроения было принято решение разрезать стоящий на стапелях второй экраноплан «Лунь». Слава Богу, догадались это решение отменить.
И что же? Прошло столько времени, наверное, экраноплан занял свое место в системе спасательных средств на флоте? К сожалению, на Руси скоро только сказка сказывается... Академик Трутнев до сих пор доказывает востребованность этого аппарата. Правда, недавно промелькнуло сообщение, что экраноплан, переоборудованный-таки под спасательное средство, возможно, будет перевезен на Ладожское озеро. Может быть, такой подарок получит Питер к своему трехсотлетию. А флот?
Похоже, что никаких уроков из катастроф наше государство не извлекло. До сих пор человек и его безопасность у нас на последнем месте. Мол, других найдем, обучим Родину защищать. Да только другие уже кончаются – народа все меньше и меньше становится. Может, лучше прислушаться к академику Трутневу, к специалистам РФЯЦ, не только досконально знающим вопросы безопасности, но и обладающим мощным интеллектом, способным предлагать необходимые решения.
Елена Мазанова