Действительно такого письма выдающегося академика наша газета не публиковала. По всей вероятности, автор по каким-то причинам не смог или не захотел передать его в редакцию "Городского курьера".

Сегодня, в канун празднования 50-летия со дня испытания первой советской атомной бомбы, нам кажется уместным познакомить наших читателей с этим письмом, которое открывает ряд интересных подробностей из истории создания атомной бомбы, до сих пор не известных широкой аудитории. Поскольку письмо Ю.Б.Харитона по сути является ответом на письмо в редакцию нашей газеты В.А.Турбинера, опубликованное более пяти лет назад, то для лучшего понимания мы делаем и перепечатку с нашей же газеты.

С большим интересом прочел в номере от 2 декабря на странице 6 статью обо мне - "Вспомним имена всех". Благодарен за добрую статью. Я, Виктор Александрович Турбинер, появился в Арзамасе-16 в 1946 году вместе с П.М.Зерновым и Ю.Б.Харитоном. Я был назначен начальником научно-конструкторского сектора, под моим руководством и при непосредственном участвии были проведены все конструкторские, технологические и экспериментальные работы по созданию первой атомной бомбы. Началась работа еще в 1945 году в Москве.

К началу 1949 года конструкция была отработана, все узлы опробованы и готовы в металле, все было подготовлено к генеральному испытанию. Задерживала неготовность полигона.

Мною лично были сделаны чертежи компоновки всей конструкции первой бомбы в натуральную величину. В августе 1949 года прошло успешное испытание, подтвердившее правильность решения задачи. Таков был итог большой творческой работы. Правительство щедро наградило участников, но меня, в угоду "темным силам", обошли полностью. В условиях секретности все было дозволено...

Еще о важном. Ю.Б.Харитон усиленно будирует вопрос, что мы копировали американскую бомбу по материалам Фукса (журнал "Огонек", ј 33, 1993 г.; сборник трудов "Бомба" и др.). К разработчикам материалы Фукса не поступали. Ю.Б.Харитон скрывал их от нас. Я категорически настаиваю: мы двигались к цели и добились результатов лучших, чем у американцев; нам материалы Фукса не были нужны. По ряду узлов советская бомба была лучше американской. Конструкция значительнее совершенней. У них было много мудряжа и усложнений: разные подкладки при сборке, четырехкратное дублирование, малонадежные инициаторы... Спустя 50 лет меня познакомили с материалами Фукса. Понятно, что он был не инженером, а теоретиком, а это другая "музыка". Для наших ученых он сообщил много полезного, но это пусть будет на их совести...

50 лет замалчивали правду о моей деловой и творческой роли, а также о роли других инженеров, технологов и производственников.

Кому поручено писать правдивую Историю, могу помочь консультацией.

Кстати, недавно ко мне приезжал за правдивой информацией Даниленко Александр Ефимович с большим перечнем вопросов. Чудеса!

Всего доброго.

В.Турбинер

Начну с высказывания автора о том, что я скрывал от него разведывательную информацию, полученную работниками КГБ от некоторых членов многонационального коллектива, работавшего в США над созданием атомной бомбы. Дело в том, что этот материал в полном объеме предоставлялся только научному руководителю всей проблемы в целом - академику И.В.Курчатову. Руководителям основных разделов работы Курчатов передавал только те материалы, которые непосредственно относились к разрабатываемым ими проблемам. На каждую такую передачу Курчатов должен был получать соответствующее разрешение. Так, И.К.Кикоин получал материалы, относящиеся к разделению изотопов, а я - информацию, относящуюся только к вопросам, непосредственно связанным с разработкой конструкции атомной бомбы, и делиться ею полностью мог только с моим первым заместителем К.И.Щелкиным. Соответственно руководителям различных разделов работы выдавали необходимую информацию как бы от себя. Материалы К.Фукса (и, возможно, других "шпионов", как их часто называют, хотя они действовали из идейных соображений) от Турбинера действительно скрывались, но все содержащиеся в них данные о размерах и материалах атомного заряда сообщались ему мной и Щелкиным. На основе этих данных Турбинер со своими помощниками выпускал чертежную документацию атомного заряда.

Причина такого порядка действий была очень простой: чем меньшее количество наших сотрудников будет знать о наличии разведывательной информации, тем меньше вероятность того, что контрразведка США узнает об этом и постарается ликвидировать утечку информации.

Общее техническое руководство комплексом создания производственной базы ядерного оружия было возложено на Бориса Львовича Ванникова, до этого занимавшего пост наркома боеприпасов. Это был человек с огромным опытом организации производства оружия. Вскоре он понял, что рекомендованный им в качестве моего помощника по конструкторской части В.А.Турбинер обладает недостаточным опытом конструирования комплексных систем. Ванников предложил мне и директору нашего КБ П.М.Зернову поехать в Свердловск, где находился эвакуированный из Ленинграда танковый завод, и уговорить главного конструктора одного из наших танков Н.Л.Духова перейти к нам в качестве моего заместителя.

Приехав в Свердловск, мы встретились с Н.Л.Духовым и при разговоре с ним поняли, что он - конструктор значительно более высокого класса, чем В.А.Турбинер, и что его руководство конструкторскими работами обеспечит более высокую надежность наших "изделий". Нам удалось уговорить Н.Л.Духова перейти к нам на работу. Конечно, это было неприятно для В.А.Турбинера, но иначе поступить мы не могли. Это было бы вредно для дела. Естественно, что мои основные контакты по конструкторским вопросам переключились на Духова.

То, что после испытания Турбинер оказался без премии, представляется мне несправедливым. Однако этими вопросами я, скажу честно, не занимался, считал, что это одна из обязанностей директора.

В заключение отмечу, что несмотря на обширную литературу, появившуюся за последние годы в российской печати (а за рубежом значительно раньше), В.А.Турбинер, судя по его публикации в вашей газете, так и не понял, в каких условиях проходило создание первой советской атомной бомбы.

Ю.Б.Харитон