|
|
|
Идея развития внутреннего туризма на Дону серьезно волнует многих. Частные компании, на которые сегодня ложатся риски, предпочитают возить туристов за рубеж, на Черноморское побережье, а не по области. Почему это происходит, N решил выяснить у кандидата географических наук Геннадия Долженко, заведующего кафедрой общей географии, краеведения и туризма РГУ. Он занимается проблемами развития индустрии отдыха более тридцати лет.
N: — Геннадий Петрович, как вы оцениваете природные ресурсы донского края с точки зрения развития международного туризма?
Г.Д.: — Мы живем в умеренной зоне, в зоне степей. Наша степь — это сельхозугодья, 70% ее распахано. Туристы, которые традиционно ездят по миру, — немцы, англичане, американцы, японцы, французы — жители стран, тоже расположенных в умеренном климате. У них такая же природа, как и в России. В отличие от них у нас есть одно — бесконечные просторы. Поэтому совершенно естественно, что таким туристам интересно посмотреть не широколиственный лес или степь, которые они могут увидеть у себя, а амазонские, таиландские леса, то, что для них экзотика. Говорить, что Дон отличается особенной красотой от Дуная или Рейна, не приходится — ровная, монотонная река с монотонными берегами. Дунай течет в альпийской зоне, по берегам Рейна расположены старинные замки. Надо ли немцам смотреть наш Кавказ? Те, кто говорит, что наш Кавказ красивее Альп, очевидно, не знают, что и Альпы, и Кавказ — все это горы альпийской складчатости. Да, Монблан несколько ниже Эльбруса, но надо быть слепым, чтобы не увидеть, как похожи горы выше 2 тысяч метров: альпийские формы рельефа, ледники, водопады — посмотрите на фотографии! Естественно, речь не идет об альпинистах, которые едут на Кавказ покорять горные вершины. Но на них индустрии туризма не построишь. Родной дом — он всегда лучше для тех, кто в нем живет. Но мы же хотим продавать то, что имеем. А что имеем?
N: — Бытует мнение, что иностранцы любят дикую природу, поэтому едут к нам.
Г.Д.: — Несколько лет назад к нам приезжали французские студенты из Сент-Этьена, два раза. Их пребывание здесь оплачивало географическое общество. Я отвез их на Белую речку и повел в обычный шестикилометровый маршрут, по которому ходят наши студенты. После того как они прошли участок по отвесному склону и подошли к броду через реку Белую глубиной по пояс, они хотели вернуться назад. После такого отдыха они меня окрестили предводителем милитаристического туризма. Вы ездили в Германию? Вы видели, какие там сосновые леса? От наших они отличаются тем, что там жечь костры нельзя. Разговоры о том, что у них нет природы, беспочвенны, так же, как и те, что у них экология хуже, чем у нас.
N: — А знаменитая донская рыбалка?
Г.Д.: — Богатые рыбные запасы — это еще одна большая иллюзия. После строительства плотин исчезли осетровые. В Дону осталась самая обычная рыба — судак, лещ, щука, окунь, карась, сом, толстолобик, которой далеко не так много. После войны ее действительно было очень много. Сейчас браконьерство процветает. Пойма реки, где рыба нерестится, не затопляется водой из-за того, что построили плотину у Цимлянска. Поговорите с рыбаками, и они расскажут вам правду о том, как «много» рыбы в Дону. На той же Кубани в лиманах рыбы гораздо больше. Недавно в журнале «Туринфо» была статья о рыбалке в Мурманской области: там ловят семгу длиной до полутора метров весом 30 килограмм, нерест начинается в июне и заканчивается в сентябре. Это не донской подлещик в 20 сантиметров. Когда говорят о ценности донской рыбы для иностранцев, о рыбалке, я вспоминаю случай, когда мы привезли французов в Крутовской залив на Цимлянском водохранилище. Девушки заткнули носы платками — неприятно и сильно пахло гниющими сине-зелеными водорослями, которыми покрывается прибрежная зона. Когда накрыли стол и поставили жареного леща, французы его есть не стали — костлявый. Они привыкли к морской рыбе — она без костей и другого вкуса. Только после того, как мужчины приняли на грудь русской водки, они стали есть наше угощенье. Девушки не прикоснулись к рыбе. Они любят крабов, лобстеров, морскую рыбу. Вот уху из осетрины, которую мы покупали на рынке, они охотно, под водку, ели. Такая же ситуация и с охотой. Когда подстрелено 10 оленей в год — это не ресурсы для массовой охоты. Поэтому я не знаю, на чем основываются разговоры о развитии въездного туризма, особенно для иностранцев. Во всяком случае не на природных ресурсах. Надо посмотреть правде в глаза: ресурсы у нас скромные, условий для развития въездного туризма на Дону я не вижу. Мы привозили и французов, и немцев к нам, но все это разовые акции. Это не показатель развития массового туризма на Дону.
N: — А как насчет культурных ресурсов?
Г.Д.: — Из дальнего зарубежья ежегодно в Россию приезжает примерно два миллиона туристов, 70% из них едет в Санкт-Петербург. Иностранцы всегда приезжали и будут приезжать в Санкт-Петербург, в Москву, в города Золотого кольца, но не в Ростов. В Ростовской области нет исторических объектов международного значения. Казаки не создали на Дону культуры, которую можно увидеть в Санкт-Петербурге. Ну, посмотрят туристы 30-минутный казачий концерт. А дальше что? Мы возили немцев в Таганрог, Старочеркасск. Но после экскурсий их развлечь негде. Поэтому можно сколько угодно говорить о том, что для развития туризма необходимо строить гостиницы, но будет ли это рентабельный бизнес? Ростовские гостиницы не заполняются даже на 70%. Прежде чем их строить, надо понять: для кого их строить, приедут ли к нам туристы. Иллюзия того, что нас посещают туристы, сложилась в советские времена, когда Ростов был одним из пунктов большого маршрута по российским городам. Маршрут этот начинался в Москве и заканчивался, обратите внимание, отдыхом в Сочи — в «Жемчужине» или в «Дагомысе». Это был организованный государством тур — большую часть стоимости путевок оплачивали как российские, так и иностранные профсоюзы. Ростов был одним из городов, в котором туристы не задерживались более двух дней. «Интурист» был перевалочной базой. Именно это дало почву говорить сегодня о большом туризме в Ростовской области. Но большого въездного туризма у нас никогда не было. Поэтому когда утверждают, что развивать туризм можно потому, что здесь жил Чехов, я спрашиваю: «Вы поедете в Англию только из-за одного Шекспира?»
N: — Домик Чехова есть и в Кисловодске. Только на КМВ основным фактором развития курортов считается минеральная вода и лечение на ее основе, а экскурсии по лермонтовским местам в Пятигорске, к водопадам и озерам Северного Кавказа — дополнение к отдыху.
Г.Д.: — Правильно. Потому что туризм — это в первую очередь отдых на базе имеющихся природных ресурсов. Вообще у нас неверная концепция развития туризма: «туризм — это экскурсии, музеи». Идея о назидательном туризме сформировалась в 1930-е годы, эта была политика, принятая в советском государстве. На Западе туризм — это отдых, смена привычного образа жизни. В музеи на отдыхе ходят в плохую погоду, когда надоело загорать. При этом день заканчивается банкетом, дегустацией, аперитивом, коктейлем и т. п. Если этого нет, то это совковый вариант плановых туристских маршрутов. Культурный туризм на Западе — это 3–4 дня в весенне-осеннее и зимнее время. У нас же все время хотят, чтобы был только культурный туризм. Но люди этого не хотят. Посмотрите, как растет среди россиян популярность туров в Египет, Таиланд. Люди хотят купаться в чистейшем море, прокатиться на слонах в тропическом лесу, получить дозу адреналина, увидев воочию, как кормят крокодилов… Может быть, я рассуждаю не по-советски, непатриотично, но именно в чувственных наслаждениях и заключена суть отдыха. Если вспомнить историю развития туризма, то сто лет назад первые туристы ростовского отделения Всероссийского общества туризма, пройдя с экскурсией по Ростову, отправились в поход на велосипедах по Черноморскому побережью — от Новороссийска в Туапсе. А потом сделали маршрут по Военно-Грузинской дороге — от Владикавказа до Тифлиса. То есть туризм в Ростове сразу зарождался как выездной.
N: — Последние два года в областном Министерстве по физкультуре, спорту и туризму очень много говорят о перспективах развития Азовского побережья. Что вы думаете по этому поводу?
Г.Д.: — Идея организации рекреационной зоны на Азовском побережье не нова. Лет двадцать назад в Азове построили гостиницу для туристов. Предполагалось, что туристы будут жить в Азове и купаться на Чембур-косе, куда они будут ездить на автобусах за 60 км.
N: — Хороша перспектива: в жару по пыльной дороге на автобусе 1,5 часа ради моря, в котором воды даже детям по колено!
Г.Д.: — Вот именно. Когда начал осуществляться этот проект, мне предложили дать ему научную оценку. Я дал отрицательное заключение этой затее, за что меня обвинили в отсутствии патриотизма. На мой вопрос, что будут делать туристы вечером, мне ответили: «Вот вы и придумайте им маршруты!». Несколько раз удалось заманить на такой отдых москвичей. С тех пор в гостинице останавливается кто угодно, только не туристы. Но тогда слова «маркетинг» никто не знал. Теперь его знают, но природные ресурсы как не учитывали, так и не учитывают.
N: — Что же можно развивать на Дону?
Г.Д.: — У нас есть средний Дон, есть его притоки — Хопер, Медведка. Там течение воды полметра в минуту, по берегам рек пока еще сохранились прекрасные пойменные леса, чего давно нет в нижнем течении Дона. Природные условия этих мест я сравниваю с озером Селигер, расположенным северо-западнее Москвы. Это известный оздоровительный курорт, центр водного туризма, который начал развиваться еще в 1930-е годы. За эти годы на берегу озера построены туристические базы. Но на Селигере в отличие от Дона 2-сезонный туризм: летом — походы на лодках, зимой — на лыжах. В наших условиях туризм односезонный, летний. Поэтому строить стационарные базы в этих местах нерентабельно. Проект организации летних баз на основе быстровозводимых архитектурно-строительных модулей, не требующих фундамента, с применением тентовых покрытий, на мой взгляд, реальный. Над этим проектом сейчас работает «Ростовагропромпроект».
Речные маршруты в этих местах опробованы нашими студентами-краеведами. Когда мы впервые включили их в практику со студентами 3-го курса, многие, особенно девочки, не хотели ехать. Однако на следующий год от этих ребят не было отбоя — они просили меня повторить им эту практику и на 4-м курсе. Практика оказалась прекрасным отдыхом, особенно для тех, кто живет в условиях городской гиподинамии: за день не спеша можно проплыть на лодке 20–30 километров, искупаться, посидеть у костра. Поэтому хороший чувственный отдых можно организовать на реке, а в Ростове трех дней на экскурсии вполне достаточно, но обязательно с хорошим ужином — армянской, казачьей, донской кухней, музыкой. По ходу этого — музеи. Тогда туризм станет привлекательным.
N: — На кого может быть рассчитан этот водно-оздоровительный отдых?
Г.Д.: — Традиционным местом отдыха ростовчан является Черное море — это давно проверенный нами факт, о котором было известно еще в 1930-е годы. Поэтому рассчитывать на то, что ростовчане будут отдыхать в Ростовской области, не стоит. А вот для жителей Сибири, центральной полосы России и особенно не избалованных солнцем северян это может быть интересно. Естественно, для тех, кто любит активно отдыхать. При условии, что отдых на Дону будет дешевле, чем поездка на Черное море. Но это уже другой разговор. Лариса Винникова
|