С 16 по 22 января в Ростове проходил фестиваль социального видео «Смотри», организованный местной общественной организацией «Поддержка и сочувствие». Вне зависимости от того, будет ли эта акция иметь какой-либо эффект, следует сказать, что это был первый фестиваль документального кино, который вообще когда-либо проводился в городе. Самым именитым гостем фестиваля был известный московский искусствовед и художник Андрей Великанов.
N: — Андрей, как вы оцениваете идею фестиваля — соединение художественного и социального?
А.В.: — Мне эта идея кажется довольно архаичной, она могла быть актуальной несколько лет назад. Вообще я считаю, что с помощью искусства нельзя решить никаких социальных проблем, но тем не менее я с интересом приехал в Ростов: любое культурное событие, даже то, которое не вполне соответствует моим представлениям, становится материалом для размышлений о современном культурном пространстве. Моя задача — определять новые тенденции в культуре, сегодня я скорее теоретик, моя позиция — позиция наблюдателя и читателя.
N: — А какие процессы, по вашему мнению, сегодня определяют облик пространства культуры?
А.В.: — Если очень кратко изложить мой взгляд на современную культуру, то меня прежде всего интересует некая культурная среда, культурное поле, которое лежит вне личного творчества, но при этом способно к самостоятельному воспроизведению образов. Автор при этом выполняет роль медиума, который общается с этой средой и черпает оттуда некие тексты. Самый показательный из них — гимн России, который пока никто не рассмотрел как феномен культуры. Несмотря на то что у него есть реальный автор — Сергей Михалков, написавший на ту же музыку и два других предыдущих текста, гимн как раз и есть порождение этого поля. Вообще, в современной культуре очень много таких явлений, которые еще не описаны, я стремлюсь их найти и описать. Приведу такой пример. Еще в шестидесятых годах в Советском Союзе вся реальность была постмодернистской, достаточно вспомнить знаменитые лозунги Хрущева о построении коммунизма, отчеты о выращенном зерне или произведенной стали, которые нисколько не соответствовали действительности. Все это описывается понятием «гиперреальность», которое придумал Жан Бодрийяр только в начале восьмидесятых годов, то есть через два десятилетия после того, как сама гиперреальность появилась.
N: — Но при этом вы приехали в Ростов не только в качестве искусствоведа, но и как автор нескольких видеофильмов.
А.В.: — Я изначально являюсь художником, и все мои нынешние эксперименты иллюстрируют определенные теоретические положения. Скажем, в 1994 году я провел проект «Бассейн “Москва”» на месте нынешнего храма Христа Спасителя, когда бассейн был уже пуст, а храм еще не начали строить. На это место было приглашено около тысячи человек, которым предлагалось ответить на совершенно идиотский вопрос: «Чем надо наполнить эту чашу?» После этого был издан каталог, куда вошли самые знаковые ответы, и это была первая попытка исследовать современную культурную среду. Что касается самого храма, то в культурном смысле это матрешка: все здания, которые стояли на его месте, как бы вложены друг в друга, поэтому происходит такое нагнетание смыслов, которое не под силу ни одному художнику. То есть храм Христа Спасителя — это тоже порождение культурного поля. Или еще один пример, как пространство порождает искусство. В 1987 году в одном помпезном московском ДК состоялась выставка авангардистов, которые представили разные бытовые предметы, тогда это было в моде. А одному художнику было просто лень это делать, он пошел на Арбат, купил там десяток натюрмортов и поставил рядом со всеми этими унитазами и трубами. Так вот, бабушки из Дома культуры окружили эти работы с блошиного рынка красной ленточкой, для них это было нечто святое, хотя художник просто перенес некие объекты из одного пространства в другое. Примерно то же самое делал Владимир Сорокин в литературе, но сегодня постмодернизм — эпоха захвата чужих культурных пространств в литературе — закончился, и мы стоим на пороге создания новой культуры.
N: — Ваши теоретические построения вполне применимы для столицы, в провинции искусство решает совсем другие задачи.
А.В.: — Действительно, то, что происходит в России с искусством, — катастрофа. Искусство растеряло возможности общения со зрителем, оно агонизирует, но я не думаю, что от этого в России не будет художников. Беседовал Николай Проценко
|