Совсем недавно в санкт-петербургском издательстве «Владимир Даль» в серии «Дневники ХХ века» вышла книга немецкого философа и писателя Эрнста Юнгера «Излучения».
Юнгер неоднозначен и как писатель, и как философ. Это и предопределило то, что многие его произведения цензура запрещала в годы его жизни, их же не решались публиковать по идеологическим причинам и после смерти автора. Сам философ всегда был выше политических интриг. В 1930-х годах на волне зарождающегося в Германии национал-социализма его философские труды «Рабочий и гештальт» и «Тотальная мобилизация» оказались созвучны идее нацистов. Из-за этого ярлык «нацист» преследовал Юнгера до конца жизни (хотя единственным основанием это утверждать и поныне остается дарственная надпись на книге «Огонь и кровь», вышедшей в 1926 году, «Национальному вождю Адольфу Гитлеру. Эрнст Юнгер»). Юнгер ни разу не отказался от своих идеалов. Восхищаясь идеей возрождения Германии вначале, он не стесняется клеймить извращения этой же идеи на закате Третьего рейха. Вдохновлялся философ не в тылу — Юнгер побывал на многих фронтах войн двадцатого века.
«Излучения» — это четыре цикла дневников Юнгера периода второй мировой войны (два парижских, немецкий и кавказский). Юнгер, офицер Вермахта, описывает в своих дневниках места командировок. Но это не банальные путевые заметки, это встречи с людьми, сны, аллюзии и размышления (большинство произведений Юнгера писалось, грубо говоря, в окопах). Писатель мастерски описывает и людей, и страны. Идеологии в дневниках нет, лишь мысли, переживания, рассуждения о литературе (чаще всего это Достоевский и Толстой), встречи с ключевыми персонами своего века (в Париже это Пабло Пикассо, Жан Кокто, внучки Аксакова и другие). Одним из самых любопытных дневников можно считать второй — «Кавказские заметки». С ноября 1942-го по январь 1943-го Юнгер проводит на Северном Кавказе — в Ростове, Майкопе, Белореченской, Ставрополе. Полуразрушенный Ростов производит жестокое впечатление на философа: «Снова знакомство с улицами, и все то же впечатление — Восток, лишенный всякой магии. Глаз должен притерпеться к виду, невыносимо тягостному». «Единственное, что предлагается на продажу, — черные семена подсолнуха, которые женщины выставляют на обозрение в плоских корзинах на пороге сожженных домов. В кронах аллей посреди оживленных улиц я заметил множество вороньих гнезд». Ростов и Ставрополь становятся одними из самых деструктивных мест в восьмисотстраничном сборнике.
Однако не стоит читать дневники из одного лишь желания познакомиться с описаниями оккупированного Ростова. Безусловно, любая история интересна как с «этой», так и с «той» стороны. Важнее скорее то, что уникальное издание дает возможность познакомиться с внутренним миром одного из величайших философов века, работы которого спустя десятки лет начинают выходить из небытия.
Анна Строгая
|