Выход в свет очередной книжки журнала «Дон» всегда воспринимаешь как маленькое событие и маленькое чудо: ведь сегодня на юге России это, увы, единственный «толстый» журнал. Последний его прошлогодний номер оказался даже не сдвоенным, как обычно, а «счетверенным» (№№ 9–12). Несколько интересных авторов представлено в рубрике «Ростовский рассказ», не забыта традиционная шолоховская тема, есть с чем познакомиться и любителям поэзии. И все же главным произведением сентябрьско-декабрьского выпуска стала, пожалуй, работа недавно ушедшего от нас Павла Шестакова «Между днем и ночью. Размышления о Гоголе».
Известно, природа нечасто балует гениев счастливой или хотя бы внешне благополучной судьбой. Но даже в этом ряду Гоголь заметно выделяется среди прочих. Прожив 43 года, он воистину успел испить чашу горечи до дна. Подробно описывая последние семь лет жизни творца «Мертвых душ», Шестаков дает точный и тонкий анализ причин душевного слома, приведшего одного из самых выдающихся русских классиков к преждевременной гибели. Замысел грандиозной трилогии, где первый том «Мертвых душ», по словам самого автора, лишь «грязный дворик, который должен привести к чистому дому», оказался неисполненным. Гоголь понял его утопичность. Нежно любимая им Русь и «светлое будущее» (то есть духовное перерождение чичиковых, собакевичей, коробочек и прочих) есть вещи несовместные. Более того, гоголевские типы, по мнению Шестакова, благополучно дожили до перестроечных времен. Не Хлестаковы ли, большие и поменьше, выпорхнули на политическую авансцену тогда, в середине восьмидесятых? «Уж у меня ухо востро. Уж я... Я не посмотрю ни на кого! Я запрещу пить водку!» И запретил. И перестройку устроил, пребывая в чине генерального секретаря, а уж следом пришли всевозможные ноздревы, чичиковы и, конечно, маниловы — они-то правят теперь бал в постсоветской матушке-России.
Ладно, прочь от политики. И от так называемой идеологии тоже. Кстати, когда были опубликованы «Выбранные места из переписки с друзьями», против Гоголя ополчились как «демократы»-западники (Белинский и К), так и державники-славянофилы (отец и сын Аксаковы). Гений шире, глубже всяческих «идей» и идеологий, и это не прощается ему! «Гений всюду открывает рок, и тем глубже, чем он сам более глубок», — пишет Кьеркегор. Роковое же всегда страшит обыкновенных людей, и они навешивают на нарушителя их спокойствия и веры в «прогресс» всяческие ярлыки, самые невероятные обвинения. Не счесть тому примеров во все времена, что свидетельствует — увы! — о неизменности человеческой природы. А уж в России, будем откровенны, эта самая природа какая-то особенно «неизменная», уперто-вечная...
Думается, главная ценность работы Шестакова в том, что, опираясь на обширный фактический материал (письма, воспоминания современников и проч.), он сумел не только интересно рассказать о духовных исканиях (или мучениях?) великого писателя, но и теснейшим образом связать его творчество, его литературных героев с днем нынешним, прочертить дальнейший путь бессмертной гоголевской птицы-тройки в наше, такое порой странное, но, будем-таки верить, небезнадежное сегодня.
ПАВЕЛ НАЗАРЧУК
|