«Солнце», большой и непростой фильм Александра Сокурова о японском императоре Хирохито, показывают в Доме кино. Он предусмотрительно поставлен в прокате всего на неделю: лента заведомо некассовая.
«Солнце» — третья картина сокуровской тетралогии, после «Молоха» и «Тельца» и перед киноверсией «Фауста». К Хирохито режиссер отнесся совсем по-другому, чем к Гитлеру и Ленину. Его публичный отказ от божественности и продолжение жизни вместо ритуального харакири он понял как мудрое и храброе решение, конструктивный выход. Осенью 1945 года император принял поражение Японии на себя. Действие картины охватывает несколько дней из его жизни — сразу до и во время захвата столицы Японии американцами во главе с генералом МакАртуром.
Фильм не только о личности, но и о том, что нации не смогли до конца понять друг друга. Для японцев император — действительно солнце. Потому и было возможно то, что японская армия пошла воевать, вооруженная больше этой верой и чувством долга, чем бронетехникой. Потому слуги Хирохито почти физически страдают от каждого нарушения правил веками незыблемого этикета. А молодой специалист, записывавший радиообращение Хирохито к нации с признанием военного краха и своей небожественности, выполнив работу, совершил ритуальное самоубийство. И сейчас многие традиционалисты в Японии относятся к императору как к неприкосновенному запасу, осуждая изображение его в кино. Отчасти поэтому Сокуров долго держал в секрете имя актера, выбранного на главную роль. Это Иссей Огата, настоящий мастер, до этого игравший только на родине. В глазах бодрых американцев-завоевателей Хирохито предстает совсем другим: низкорослый, незаметный человечек, который постоянно шевелит ртом, не выказывает властности, а в костюме с цилиндром и вовсе похож на Чаплина. «Как такие люди могут отправлять на смерть миллионы?» — презрительно бросает МакАртур (его играет Роберт Доусон), впервые встретившись с Хирохито. Но с каждой фразой отношение меняется, генерал начинает понимать, что перед ним совершенно другой мир. Здесь в минуты душевных треволнений пишут стихи о сакуре и думают о смысле северного сияния.
Главный их разговор состоялся за неформальным и драматическим ужином тет-а-тет. «Вы похожи на вашего союзника, Гитлера». — «Мы никогда не виделись с ним». Есть версия, что после этой встречи, где они говорили о страшных вещах — Перл-Харборе и Хиросиме, — МакАртур рекомендовал союзной армии не рассматривать Хирохито как военного преступника, а сам император, вернувшись к себе, отказался от божественного происхождения и стал простым человеком.
Сокуров здесь и режиссер, и оператор. В «Русском ковчеге» главным, образующим композицию приемом было то, что фильм был снят одним движением камеры, без монтажных склеек. Зритель был заранее заинтригован и наблюдал: да, действительно непрерывная съемка! В «Солнце» монтаж традиционный, Сокуров использует другие художественные приемы: убирает свет из мизансцен, показывает разрушенный Токио с высоты, бомбежку с участием летучих рыб. Хирохито очень их любил и, пока японскую армию уничтожали, занимался океанической биологией. Он вообще был серьезным ученым и даже открыл новый вид рыб.
Звук в ленте не дублирован, японцы на экране говорят по-японски, а американцы — по-английски. И репетиции, и съемки шли на японском и английском, что сильно усложняло процесс, но было принципиально для режиссера. Через паузу задумчивый голос переводит немногочисленные реплики на русский. Так «Солнце» получилось транснациональным. На Берлинском кинофестивале фильм остался без «Медведя», но получил хорошую критику. Европейский прокат ему гарантирован.
Наверное, надо предупредить будущего зрителя: на первых двадцати минутах велик риск заснуть, настолько медленно тянется внешне малосодержательный императорский день. Перфекционист Сокуров не обошел ни одну деталь: если уж был установлен по архивным записям цвет скатерти в зале заседаний, то, наверное, посчитали и достоверное число пуговиц на рубашке Хирохито. Их более двадцати. Пока старый слуга не застегнет каждую из них, действие не двинется дальше.
Хорошо осознавать, что такое кино существует — как философия Канта или «Улисс» Джойса. Но, чтобы предпочесть эту глыбу остальным предложениям на отдельно взятый вечер, надо сделать над собой интеллектуальное усилие. Сокуров говорил, что благодарен «всем, кто посмотрел и понял». Фильм действует медленно, но сильно. Он запоминается как мощный образ и дает такую пищу уму, что потом трудно вспомнить: неужели начало было скучным? Юлия Уракчеева
|