Потрясение

«Театральная гостиная» на этот раз работала на выезде. Нам очень хотелось узнать, как теперь поживает бывший директор нашей «драмы» и нынешний директор Театра музыки и поэзии Елены Камбуровой Борис Смбатович Меликджанов. И хоть времени в командировке в Москве всегда в обрез (цель поездки в столицу – выставка «Пресса-2004»), не побывать в гостях у любимого актера, директора было просто невозможно.

Мы шли друг другу навстречу. Он – со стороны Новодевичьего монастыря, мы – от станции метро «Спортивная». Встретились почти у самого служебного входа в театр, который расположен на Большой Пироговской улице. И сразу же – приветствия, объятия. Хоть и виделись недавно, в октябре, на фестивале в Болдине (Меликджанов вместе с французскими актерами давал театральный мастер-класс), а вот, подумать только, как радостно на душе.

Давно ловлю себя на мысли, что мне иногда встречаются в жизни (и это счастье!) «люди – корабли», которые ходят только в «большое плавание». И когда они «причаливают к пристани», случаются удивительные свидания. Лично я знаю Бориса Смбатовича с 1988 года, с момента моего приезда в город. Он – именно тот человек, с которым газета активно сотрудничала, и, смею утверждать, что между ним и редакцией завязались крепкие дружеские отношения. Помню, как горевали знакомые, когда Меликджанов уезжал: театр лишается сильного директора, талантливого актера. А я лишь качала головой в ответ, как будто саму себя утешала, повторяя: «Большому кораблю – большое плавание!» И вот теперь поняла, в какое именно плавание на этот раз отправился Меликджанов.

Островок духовности

Вначале Борис Смбатович повел меня и Аню Виноградову через служебный вход, где нас встретили музыкальные, с изображением нотной гаммы часы, привезенные труппой из Македонии. Нас поразила своими размерами афиша имен всевозможных знаменитостей, выступающих в театре. Затем мы прошли в холл-вестибюль с черным элегантным роялем и старинным граммофоном. У зеркала сидела матерчатая задумчивая кукла, а над головами зрителей перед гардеробом разместились металлические пластины, глубокий звон которых напоминает колокольный. Буфетная лавка оформлена скромной резьбой и не отвлекает внимания, занимая всего полтора метра помещения. Большой зрительный зал пока на ремонте, а вот малый – образчик варианта домашнего театра. Рассчитан на восемьдесят человек, но принимает гораздо большее количество зрителей. Некоторые размещаются на небольших балкончиках, некоторые просятся просто постоять на спектакле, занимая всю заднюю часть входа в зал. Но служители этого храма искусства стараются посадить всех, неведомо откуда изыскивая табуреточки и лавочки. К зрителю здесь относятся как к близкому другу, собеседнику.

Комната (а иначе, как одна из домашних комнат, это помещение в театре не назовешь) женщины-легенды Камбуровой, казалось, таила в себе настроение певицы, ее дух. Такое впечатление, что она только на минуту вышла по делам и ветер движения колышет ее ангелочка-куклу над столом, на котором – фотографии, томик Цветаевой. А ведь Елена Анатольевна – на гастролях в Америке и вернется только в конце декабря для того, чтобы сыграть для зрителя спектакль «Капли датского короля». Едва родившись, он тут же стал самым популярным. Билеты на предновогоднее представление раскуплены уже в ноябре. Говорят, слушая пение Камбуровой в этом спектакле, зритель плачет от восторга. Конец декабря... Мы тоже получили приглашение на него. Удастся ли в это время вырваться в столицу?..

В комнате директора Меликджанова тесновато, но ведь и театр мал. А директору важно, чтобы стол письменный был, да пара стен для фотографий, афиш. Главное, чтобы театр жил и коллектив мог заниматься творчеством. О своем новом месте работы Борис Смбатович рассказывает с любовью и вдохновением:

– Театр Елены Камбуровой существует с 1992 года. В первые годы он был театром одного актера. Но Елена Анатольевна всегда мечтала, чтобы это был именно театр музыки и поэзии нескольких творческих личностей. И она сразу стала объединять вокруг себя близких по духу исполнителей. Сначала это были концерты авторской песни, которые, кстати, есть в театре и теперь, затем уже – целые музыкальные спектакли. Театр получил новое развитие. Спектакль «Роман в письмах» по Пушкину (подготовил Игорь Ларин в совершенно оригинальной аранжировке) на конкурсе-фестивале в Македонии был удостоен звания победителя.

Сейчас готовит новый проект Иван Поповски, театр получил на него грант в правительстве Москвы. Постановку выпустим в апреле-мае. Переговоры о новом музыкальном спектакле ведутся с Олегом Львовичем Кудряшовым, профессором Академии театрального искусства. В перспективе в нем будет играть и сама Елена Анатольевна. А в общем, на нашу театральную «площадку» могут попасть практически все желающие актеры. При условии наличия таланта, конечно. А еще они должны соответствовать духу нашего театра. Здесь поет Никитин и читают Филиппенко, Кузнецова, играет миниатюры Овшаров, выступает Юлий Ким.

– Ваш театр – островок духовности, островок для отдыха души, сердца...

– Да. И не только я так считаю.

– Любой хороший театр «держится» на личностях. Вот ушли из жизни Миронов, Папанов, и Московский театр сатиры стал уже не тот. А как в вашем театре? И успеваете ли вы бывать в других московских театрах?

– Театр – это всегда яркие личности: актеры, режиссер. Когда я жил в Сарове, как ни парадоксально, но бывал в московских театрах чаще. Надеюсь, что теперь, когда все нормально, все устроилось в жизни, буду ходить почаще на спектакли. Беда москвичей в том, что постоянно откладываешь просмотры премьер, потому что кажется, что еще успеется. Правда, совсем недавно был в Центре Мейерхольда на постановке «Из красной книги». Добротно, на хорошем авангардистском уровне, слава Богу, без эпатажа. Но мне нравится у нас в театре. Человек, в первый раз пришедший сюда, приходит потом еще и еще. Не попасть на спектакли. Под впечатлением остаются не только женщины, но и мужчины. Особенно трогают песни на стихи Окуджавы. А причина в особенном духовном построении спектакля, которое задумала Елена Анатольевна.

Наш театр – коллектив единомышленников, семья. Так бывает далеко не во всех драматических театрах. Было беспокойство: «Смогу ли я влиться в эту семью?», но отторжения не произошло.

– У меня такое впечатление, что вы стали спокойнее, исчез не всегда нужный бойцовский дух, потому что отпала необходимость «погонять» и «подгонять», ужесточать дисциплину...

– Это верно. Хотя все равно я прихожу поздно с работы, мало вижу маленького сына, но работа приносит удовлетворение, потому как есть взаимопонимание в коллективе.

– Каким образом вы были приглашены на работу в театр Камбуровой?

– Елена Анатольевна искала директора уже давно. А у меня в Камерном драматическом театре (где я раньше работал) трудилась над «Старомодной комедией» Анна Трифонова, ставившая в Сарове спектакль «Двое поменьше». Она – из Академии театрального искусства, в которой был и режиссер Салюк. Это все мои друзья. Вот и представил меня Камбуровой. Я напомнил ей, что мы уже знакомы по Сарову. Елена Анатольевна пригласила меня совмещать два директорства: в Камерном и в ее театре. Попробовал. Вскоре понял, что разрываться на две части тяжко, утомляли переезды в метро, беготня из одного театра в другой. И вот теперь я директорствую только здесь, а в Камерном иногда соглашаюсь играть роли.

– В Саров уже не тянет?

– Еще как тянет. По большому счету, если бы не личное, никуда из нашего города я бы не уехал. В Сарове мои корни. Это занятие для молодых – искать себя, пробовать силы в столичных театрах. Кстати, недавно у меня был актер и режиссер Андрей Боровиков, который уехал из Сарова в Москву и устроился в Театр иллюзии. Его театр приехал с гастролей в Китае (вот сувенир-веер! – см. фото), и в принципе Андрей сейчас доволен своим выбором.

Мы еще долго говорили о театре, его культуре, пытались запланировать следующую встречу. А вечером приехали на Пироговскую еще раз, уже как зрители. На стихи Мандельштама, Ахматовой, Цветаевой и некоторых современных поэтов исполняла песни Елена Фролова. Молодая певица, философствуя, называла себя «письмом», которое адресовано всем нам. И многие ее песни действительно были похожи на эпистолярный жанр письма-рассказа. Но аплодисментов и возгласа «браво!» певица удостоилась, когда исполнила «Если бы была жива Цветаева». Трепетные строки о жизни и самоубийстве поэтессы никого не оставили в покое. Потрясение! В этом шумном суетливом городе по имени Москва есть маленький островок, где можно остановиться от «бега по кругу» на час-другой и поразмышлять о смысле бытия, насладиться звуками красивой гитарной музыки и услышать глубокое, проникновенное исполнение любимых стихов. И этот островок – Театр музыки и поэзии Елены Камбуровой.

Бэлла Аполлонова
Фото Анны Виноградовой