Мой приятель Сережа сидит напротив. Сотрудник одной из правоохранительных служб города. Как говорят мои приятельницы, мужчина хоть куда. Шатен, с лучистыми голубыми глазами, широкими плечами. Он чрезвычайно нравится женщинам. Надежно с ним и тепло. Жизнь его не тащит, это он ей управляет. Его безудержность, широта натуры, страсть к любимому делу. Что бы он ни делал, любил ли, работал ли... Как будто все без меры. И он, такой всегда сильный и уверенный, вдруг сник. Душа его болела и рвалась наружу. Надо было выговориться.
Заранее мы договорились, что имя его будет изменено, чтоб не страдала ни его семья и ни карьера.
На протяжении десятилетий меня воспитывали на патриотических традициях: любовь к Родине, уважение к старшим, поклонение святыням. Это впитывалось в кровь и плоть. О том, что происходит сейчас с нами, сложно писать и рассказывать словами. Людям моего поколения очень сложно перестроиться. Не все плохо было раньше, не все хорошо сейчас.
У нас «свободы» сейчас – хоть отбавляй. Что хочешь – то и говоришь, в кого хочешь – в того и стреляешь. Нет в мире сейчас более свободного государства, чем наше. Ни законов, ни обязательств, ни уголовного кодекса. Живи и радуйся. Но это абсолютно не значит, что мы стали жить лучше. У меня сердце кровью обливается, когда я вижу в магазине старушек, наших матерей, бабушек, которые в заскорузлых кулачонках держат копейки, чтобы купить себе хлебушек. Боль и слезы.
Разумеется, реконструкция общества была нужна, и в середине 70-х годов мы уже понимали, что жить, как мы живем, больше нельзя. Обезличивалось все. Хорошо или плохо ты работаешь, все получали одинаково. Отсутствовал интерес к труду. Все это было. Надо было какие-то преобразования делать. Несомненно. Но не топорным и революционным методом! По сути дела, сейчас над людьми проводится очередной эксперимент на выживание. Сейчас хорошо живет тот, кого охраняют, и тот, кто охраняет. Людей такой пример развращает. Глохнет совесть, размываются все представления о нравственности. Время «малиновых пиджаков», бычьих шей, обвешанных золотыми цепями размером с хороший собачий поводок, пройдет. Но когда это будет? В цене должны быть светлые головы и работящие руки. Но сейчас все это – культурно-историческая ценность.
Как-то я слушал передачу по радио, где сотрудник одной из правоохранительных служб сказал, что мы, правоохранители – государевы псы. Да, у людей есть претензии к правоохранительным органам, но в большинстве случаев эти претензии надо обращать не к самим правоохранителям, а к тем, кто нами руководит. От их установок зависит наша работа и жизнь. Невыгодно власти, чтобы по-настоящему велась борьба с преступностью. Если бы наше государство было заинтересовано хотя бы уж не под корень срубить зло, а, по крайней мере, руки-ноги пообломать – пообломали бы. Главное в этом вопросе – позиция руководства страны. И есть тому примеры, правда, зарубежные. Правительство Латинской Америки вело непримиримую борьбу с наркобизнесом. Оно добилось своего. Крупные наркодельцы сидят за решеткой. Главное захотеть. Все можно сделать.
Меня беспокоит вопрос о социальной защите сотрудников правоохранительных органов. Выкинут меня сегодня на улицу... и привет. Я – нищий. Постовые милиционеры получают по 800-900 рублей. Регулярно. Но случись с милиционером что-нибудь, кто позаботится о его семье?! Никто. Человек, от которого государство требует многого, в том числе защищать людей ценой своей жизни, должен быть спокоен, что государство не забудет ни его, ни его семью. Зачем молодым парням подставляться под нож преступника за 800-900 рублей?
Работа наша грязная, наблагодарная. Но мне нравится помогать людям, и я люблю свою работу. В ней смысл моей жизни. Хотя в последнее время частенько приходится работать «на корзину». Все это знают и понимают.
Человеческие отношения иногда принимают трехугольную форму. Так случилось и с Сережей. Любить понемногу он тоже не умеет. И ничего чуть-чуть у него не бывает. А противостоять «нежелательным» встречам и романам невозможно. Обстоятельства сильнее.
Самые яркие страницы моей жизни связаны не только с профессиональной деятельностью, но и со встречами с двумя женщинами. По большому счету таких, в ком я был уверен, на кого мог положиться, кто во всех отношениях подходил мне и с которыми, при определенных обстоятельствах, я бы связал свою судьбу, – только две. Они оставили яркий след в памяти.
Сейчас уже думаю, что измени я в то время ход событий, и был бы гораздо счастливее. Но этого не было сделано по ряду причин.
В тот день, когда я с НЕЙ встретился, меня не покидало странное предчувствие: что-то должно произойти. От НЕЕ пахло ландышами, весной и радостью. Это ощущение я помню до сих пор, хотя столько воды утекло... «Где ты так долго была, я ждал тебя столько лет?!» – спросил я ее. В ответ ОНА только улыбалась. И жизнь моя окрасилась совсем другим цветом. К сожалению, с опозданием. Умная, нежная, она жила своими представлениями о мире, о людях. Они были далеки от моего прагматического подхода к жизни. Несмотря на море поклонников и знакомых, Она была страшно одинока. Представляешь, я читал ей Пушкина: «...Ты на свете всех милее...» Никогда бы не подумал, что способен на это! Она была моим вдохновением и стимулом. Только с НЕЙ одной я мог быть по-настоящему честным и искренним во всем. Мне казалось, что до умопомрачения один шаг. Я не хотел жить. Я сходил с ума. Вот взять и перестать дышать. Я не мог объяснить, что со мной происходит. Да разве чувства можно проанализировать? У сердца свои доводы. Но я не решился на развод... Я думал о НЕЙ и до сих пор думаю только о НЕЙ и все решил за НЕЕ.
Одна боль заменяется другой. Один человек – другим. Вот и вся мудрость. И вот однажды элегантно одетая молодая женщина вошла в мой кабинет. Честно говоря, меня наповал сразил цвет ее костюма – красный. Цвет жизни и страсти. Среди серо-землистых тонов появился этакий экзотический цветок. Я с ужасом вспомнил о своем помятом лице – всю ночь не спал, в отделе кипела работа. В общем, выглядел я неважно. А Она уставилась на меня своими бесовскими глазами и очень решительно потребовала участия в своем деле. А потом и в ее личной жизни. И понеслось... Она твердо знала, что хочет в жизни, и целенаправленно шла к цели. Мне хорошо было с НЕЙ. Хотя я не могу сказать, что это время было безмятежным. Она изводила меня приближением-отталкиванием. С красивым хищником очень опасно жить под одной крышей.
...Мы все склонны ошибаться в силу молодости, отсутствия жизненного опыта. Приглянулся кому-то кто-то, появилось влечение, отношение друг к другу неплохое. И люди воспринимают это как глубокое чувство. Некоторым требуется не так уж много времени, чтобы понять, что они в жизни сделали большую ошибку. После распада семьи люди начинают анализировать: а почему так произошло? И уже к выбору нового друга подходят более тщательно и принципиально. Человек уже знает, что он хочет. К тому же подспудно в душе у каждого человека есть такое чувство: а как бы еще раз не ошибиться. Этот фактор тоже со счетов нельзя сбрасывать.
Можно, конечно, и лицемерить, каждое утро жену в щечку целовать, так, кстати говоря, многие мужья и делают, как бы заглаживая наперед свою вину. Многие мужики любят покозырять своими победами, грош цена таким. Я уверен, что у большинства людей, вступающих в брак, не было большого чувства. Только единицы живут счастливо. В ряде случаев повторные браки более удачны.
Что такое любовь? Точного определения на этот вопрос наверное никто не даст. В том числе и наука. Другое дело – привязанность людей. Она бывает разной степени. И ни один мужчина не застрахован от увлечения женщиной. Но как долго это продлится? Нередко наступает разочарование.
Смогу ли я сейчас изменить коренным образом свою жизнь? Вряд ли. Я уже не в том возрасте, чтобы меняться. И, в конце концов, смирился с тем, что у меня есть. Мысли, конечно, приходят: мол было бы мне хорошо с той, о ком помню... Жизнь не терпит сослагательного наклонения. В ней все конкретно. Или «да», или «нет».
Оксана Решетова
P.S. Сереже не нужен советчик. В таком душевном смятении естественно искать понимания и расположения. Причем это свойственно и сильным, уверенным в себе мужчинам. Это были рассуждения вслух, и он корректировал себя по ходу дела. И я знаю: он вырулит из своих сомнений.