Вера СЕДЫХ
Несмотря на переменчивую погоду, посещение Русского музея фотографии доставит вам немало веселых минут.
На втором этаже музея экспонируются лучшие работы участников конкурса “Фотосмехота.” Удачно пойманные в объектив кадры дополняют не менее удачные названия. Вот, например, согбенная старушка с песиком гоняют по мостовой жестяную баночку из-под пива (“Марадона” Г. Ахадова). Чуть поодаль — обнаженный торс загорелой толстой дамы на диком пляже (“Полукопченый бигфут” С. Яворского).
Ежик нацелил на зрителей объектив фотокамеры, который уступил ему П. Морозов. Два белых лебедя изображают швейцаров перед входом в ресторан “Конный двор” на снимке Г. Ликина. А вот корова неуклюже спускается из грузовика на землю после долгого переезда (“Удачное приземление” И. Бубиса).
“Облегчение от общения”, “Французский поцелуй”, “Салат Гаргамелла”, “Консенсус”, “Мой муж — Святой Валентин” — похоже, что на этих снимках фотографы оттачивали не только свое профессиональное мастерство, но и чувство юмора.
В соседнем зале — персональная выставка члена союза фотохудожников России Александра Васильева “Настроение-2”. Несмотря на разнообразие жанров, почерк мастера легко узнаваем и в стильных рекламных проспектах, и в лирических пейзажах, и в психологических портретах.
Надежда МЕЛЬНИКОВА
На этой неделе в рекламно-выставочном центре НГТУ работала традиционная выставка-ярмарка “Шахунский район — нижегородцам и гостям”.
На выставке была продемонстрирована продукция промышленных предприятий района, достижения шахунских предпринимателей. Кроме того, посетители ярмарки могли приобрести известные и любимые продукты Шахунского ОАО “Молоко”, “Вахтанский хлеб”, знаменитые тканые скатерти нижегородского северного промысла.
Выставка-яр-марка также способствовала установлению деловых партнерских связей.
Тема топливных ресурсов в наш век очень актуальна. Вообще, многие могущественные компании-гиганты стали таковыми именно за счет природных ресурсов — нефти и газа. Впрочем, топливо люди добывали не всегда из земных недр, но во все времена на нем, по понятным причинам, делались состояния.
Еще в XIX веке капитализм расцвел в отдельно взятом американском городке под названием Нью-Бедфорд (штат Массачусетс), воспетом в романе Германа Мелвилла “Моби Дик”. И произошло это задолго до того, как сформировались состояния, сделанные на торговле сталью, нефтью и строительстве железных дорог.
В середине XIX века население городка Нью-Бедфорд составляло 20000 человек, а между тем здесь были сконцентрированы огромные деньги. Деньги, которые зарабатывались на китовом жире.
Китобойный промысел был, можно сказать, прототипом современной индустрии — уже тогда в нем существовала система аккумулирования капитала и распределения рисков. В то время как большая часть национального капитала была распределена по домовладениям в форме частной собственности, китобойный промысел был централизованным. Более того, он был в то время, как бы сейчас выразились, инновационным, а его организационная структура — довольно сложной.
Спрос на китовый жир был велик, и это побуждало дельцов организовывать самые смелые и опасные по тем временам авантюры. Для добычи китового жира снаряжались небольшие суда, люди бороздили на них морские просторы, рискуя жизнью, вступали в неравный бой со стихией, а, если повезет, и с самыми большими на земле млекопитающими. Уже тогда природное топливо было принято подразделять соответственно его качеству и назначению — что-то шло на освещение улиц, что-то на освещение помещений. Сопутствующими китовому жиру продуктами были китовая кость и китовый ус, прочность и гибкость делали их незаменимыми в те времена при производстве корсетов и зонтов, а серая амбра, добываемая из китовых внутренностей, использовалась как фиксаж в парфюмерной промышленности и ценилась на вес золота.
Китобойный промысел — очень старый и, по нынешним временам, варварский вид деятельности, который когда-то дал хороший толчок американской экономике. Полученные таким образом продукты использовали как внутри страны, так и экспортировали, в первую очередь, в Великобританию. Торговцы с острова Нантакет — центра китобойного промысла — создали, как бы это назвали сейчас, вертикально интегрированную структуру, включающую в себя добычу сырья, его переработку и сбыт.
Конечно, тогда этот вид бизнеса выглядел, по нашим меркам, довольно необычно, однако он в полной мере отвечал поставленным задачам. Небольшие судна и боты были специально оборудованы под китобойный промысел. Более того, “фабрики” по переработке (перетопке) сырья находились там же, на кораблях, и там же китовый жир разливали в бочки. Такая система делала каждую экспедицию, которая могла длиться по несколько лет, очень выгодной. Разумеется, если китобоям везло и они встречали на своем пути кита (а эта встреча, увы, нередко заканчивалась плачевно для самого судна).
Однако успех такого бизнеса заключался не только в самой технологии, но и в системе финансирования. Дело в том, что китобойный промысел был одновременно капиталоемким и рискованным. Снарядить судно стоило тогда сумасшедших денег — от $20 000 до $30 000 (для сравнения: средняя ферма стоила $2,000, а производственная фирма — $5 000). Нередко суда погибали или возвращались ни с чем. Но игра все равно стоила свеч. Бизнесмены, работавшие в этой сфере, старались максимально оградить себя от рисков на каждом этапе предприятия. Каждая экспедиция организовывалась как отдельно взятое предприятие, агенты продавали доли в деле и, нередко, страховали свои риски в местных фирмах. Извлечению прибыли способствовало и использование дешевой рабочей силы. Многим морякам вообще давали небольшие доли, т. е. их заработок зависел исключительно от того, насколько успешным будет предприятие. Тем не менее желающих было много, особенно среди тех, кто скрывался от закона. Были, однако, и высокооплачиваемые работники — капитаны судов и гарпунеры.
Любой бизнес имеет свой жизненный цикл. Китобойный промысел сыграл когда-то огромную роль в становлении экономики. Но пришло время, и он утратил актуальность: началась добыча нефти. Трехлетняя, полная опасностей китобойная экспедиция могла принести 4000 баррелей топлива, тогда как из недр можно было выкачать уже тогда до 3000 баррелей в день. По-прежнему востребованным товаром оставалась лишь китовая кость.
И все же настоящий капитализм живуч. После китобойного бума наступили совсем другие времена, и торговцы из Нью-Бедфорда быстро перебросили свои средства, сделав, как бы сейчас сказали, венчурные инвестиции. Именно Нью-Бедфорд стал к 1880-му году одним из крупнейших в Новой Англии производителем текстиля. Из этого небольшого городка вышли богатые семьи, которые впоследствии управляли крупными и весьма успешными нынче компаниями.
Полную версию рубрики “Люди и деньги”
слушайте в программе Ирины БЕЛОВОЙ
“Деньги, деньги...”
на волнах Общественного Российского Радио в Нижнем
Новгороде.