Михаил ВИСИЛИЦКИЙ
Самая печальная повесть на свете идет в самом смешном театре города — театре комедии. И идет с большим успехом. И ничего страшного в этом нет. В нашем ТЮЗе, театре для детей, идет самый пошлый спектакль — “Звездопляс”. Жанр его — хохмедия. А в самом драматическом и трагическом театре города идет “№ 13", самая смешная пьеса.
Режиссер Валерий Белякович как бы соревнуется с драмтеатром. Они осуществили “Хозяйку гостиницы”, и он осуществил эту пьесу в театре “Комедиi”. У них идет “Ромео и Джульетта”, и он в эту же дыру ринется за славой. Режиссер Валерий Белякович в этом соревновании выигрывает тем, что язык у него более современный, более мобильный и более продвинутый. Чем мы хуже Москвы? Ведь там идут шесть “Чаек” и четыре “Три сестры” Чехова.
Шекспир — мужик хитрый. Он твердо знал, что публике нужны смех, кровь и слезы. В “Ромео” весь этот набор есть. Но не так-то легко ставить эту хитрую пьесу. Удач на этом пути не очень много. У Дзеферелли фильм получился слащавый и занудливый. В современном варианте, где рок-музыка, негры, великолепные драки, современные костюмы, много эффектов, но потерь еще больше. Нелегкое дело ставить эту невеселенькую драму, да еще в комедийном аспекте. Шекспир, когда писал эту пьесу, страшно влюбился в мисс Королину, но она его жестоко обманула и бросила во имя видного политика и аристократа Грандфорда. Как Вильям страдал, как мучился, не находил себе места полгода, и в это время выродил свой шедевр, который покорил весь мир.
На сцене нет ни знаменитого балкона, где объясняются в любви и целуются страстные влюбленные Ромео и Джульетта, ни нагромождения гробов и склепов, нет тяги к некрофилии. И все же атмосфера тревожной жаркой кровавой Италии присутствует на сцене.
В спектакле эффектно и парадоксально соединяются серьезное и смешное. Прикольный по-современному, неумолимо яркий и парадоксальный Меркуцио (артист С. Бородинов). Смешны и вместе с тем страшны слуги, приверженцы Монтекки и Капулетти. Они дурачатся, кривляются и так далее по тексту. Очень убедителен, необычен новый актер театра исполнитель злодея Тибальда (артист А. Отраднов). С первого появления на сцене привлекает внимание артист И. Михельсон в роли Петро, это образ человека с вывернутой психикой в стиле Пазолини. Веришь, что он действительно любит “грызть ногти” по любому поводу в сторону врагов своих Капулетти.
Надолго запоминается сцена, когда при скоплении народа два трупа, Меркуцио и Тибальд медленно уходят в мир мертвых, в страну теней. Отец Джульетты (артист А. Ярлыков) четко показывает образ растерянного, теряющего устойчивость и уверенность синьора, бессильно орущего на своего подлого сына Тибальда и непослушную дочку. Его образ интересен и внешне, и внутренне.
Традиционными получились образы Ромео и Джульетты (артисты Л. Ярлыкова и Д. Козлов). Хорошо это или плохо — решать публике.
Если говорить об авторе, то в Шекспире, как говорил Питер Брук, соединились непримиримые друг к другу Брехт и Беккет. Шекспиру удавалось писать пьесы, которые приемлемы простолюдинам и аристократам. Грубая фактура языка смешана с изящным и философским. И между тем Вольтер, не будучи в состоянии понять или принять этот стиль, назвал его “грубым и варварским”.
Много шума, веселья, подколок комедийного театра Шекспира происходит на сцене между двумя фронтами, между двумя семействами до тех пор, пока Ромео не убил брата Джульетты Тибальда. Вражда сделала Ромео убийцей.
Многие зрители спрашивали в антракте, почему так много белых масок. Армия белых, безжизненных лиц. Это режиссерский и вполне шекспировский прием, ведь недаром в пьесе Джульетта говорит своему возлюбленному: “Какое бледное у тебя лицо” (то есть лицо смерти). Возникает мысль, какой наглый Ромео. Убив родного брата Джульетты, он, эдакий нахал, готов бежать к шелковой лестнице, что ведет к балкону, гонимый эротическим чувством. Но вспомните, что жизнь, смерть и любовь всегда рядом. Вспомните Л. Толстого. “Анна Каренина”, “Война и мир”. Любовь и смерть рядом.
А теперь финал: Монтекки и Капулетти мирятся у гроба своих детей, чуть ли не целуются. Монтекки (артист В. Демидов) говорит со слезой в голосе убедительно и страстно: “Я поставлю памятник Джульетте из чистого золота”. Капулетти хочет сделать то же самое. В спектакле у режиссера Беляковича, да и у автора, возникает вечный вопрос. Искренне ли это? Не вспыхнет ли снова война в Вероне, но по другому поводу. Смешно это или трагично? Бальзак весь этот человеческий кавардак назвал “Человеческой комедией”. Из этого следует, что имеет право идти в театре комедии эта трагедия.
Вера СЕДЫХ
Каждый раз, отправляясь на “Осенний вернисаж” нижегородских художников, ждешь каких-то открытий: появления неизвестных тебе ранее авторов, сверкания новых граней таланта старых мастеров... Так было и на этот раз в залах художественного музея, хотя восприятие выставки окрашивалось в тревожные тона после трагических событий в Беслане. Сердце отказывалось раскрываться навстречу откровенной радости “Медового Спаса” (триптих Елены ШИРОКОВОЙ) и безмятежно поворачивающим вслед за солнцем свои золотистые головки подсолнухам с акварели Алексея МЯСНИКОВА. Даже к идиллической “Пасторали” Андрея ПЛОХИХ примешивалась эта тревога, хотя, возможно, ее создавали два ярко-красных пятна на одеждах бредущих по дороге людей.
Светлым колоритом, жизнеутверждающим настроем порадовал натюрморт Александра УСВАТОВА “Завтрак”. После пережитой художником тяжелой личной утраты он не впал в депрессию, как это часто бывает, не опустил рук, а черпает силы в работе. Печаль его светла и вносит свои коррективы в палитру живописца.
А вот появление “Печального пейзажа” за подписью самого успешного и модного нашего художника Вячеслава ГРАЧЕВА несколько удивило. Хотя, может быть, это и закономерно. Переделывать носы на портретах богатых заказчиков в соответствии с их представлениями о красоте и об искусстве во все времена воспринималось художниками как посягательство на их творческую свободу.
Среди портретной галереи “Осеннего вернисажа” выделяется своим психологизмом “Женский портрет” кисти Геннадия ГРИШИНА. Рука женщины лежит на только что прочитанной и закрытой книге, а взгляд словно продолжает следить за перипетиями судьбы ее героев.
Ко взгляду Катюши, написанной Владимиром ВЕЛИЧКО, притягивает сочетание противоречивых чувств: детской любознательности и озорства, женского лукавства и взрослой грустинки. А вот “Малазийка” того же автора за роскошными одеждами словно пытается скрыть трагедию своей жизни, отпечаток которой читается на ее лице.
Все мы держали в руках, хотя бы в детстве, акварельные краски, но мало кто из нас догадывается, какие богатейшие возможности для творческого самовыражения таит в себе эта техника письма. Признанный акварелист Владимир РЕКИН каждый раз выбирает для своих циклов самую разнообразную тематику: от изысканных натюрмортов до железнодорожных путей на заводской окраине. На нынешнем вернисаже он порадовал почитателей своего таланта “Экзотическими цветами” с бабочками и попугаями.
По стопам отца пошел Дмитрий РЕКИН, представивший на вернисаж свой акварельный цикл “Отзвук времени”. Однако ему удалось выработать свой, отличный от отцовского стиль и почерк. Да и тематика, и колорит его циклов совершенно иные. У отца более эмоциональное восприятие мира, у сына — более философское.
Юрий ПРИДАНОВ для своих картин выбрал библейские сюжеты и разработал технику, напоминающую старинные иконы. А “Деревенский блюз” Сергея ЛОБКОВСКОГО словно сотворен из высушенных осенних листочков.
Одних посетителей выставки очаровал “Сфинкс” из серии “Модерн” Виктора МОРОЗОВА, другим захотелось разгадать сон большой золотистой рыбы Вадима ЕВСТРАТИКОВА, третьих порадовало энергичностью мазка юное дарование Игорь СМОТРАКОВ... Равнодушных на вернисаже не было.