Признанным мастером «железнодорожного жанра» Алексея Николаевича Толстого сделал рассказ «Прекрасная дама». Здесь патриотические чувства имеют огромное значение – может быть, решающее.
Напомню фабулу рассказа: офицер Генерального штаба Никита Алексеевич Обозов везет секретный пакет из Петрограда в Англию. Он должен пересечь на поезде Финляндию, Швецию, Норвегию и пароходом переправиться в Ньюкасл. О пакете становится известно немецкой разведке. В скандинавский экспресс, помимо Обозова, садятся на петроградском Финляндском вокзале немецкие агенты: «певичка» Людмила Степановна Павжинская и безымянный угрюмый юноша в лыжной шапочке. Их цель, естественно, – завладеть пакетом. Обозов сразу привлекает внимание агентов своей военной выправкой.
«Прекрасная дама» начинает кокетничать с ним – и весьма успешно. Людмила Степановна манерно рассуждает о России: «У нас все ничтожно, как в лакейской, все как на барине, только похуже, с пунцовым галстуком, со скуластой рожей. Будем искренни: наша с вами страна – нелепый курьез, случайность...» Никита Алексеевич вспыхнул и возразил ей: «Разговор мне, простите, неприятен... Я был на войне и видел отважных людей. То, о чем вы говорили, это – не Россия. А впрочем, Россию мало кто знает. Я хочу сказать, что ваша ненависть не по адресу».
С одной стороны, «прекрасная дама» с помощью этого разговора добилась значительного успеха: она теперь почти наверняка знает, кто везет пакет (Обозов ведет себя, как пресловутый Плейшнер, – признается сгоряча, что был на войне), а с другой стороны, искренняя отповедь Никиты Алексеевича лишает ее значительной доли уверенности. Так говорить о России, как Обозов, в «образованном обществе» было уже не принято. Людмила Степановна почти не кривит душой, когда извиняется перед Никитой Алексеевичем: «Мне хочется, чтобы вы простили меня: вы первый, кто мне не позволил ругать Россию. Я тоже бы всякого оборвала. Но мы так разнузданны. От вашего резкого слова мне стало вдруг тепло».
Павжинская, будучи шпионкой, не может давать волю своим чувствам. Но Людмила Степановна знает, что карьера «русской Мата Хари» рано или поздно кончится для нее трагически, поэтому вполне искренне предлагает вдруг Обозову: «Вон на горе краснеет крыша. Прожить в том домике до весны... Выскочить тайно от всех, без багажа, остаться на зиму, безумство, конечно...» Она готова отказаться от опостылевшей миссии, прожить несколько месяцев в «домике из ибсеновских пьес» с любимым человеком, пока не настигнет ее возмездие, да вот Никита Алексеевич ни к чему подобному не готов. Может быть, в мирной жизни он бы и выскочил с «прекрасной дамой» на заснеженной станции, а теперь, даже нежась на мягких подушках в купе международного вагона, он не может забыть бескрайних мерзлых полей с окопами, где умирают его братья по оружию.
Запутавшейся Людмиле Степановне ничего не остается, как действовать по первоначальному плану. Но делает это она уже не так уверенно, как нужно: Обозов ловит ее на месте преступления. Он без сожаления вырывает из души те чувства, что разбудила в нем «прекрасная дама». Он снова солдат. Обозов не мучается, убив напавшего на него агента в вязаной шапочке: «Человек, вчера сброшенный им под откос, был не его враг или соперник, а враг армии, народа».
Однако, как всякий настоящий русский солдат, он не утратил чувства жалости. Он понимает, что Павжинская своей неловкой попыткой выкрасть пакет спасла ему жизнь: если бы это делал агент в лыжной шапочке, он бы просто зарезал его во сне. Поэтому в Ньюкасле Обозов, в свою очередь, спасает Людмилу Степановну от английской полиции и отвозит ее на пароход, отплывающий в Америку.
«Прекрасная дама» положила начало бесчисленным детективам и произведениям о любви, действие которых происходит в купе поезда. В этом смысле А.Толстого можно назвать родоначальником жанра. Но в полной мере возможности «железнодорожной темы» он использовал несколько лет спустя, когда писал вторую книгу трилогии «Хождение по мукам» – «Восемнадцатый год».
В немалой степени это было продиктовано особенностью первого этапа Гражданской войны в России. Боевые действия большей частью велись по линиям железных дорог. Красная гвардия наступала, сидя в эшелонах, идущих под прикрытием бронепоездов. Белые (на Дону) держали оборону на узловых станциях. Красногвардейцы обычно воевали, не отходя от поезда дальше чем на триста шагов. В случае сильного натиска белых можно было просто сесть в стоявший под парами эшелон и уехать назад. К тому же в теплушках лежало добро, которым солдаты разжились по пути с германского фронта и везли домой.
«Как плугом прошлись фронтовые эшелоны по российским равнинам, оставляя позади развороченные вокзалы, разбитые железнодорожные составы, ободранные города», – писал А.Толстой в начале «Восемнадцатого года». Именно туда, на разбитые железные дороги, рассекающие во всех направлениях тысячеверстные российские равнины, перевел он действие второй книги трилогии. Толстой самих героев пересадил на поезда. Карта железных дорог Европейской части России стала картой сюжета «Восемнадцатого года» да и «Хмурого утра» тоже.
Свой трудный, запутанный путь по «железнодорожной карте» судьбы приходится пройти и другим главным героям романа – младшей сестре Кати Даше и ее мужу Ивану Ильичу Телегину. Но как художник Толстой этим не ограничивается. Глазами героев он показывает из окон летящих в разные стороны поездов широкую панораму охваченной смутой России: «Поплыли заливные луга, донские плавни, дымы на горизонте, туманные очертания не покорившегося немцам Батайска. Под обрывистым берегом – полузатопленные рыбачьи деревни, мазаные хаты, сады, перевернутые баркасы, мальчики, идущие с бреднем. Потом молочной пеленой разостлалось Азовское море, вдали – несколько косых парусов...».
«Родина – это движение народа по своей земле из глубин веков к желанному будущему, в которое он верит и создает своими руками для себя и своих поколений. Это – вечно отмирающий и рождающийся поток людей, несущих свой язык, свою духовную и материальную культуру и непоколебимую веру в законность и неразрушимость своего места на земле».
Нужно ли говорить, как важны для нас эти слова сегодня?
Андрей ВОРОНЦОВ.
