СОВМЕСТНЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ
Надежда МЕЛЬНИКОВА
Пять лет назад начал свою работу на нижегородском рынке “Бранорос” — совместное предприятие АО “ГАЗ” и компании “Брано-групп” из Чехии. Чешские специалисты начали производство автомобильных замков для газовских машин. Два года назад генеральный директор СП “Бранорос” господин Мирослав Шпичак на страницах нашего еженедельника рассказал о том, как организовано производство, как работают люди в “Браноросе”, какие проблемы приходится решать. На вопрос, на какой срок подписан его контракт, господин Шпичак тогда заметил: “Я буду здесь до тех пор, пока не выведу фирму “Бранорос” на уровень настоящей европейской фирмы, даже в условиях российского рынка”. Удается ли решить эту задачу? С такого вопроса и началась беседа нашего корреспондента с генеральным директором СП “Бранорос” господином Мирославом ШПИЧАКОМ.
— В этих условиях я добился сертификации системы менеджмента качества по ИСО/TC-16949 версии 2002 года. Сертификат выдан немецкой фирмой “ТЮФ” в начале нынешнего года.
Это достижение для предпринимателя в российском автопроме, очень немногие фирмы сертифицированы в этом виде. Такая сертификация — входной билет в клуб лучших поставщиков, лучших автопроизводителей мира. Этого мы достигли: уровня качества мировых стандартов. Вот передо мной — проект дополнительного строительства, дополнительного оборудования, которое мы привозим. По сути дела я хочу закрыть весь технологический цикл, которым мы занимаемся, производить детали в России по полной программе. Не секрет, что существуют специализированные детали, выпускаемые многомиллионными сериями. Сейчас все производство достаточно специализировано. Наша фирма специализируется в производстве узлов для замков, из которых собираются узлы побольше, а из них потом идет сама сборка. Старый образ огромных предприятий умирает, он экономически несостоятелен.
— Вы по-прежнему делаете механические замки для автомобилей?
— Да. В настоящее время мы выпускаем кроме передних механических замков и электронные.
Ведь что такое замок? Это не “личинка”, куда идет ключ. Это механизм, который позволяет закрывать или открывать двери. “Личинка” имеет только дополнительную функцию. Замок — непростая штука. Он собирается из нескольких узлов, под один комплект замка изготавливается несколько десятков деталей. Собирается механика, и получает свое клеймо, электроника — свое. На окончательном стенде через компьютер проверяются механика и электроника в действии, тогда ставится третий штамп. И получается то качество, которое необходимо.
За последние два года производство у нас увеличилось в четыре раза. Мы выпускаем передние замки для “Соболя” и “Газели”, а с этого года — замки с электроникой для новой “Волги-31105". Практически мы способны выполнить всю замковую программу ГАЗа. Вопросы логистики и наладки достаточно сложны, но когда со стороны ГАЗа прозвучали пожелания в кратчайшие сроки перейти на современные электронные замки для “Волги”, нам пришлось привезти новую технологию, дополнительные стенды и оборудование. Все функции, которые предприятие могло бы технологически, без дополнительных затрат производить, мы выполняем. Сейчас ищем возможности привезти сюда специальные прессы. Это необходимо, чтобы производить детали с теми допусками, того качества, которые требуются.
— Российская экономика имеет свою ментальность. Тяжело в нее вам вписываться?
— Если говорить про чисто житейские проблемы, естественно, это не Европа и не Америка. Надо приспосабливаться просто к тем условиям, в которых мы живем. По сути, стимулом для жизни является работа. Но есть вещи, которые вызывают сожаление. Вчера как раз прошелся по Нижнему. Ко Дню города мэрия приводила в порядок Верхневолжскую набережную. Какая-то часть устроена, а от музея до конца недоделана, песок только лопатой разброшен. Никто не устроил ни один двор! Верхневолжскую набережную отремонтировали, покосили траву, а пройдитесь по дворам, например, в Верхних Печерах...
— Вы столько времени уже здесь живете, и вас это удивляет?
— Меня это не удивляет. Но, скажем так, мне это неприятно. И это ведь о чем-то говорит, о чем-то свидетельствует. С одной стороны, мы видим, как Россия развивается, а с другой, на уровне маргинального сознания — ничего не получается. Бросить мусор — все равно куда, все равно — попасть или не попасть в урну. В этом плане можно плакаться, но не стоит. Вот что я здесь предпринимаю, во что вкладываю средства. Я все здесь перестроил. Здесь все новое, кроме стен: новые бетонные полы (они были то выше на 30 см, то ниже на 60), чтобы все было в идеальной чистоте, на полу не шаталось новое оборудование. Есть собственная автоматизированная котельная, которая снабжает горячей водой и отоплением, новые туалеты с душевыми кабинами, уютная и удобная столовая. А в бывшей столовой, где сейчас располагается наша фирма и где было 13 комнат, — новые производственные цехи. Я создаю социальные условия для того, чтобы привлечь людей, и хочу от них соблюдения определенных правил жизни и поведения. Тогда мы можем ожидать, что результаты появятся, через генерацию, лет через 20, через тех людей, которые сейчас прикоснулись к новому. В СМИ я слышу от тех, кто побывал за границей, что там красиво, приятно, чисто, но скучно. Так в основном считают “звезды”, им нужно внимание. А я знаю достаточно многих людей, которые не хотят возвращаться.
— Кто работает на вашем предприятии: нижегородцы, чехи?
— Из четырех чехов сейчас остались только я и моя супруга. Она занимается системой качества, сегодня как раз она пошла на учебу в институт в Нижнем. У нас 47 человек работают. Мы продвигаемся, но не скачкообразно, а постепенно. Когда я думаю, что удалось сделать, то это не новые наши стройки, не те производственные объемы, которых удалось достичь для ГАЗа. Мне удалось создать замечательный коллектив из замечательных людей, и я пытаюсь постепенно, по мере возможности улучшить их благосостояние. Люди эти привыкли работать по другим правилам. Все понимают, что если объемы увеличиваются, то за это заплатят, никто не говорит, что в субботу на работу не выйдет. Иногда приходится и в воскресенье работать. Вторую смену мы еще не открываем, это неэкономно, а в выходные дни приходится работать. Отношения складываются так, что любой человек может прийти ко мне с любой просьбой. Вот школьный год начался. Выделяю кредиты — детей надо собрать в школу, устроить в вузы.
Не важно, какая национальность у работников фирмы. Раньше русские цари приглашали специалистов из-за границы, и такая миграция приносила с собой другие привычки, навыки, новые технологии. Собственникам все равно, какая национальность, чем люди образованней, тем лучше. Я к вопросам закрытия границ осторожно отношусь.
— Как сейчас складываются отношения “Бранороса” с руководством ГАЗа?
— Всегда, как и в супружеских, творческих, коммерческих отношениях, все бывает по-разному. С моей стороны к ГАЗу нет нареканий, я считаю, что все отношения — на корректном уровне. ГАЗ много работает, и мы пытаемся помогать чем можем. Конечно, всегда хочется, чтобы было лучше. Я реалист и понимаю, что все сразу поменять, сломать, отбросить не удается. Мы все-таки в условиях реального рынка находимся. За ГАЗом есть будущее. Сейчас надо улучшать качество. Вот вы заметили, что когда сделали рейсталинг “Волги”, то они стали продаваться? Это самый лучший показатель, что товар востребован. Куда пойдет дальше ГАЗ? Мне его стратегические планы не знакомы, но отношения наши на корректном уровне.
— А куда пойдет “Бранорос”?
— Мы для “Калины” сделали замки новой генерации, налаживаем в настоящий момент отношения с ВАЗом. Постепенно пытаемся больше работать с российским рынком. В настоящий момент наши замки на испытании на УАЗе. Мы понимаем: чтобы выйти на широкий рынок, надо вкладывать деньги, строить и развивать новые технологии, которые часто приходится покупать за границей. Но вот что вызывает нарекания с моей стороны. Я вынужден привозить технологию, которую в России никто не производит, из-за границы, чтобы соответствовать заявленному качеству. Но чтобы провести сертификацию технологии, я должен заплатить огромные таможенные пошлины. Инвестиции в технологическом плане получаются в полтора раза дороже. Это недальновидно, сейчас надо вкладывать в технологии, не сырье должно нас кормить. Производственный процесс в машиностроении не изменился. Как и сто лет назад создается сырьевая база, около нее — сборочное предприятие, которое привлекает дополнительные технологии и постепенно закрывает технологический цикл. Таможенная система — это серьезный момент, который влияет на развитие. Мы понимаем, что с одной стороны рынок большой, но с другой, с точки зрения потребления, он — маленький, потому что определенная денежная масса — в руках определенного круга людей. И им все равно, какая таможенная пошлина на их предметы потребления. Но надо думать о том, чтобы создать определенные условия и для других людей, чтобы возникло более широкое потребление. Денежные доходы многих не позволяют раскошелиться, их потребление закрывается на основных проблемах. Я согласен с бывшим лидером СПС, что народ в России сейчас бедный. От себя я бы добавил, что богаче России нет.
— Господин Шпичак, а как живете здесь вы?
— Мне, естественно, на все хватает. Я — человек, который в финансовом плане не жалуется. Хотя многие российские менеджеры были бы удивлены, узнав, какие зарплаты в Чехии, в том числе и моя.
— Больше или меньше?
— Много меньше. Менеджерские затраты в России или просто затраты, которые есть, в пять раз превышают разницу, которая существует между чешскими предпринимателями и людьми, работающими по найму. Все продукты в России дороже, чем в Чехии, даже не на 30 процентов, а больше. Это сказывается на уровне жизни. Здесь многие не готовы брать качеством услуг, постоянной системной работой. К сожалению, это психология людей, которые не верят в завтрашний день и хотят получить все сразу.
— А вы верите в него?
— Естественно. А как же иначе?
— Философское образование помогает?
— Свой склад ума. Я понимаю, что автопром в России будет. С теми ли собственниками и в том ли виде, как в настоящее время, это другой вопрос. Но он здесь развиваться будет. Я прекрасно знаю, что очень многие зарубежные представители автопрома хотели бы строить в России заводы. Это удалось Форду под Питером, Фольксваген хочет, но не может договориться, японские фирмы в Нижнем хотят тоже выпускать автомобили. Они готовы вкладывать деньги. Но почему этот процесс не идет, почему они охотнее идут в Китай, чем в Россию? Для любого инвестора главным моментом является уверенность в том, что его капитал не сгорит. А здесь этот риск есть, и поэтому у инвесторов остаются опасения.
P. S. Как видите, за пятилетие своей работы в Нижегородском регионе чешско-российское совместное предприятие “Бранорос” добилось многого. Большую роль в этом играет руководитель “Бранороса” — его генеральный директор Мирослав Шпичак. Философ по образованию, он обладает многими талантами, которые так востребованы нынешним временем. Это менеджер, способный заглянуть в послезавтра, уловить так быстро меняющиеся тенденции рынка (да не устоявшегося западного, а российского!) и в соответствии с ними строить такое высококачественное производство, в данном случае уникальных автомобильных замков. Это — лидер, и именно поэтому имя господина Шпичака сегодня является брэндом фирмы “Бранорос”.