Их, испытателей первой отечественной атомной бомбы, в нашем городе осталось всего несколько человек.

...Михаил Андреевич не скрывает того, что освоение новой сферы деятельности, а именно получение необходимых, мягко сказать, "нестандартных" деталей проходило на втором заводе непросто. Занимались этим в первом (начальник - Николай Александрович Смирнов) и во втором (М.Квасов) цехах. Перед отправлением в 1949 году в экспедицию на Семипалатинский полигон не покидали рабочих мест в течение нескольких суток - и все равно в эшелон не успели. Летели самолетами: 3 самолета по 2 рейса. Несколько человек и груз.

На полигоне в намеченные сроки уложились. Испытания первой атомной прошли успешно. Об этом Михаил Андреевич вспоминает без патетики: "Позже мы испытывали изделия с гораздо большей мощностью, но это были первые испытания, потому незабываемы". По его словам, страшно не было. "Единственный раз, когда я испытал страх, - уточнил он во время нашей беседы, - это при испытании "сороковки": после взрыва поднявшееся в небо облако образовало черную насыщенную тучу, и она неожиданно пошла на нас... Мы - срочно по машинам, и в Семипалатинск".

Рассказывая о подготовке к тем или иным экспериментам, о самих испытаниях, проходивших на различных полигонах, мой собеседник прежде всего говорил о людях, с которыми свела его трудовая судьба:

- О людях второго завода. Мы жили сплоченно, дружно. А коллектив цеха вообще был просто замечательный. Например, Сергей Сухоруков - тоже участник первых испытаний - начал работать здесь еще на заводе 550. Золотые руки! Или Василий Рыбаков - под стать ему. Прекрасные слесари-сборщики! Они местные - и директор завода 2 Анатолий Яковлевич Мальский очень много хлопотал по вопросу выплаты им и другим рабочим "саровского происхождения" зональной надбавки, которой они были лишены. Добился! Молодец мужик! Сильный был директор: если и накричит, то беззлобно. А для дела все "пробьет". Я был знаком с Анатолием Яковлевичем еще по Куйбышеву времен Великой Отечественной: я работал после окончания Индустриального института на 503-м заводе, а он возглавлял соседний, 309-й.

А конструкторы... Владимир Федорович Гречишников, Николай Александрович Терлецкий, Павел Алексеевич Есин. Они же почти все время с нами в цехе были. Особенно Владимир Федорович. Это конструктор от Бога! И умел объяснить исполнителям так, что становилось сразу ясно, как и что делать. А если что-то не получалось у них, точно определял, в чем ошибка, и подсказывал пути исправления ее. Все эти люди очень много сделали для выполнения нашей общей задачи. И работать с ними было - одно удовольствие.

А третий сектор, где всю газодинамику отрабатывали... Лев Владимирович Альтшулер, Диодор Михайлович Тарасов, Михаил Яковлевич Васильев, Владимир Константинович Чернышев. Опять-таки работать было просто приятно.

Кирилл Иванович Щелкин вообще "не вылезал" из нашего цеха. Он единственный имел право утверждать и технологический процесс, по которому мы собирали детали.

Перед каждым испытанием к нам приезжал Борис Львович Ванников, начальник ПГУ. Приходил в цех. Брал в руки журнал контроля (контролер замерял зазоры и заносил данные туда) и обращался к Щелкину: "Ну-ка, Кирилл Иванович, возьмите щуп, замеряйте зазоры". Сам цифры прикроет: "Сколько? Так. Хорошо". Иногда на помощь Щелкину приходил ас контроля Иван Терентьевич Малкин: опыт работы у него был большой, действовал точно, филигранно. Ванников еще и подтрунит над Щелкиным: "Учитесь, Кирилл Иванович, у Ивана Терентьевича, как измерять надо".

- Михаил Андреевич, а мне кажется, что в ваше время практически все работали качественно. По-моему, то поколение - особенное поколение.

- Атмосфера взаимоотношений была другой. Вот сейчас попробуйте по телефону договориться, чтобы вам что-то поставили в цех. Столько бумаг испишешь, и то ждать будешь неопределенный срок. А в то время звонишь Панасюку на первый завод в первый цех (он нам корпуса поставлял): "Петр Дементьевич, надо вот то-то и то-то". "Будет". Или Александру Васильевичу Рыбину (он тогда производственный отдел возглавлял): "Надо бы...". "Получите тогда-то". И все - можно быть уверенным, что слово свое сдержат. Никогда друг друга не обманывали.

- То есть вы то время вспоминаете с удовольствием?

- Конечно. В выполнении задач, поставленных перед коллективом, было полное взаимопонимание. Приятно было с людьми контактировать. Здесь я просто не могу не сказать о Сергее Петровиче Попове - в начале 50-х он был руководителем военно-сборочной бригады объекта, а с 1957 года возглавил испытательный сектор ј 9. В 1963 году с должности начальника сектора 9 уехал под Москву "ставить на ноги" довольно развалившуюся организацию, которая тогда из ведома Совнархозов перешла в Средмаш. И поставил-таки! Организатор был отменный. Человек прекрасный, деловой, неравнодушный. Очевидно, потому так рано и ушел из жизни - в 54 года...

- Михаил Андреевич, по диплому вы механик. Но здесь вы стали специалистом гораздо более широкого профиля, не так ли?

- Конечно. Ведь дело было совершенно новое. Постигать приходилось много в процессе познания и создания. А за более чем три десятилетия трудовой деятельности на объекте освоил немало. Ведь жили, в основном, работой. Душой за нее болели.

- А сейчас чем вы живете: вы ведь уже шестнадцатый год на пенсии? Чем сегодня живет ваша душа?

- Нет у меня уже души... Вся истлела... Жизнь настолько ненормальная стала, что просто жить не хочется...

...Невыносимо больно было слышать это от ветерана ядерного центра страны, участника испытаний первой отечественной атомной бомбы. Но понять Михаила Андреевича можно. Вся жизнь была посвящена тому, чтобы укреплять оборонный щит государства. Было понимание со стороны правительства непреложной важности задач, которые выполнял ВНИИЭФ. Была, наконец, гордость за собственную причастность к советскому атомному проекту. Были высокие награды: ордена - Ленина, Трудового Красного Знамени, "Знак почета", медаль "За трудовое отличие". М.Квасов - дважды лауреат Государственной премии. И вот... не только Михаил Андреевич, но и многие его соратники, да и просто старики по всему бывшему Союзу оказались практически никому не нужными. И нет того почета, который они, безусловно, заслужили своим безупречным трудом во имя Родины. Понять можно. В случае с Михаилом Андреевичем - тем более: давно потерял он свою спутницу жизни, с которой прожили в добром согласии почти сорок лет, - Надежду Владимировну. Знакомы были еще со школы: учились в одном классе.

Не хотелось заканчивать беседу на столь грустной ноте. Потому поговорили мы с Михаилом Андреевичем о его детях - дочери и сыне, пятерых внуках и двух правнуках. И в итоге он произнес: "Ну, конечно, взбадривают иногда внуки. Но этого недостаточно. Если бы я знал, что так дело повернется, то долго бы еще не уходил с работы. Остался бы на любой должности, только бы с коллективом и в коллективе быть. Я ведь на пенсию в хорошее время уходил, когда жить можно было. А сейчас люди друг на друга волком смотрят. Без коллектива трудно".

Просветлело лицо Михаила Андреевича, когда мы вместе с ним стали рассматривать ряд его документов, фотографий "из тех времен". Много грамот, благодарственных писем прежних лет и сегодняшних к 5-летию Победы советского народа над фашистской Германией, к полувековому юбилею Российского федерального ядерного центра. За каждым из документов - свои строки воспоминаний. Он словно бы позабыл о той горечи, что еще несколько минут назад жгла его сердце и вылилась в слова печали, и даже улыбнулся - приветливо и открыто. И без того подтянутый, красивый, молодцеватый, явно "не тянувший" на свои восемьдесят лет, он стал еще моложавее и привлекательнее. И мне так хочется, чтобы это состояние внутреннего оживления, понимания, что его судьба интересна окружающим, как можно дольше не покидала Михаила Андреевича.

Галина Окутина

Вот пусть всегда так и будет. С днем рождения, дорогой юбиляр!